Ландскнехт. Проходная пешка

Штейн Алексей

Серия: Ландскнехт [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ландскнехт. Проходная пешка (Штейн Алексей) Алексей Штейн Ландскнехт. Часть первая. Проходная пешка.

Глава 1.

Эта война и началась-то как-то по-дурацки. Вот, живешь ты в какой-нибудь, прости Господи, Гатчине, работаешь, например, охранником в магазине, и давно тебе на все наплевать. Все у тебя есть, и ничего, в сущности, нету. Живешь спокойно, коптишь себе небо помаленьку. Пиво пару раз в месяц, с друзьями, летом рыбалка, осенью грибы. В отпуск ездишь в Прагу или в Норвегию. Встречаешься с женщиной... иногда. Вместе с ней тебе хорошо, а без нее не хуже... и ей с тобой так же. Ну, в общем - живешь.

А потом в почтовом ящике валяется клочок серовато-желтой бумажки. Повестка. В военкомат, на сборы. Смешно. Какие могут быть сборы, если уже давно в билете написано 'не годен к строевой'. Опять, наверное, напутали. Да и какие сборы - реформа же давно идет, а тут эта дикость.

Нацепив очки, полез в справочник, набрал номер военкомата. Занято. А мне плевать, погода дерьмо, у женщины ребенок заболел, в телевизоре шлак сплошной. Занято. Интересно, чего на этот раз? Заносили в компьютер дела, 'модернизируясь', да потерли данные? Возможно... Как меня два года назад призвали на срочную службу, ага... по достижении призывного возраста. Пришел и сказал им, что рано. Второй раз восемнадцать будет чуть погодя. Занято. Плохо что дождь, и холодно - грибов что-то в этом году и так не густо... О, наконец-то!

Осипший усталый голос на том конце провода не излучал дружелюбия. Ну и ладно. Спокойно изложил ему свою проблему. Голос устало хмыкнул, сказал, что все верно. Я немного растерявшись, зачитал ему статью из билета - тот устало, словно в сотый раз за день, сказал что медкомиссию пройду на месте. И сменился короткими гудками.

Идиотство. Порылся в записной книжке - набрал знакомого в хорошем уже чине... а ведь когда-то... а, хватит ныть! Так...на связи, отлично...

Ответил он радостно, давно не созванивались. Потрепались о том о сем, поделились планами, порадовались... порадовался успехам детей. Потом спросил по делу. Он сразу как-то погрустнел, и сказал что 'попробует'. И как-то скомкано завершил разговор. Разве сказал, на последок, с каким-то неясным сочувствием 'Держись, старик!'. Да ладно, чего там. Подумаешь, я и не против, на самом-то деле. Если честно - а я бы, даже... Нет, сейчас конечно уже никуда, но вернуться на немного в прошлое - почему нет? И зарплату мне сохранят, оклад правда... да и чорт с ним, не очень и надо. Не обеднею.

Потом была обычная суета и неразбериха - а я среди этого ностальгировал по ушедшей глупой молодости. Снова в поезд, пьянка, осипший офицер с лицом грешника в аду. Пьяненькие, мы приставали к студенткам, уверяя, что они просто обязаны нас приласкать, так как мы едем а армию - и гордо показывали повестки, призывая проходящего мученика-офицера подтвердить наш статус. Мученик морщился и уходил пить водку малыми дозами. Студентки смеялись, и заявляли, что нам в армии самое место - сбросить лишние килограммы... Потом была какая-то пустая часть с испуганно таращившимися на нас солдатиками. Мы все были за тридцать, а то и под сорок, совсем разные - и не только такие, ну скажем честно - раззвиздяи и голодранцы, как я, но и вполне состоятельные люди, и даже пара 'бизнесменов', хоть и мелких. Пожалели откупиться, похоже. Тут началось необычное - вещи собрали, несмотря на бухтеж - у многих с собой были не только дорогие мобильные, но и ноутбуки, опечатали в пакеты, и унесли 'на хранение'.

Потом был полевой лагерь - где мы все заболели всякими простудами, промокли, и измазались в глине. Медкомиссии так и не было. Странности продолжились - выдали автоматы, старые АК-74. Выдали 'насовсем' - и мы и спали с ними. Однако немногие поняли, что это странности - оказалось - много кто и не служил вообще. Это было уже совсем непонятно, так быть не должно. Потом понеслось - привезли патроны, и мы стреляли. В ушах звенело с отвычки, мужики, азартно, как дети, сыпали очередями, а я даже постарался побольше попадать. Кидали учебные гранаты. Даже попробовали пробежать 'кросс'. И даже пробежали километр... почти половина из нас.

А потом началась война. Когда полковник построил нас, и стал зачитывать, я уже примерно ждал этого. На самом деле. Мысли бродили, правда, такие, что вот полковник вроде и неплохой мужик, но если взять да и ему сейчас башку прострелить - то ничего страшного. А вот генералам - даже хорошо. А вот тем, кто выше - обязательно надо прострелить башку. А вообще и так было все ясно. Давно ясно. Глухие оханья и злые матюги в строю, сжатые на прикладах мокрые от дождя, замерзшие руки, злые лица с глазами обреченных. Нет, мне это не снилось в пророческих кошмарах - но я не удивлялся. И стоя в третьей шеренге, спокойно мог криво улыбнуться в спину товарищу. Нет, не прострелить мне тех голов - а раз так - полковник-то чем виноват?

Прямо с растоптанного в глинистую грязь 'плаца' нас погнали к машинам. Выдали снова патроны - в расчете по пять магазинов на каждого. Я попросил у выдававшего под роспись старшины 'добавки'. Он зло вскинулся, открыл рот... а потом махнул рукой и бросил на стол две пачки. Мы загрузились в Уралы и поехали. Так она глупо началась, эта война.

А закончилась еще глупее.

Несколько дней все был тихо, мы прибыли в какой-то поселок, и околачивали груши на окраине - классическое виноградовское 'на... вы тут нужны!'. Почти все пришиблено молчали, словно на похоронах, разговаривая вполголоса. Кто-то раздобыл сотовый и скинувшись на Интернет смотрели новости. В новостях про войну говорили много и непонятно, хотя и в первых строках. А потом рассказывали о новых инициативах президента, и о жизни деятелей культуры. Потом про новинки кино и про погоду. Жизнь шла своим чередом, горел лес где-то в Европе, немного затопило Китай, в арабском мире как всегда беспокойно. СовБез ООН по поводу войны выносил какие-то резолюции, и собственно этим вся реакция в мире и ограничилась. А у нас, по крайней мере, по новостям - и вообще никакой реакции не было. Разве про досрочное начало призыва сказали. И какие-то очередные выборы перенесли на весну. Так прошло несколько дней. Потом про нас вспомнили, и снова начались 'учения' - бегали в атаку, один раз постреляли, и учились рыть окопы. Вот только никакого азарта не было уже ни у кого. После недели такой жизни всех доселе не служивших прогнали через присягу. После был митинг. Приехало в специально оборудованной машине тело в костюме, нас построили, и тело стало издавать звуки. Я очнулся только от толчка локтем в бок - оказывается, я нервно дергал туда-сