«Вставайте, братья русские!» Быть или не быть

Карпенко Виктор Федорович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
«Вставайте, братья русские!» Быть или не быть (Карпенко Виктор)

Виктор Федорович Карпенко

«Вставайте, братья русские!» Быть или не быть

Часть I

КНЯЗЬ ЯРОСЛАВ

1

Весенняя распутица нагоняла тоску. Холодный, пронизывающий до костей ветер заставлял всадников кутаться в плащи, жаться друг к другу, насколько это было возможно в конном по трое в ряд строю, всяк в котором выгадывал себе место с подветренной стороны. Дорожная грязь под лошадиными копытами смачно чавкала, разлеталась по сторонам, нередко долетая до усталых и раздосадованных походом дружинников князя Ярослава. Сам же князь, погруженный в думы, словно не замечал непогоды, трудностей пути, недовольства ближних бояр, следовавших с Ярославом Всеволодовичем из Киева.

Весть о разгроме княжеских дружин Северной Руси, гибели великого князя владимирского Юрия и его многочисленного семейства быстро долетела до замершей в тревожном ожидании Руси Киевской. Обессиленная набегами половцев, она не могла противостоять нашествию татаро-монгольской орды и уповала лишь на защиту Господа Бога, что отвратит он от куполов Святой Софии и белокаменных стен нашествие диких и безжалостных степняков.

Ярослав знал, что татары остановились у Игнатьева креста в ста верстах от Великого Новгорода и, простояв неделю, не спеша двинулись к Волге. Но основные силы татарской конницы еще были под Смоленском, и возвращаться на Русь Белую, Русь Залесскую было смертельно опасно. Ярослав же, презрев опасность, объявил поход. Киевляне, хотя и не особо благоволили князю, вышли на улицы и площади стольного города проводить княжескую дружину.

— А мы-то как?

— Кто нас оборонит? — доносились до Ярослава выкрики, и уже у самых городских ворот, потрясая иссохшими от старости и хворобы руками, недужный, седовласый и белобородый простолюдин, кликушествуя, изрек:

— Не ходи в Володимир, князь! Не будет счастья в земле северной! Ждет тебя там бесславье и смерть!

Вздрогнул князь от услышанного и, бросив взгляд на старца, с раздражением выдохнул:

— Уймите неразумного.

Ближний к старику гридь походя махнул кистенем и, не оглядываясь, проехал в ворота, а старец, охнув, замертво повалился под лошадиные копыта.

Как ни уговаривали ближние бояре повременить с отъездом из Киева, Ярослав был непреклонен. Терзаясь неизвестностью о жене и детях, оставленных в Переяславле, князь горячил коня, надеясь, что посланный им накануне нашествия татар гонец с письмом все-таки достиг отчины, и Ростислава, следуя его указаниям, увезла детей в Новгород Великий под защиту старшего из сыновей князя — Александра.

Переночевав в малой крепостице Ромны, что на Псёле, последней на пути из Южной в Северную Русь, князь повел свою дружину сторожко, направляя во все стороны дозоры. Несмотря на весеннюю распутицу, непрекращающийся мокрый снег с дождем, на дневные стоянки уходили в лес или овраг, способный укрыть от посторонних глаз три с половиной сотни всадников. Нередко дозоры доносили об отрядах татар, но Бог миловал, враг проходил стороной.

В начале апреля подошли к Москве. Больно было смотреть на пепелище, на руины некогда небольшого, но славного города. Снег под каплями дождя сел, оголив остовы разрушенных зданий и начинающие разлагаться трупы защитников города. Ярослав, может быть, и ушел бы от Москвы, но следовавший с ним епископ суздальский Алексий, упреждая решение князя, горестно произнес:

— Предать земле по-христиански убиенных надобно. Бог не простит.

Подозвав кивком боярина Сиворуча, князь приказал:

— Пошли дружинников окрест, может, найдут кого. Да пусть приволокут лапника, чтобы было чем покойных укрыть. Остальным рыть ямы…

Почти на неделю задержали дела скорбные князя в Москве. За эти дни он еще больше осунулся, почернел. Мог ли Ярослав оказать помощь воинской силой своему брату Юрию? Этот вопрос не давал ему покоя. Княжество Киевское большое войско выставить не могло: обезлюдели городки и деревеньки, запустошились земли, обеднел народ киевский… Да чего говорить — нерадостным было княжение Ярославово. Согласившись на уговоры князя Даниила Галицкого и старшего брата Юрия Всеволодовича, соблазнившись местом почетным, денежным — столом великокняжеским, он пожалел о том не единожды: неденежным оказался киевский великокняжеский стол, да и почета особого Ярославу оказано не было. Князь пришлый, а значит, временщик — рассудили киевляне.

Поздно Ярослав, а по его разумению, и брат Юрий осознали необходимость единения всех сил против татаро-монголов. Надо было идти на помощь князю рязанскому Юрию Игоревичу, когда тот возопил о помощи ко всем князьям русским. Но всяк рассудил по-своему: поначалу князь рязанский за свои земли поборется, за ним великий князь владимирский за отчину постоит, а коли дойдет ворог до моих земель, тогда и ополчим народишко. Только хан Батый не дал времени Руси подняться. По разрозненной распрями, завистью, обидами русской земле прошлась огнем и кривым мечом татарская орда, оставляя за собой пустыню. Правда, великий князь Юрий Всеволодович направил воинскую силу во главе со старшим сыном Всеволодом и воеводой Еремием Глебовичем на помощь Рязани, но на границе княжества приняли владимирцы бой с татарами и полегли все. Только три десятка гридей привел Всеволод в стольный город. Сам же великий князь, оставив Владимир на среднего сына, ушел под Ярославль собирать войско, да так и не дождался прихода дружин княжеских, а позже сложил голову в битве на реке Сити.

Ярослав обо всем этом знал. То, к чему он так стремился всю свою жизнь, — владимирский великокняжеский стол — свободен и по закону принадлежит ему, но радости от этого князь не испытывал.

«Как-то все теперь сложится?! Уйдут ли татары в свои веси? А ну на Руси своих правителей поставят и часть туменов оставят… Мне ли с тремя сотнями воинов бороться за великокняжеский стол?!» — размышлял Ярослав, мерно покачиваясь в седле.

— Князь, беда! — прервал размышления ехавший позади Ярослава Всеволодовича боярин Михаил Евстафьевич. Указав перстом в сторону чернеющего в полуверсте леса, воскликнул: — Татары!

Ярослав повернул голову и обомлел: плотной серой волной, обтекая княжескую дружину по флангам, накатывалась татарская конница.

— Сколько же их? — донесся до ушей князя изумленный возглас одного из ратников.

Кто-то из ближних бояр выдохнул следом:

— Вот и смертушка пришла! Супротив такой силы не выстоять.

И правда, всадников на серо-рыжих низкорослых лошадях было много: не сотни — тысячи. Как не могли их обнаружить дозоры, следовавшие впереди и по флангам дружины, непонятно. Может, они и наткнулись на татар, да сообщить не успели? Все это было уже неважно. Вот он, враг. Стеной вырос на пути, и уйти от него по весенней хляби не представлялось никакой возможности.

— К бою! — пронеслось от сотни к сотне.

Дружина ощетинилась копьями, мечами, закрылась щитами…

Всадники приблизились настолько, что стали различимы отдельные воины, и в них было что-то не так, что-то знакомое, виденное ранее.

— Так то булгары, — произнес кто-то с облегчением. — Эти лютовать не будут.

— Ага, обниматься с тобой полезут. Позабыл, как на Ошел ходил? Так они тебе напомнят.

Ярослав и сам уже разглядел всадников. Это были булгары. Но он понял и то, что особой роли не играет, кто противник. В войске хана Бату были воины многих покоренных народов, в том числе и булгары, и они так же грабили и убивали, сжигали города и деревеньки…

К Ярославу подъехал воевода Федор Ярунович, бывший с третьей сотней.

— Что делать-то будем? — обратился он с вопросом. — Ворога, почитай, тысяч пять, а то и поболе будет!..

— Пождем пока. Вишь, разом не пошли на нас, значит, животы им наши без надобы. А то бы уж стрелами засыпали, — рассудил Ярослав. — И дорогу не перекрыли…

— И то верно, — повеселел воевода. — Может, обойдется…

Вскоре от серой массы булгар отделился всадник. Двигался он не спеша, оберегая лошадь, проваливающуюся в рыхлый подтаявший снег. Подъехав совсем близко, смахнул с головы шапку с белым горностаевым околышем и, кивнув, рассмеялся.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.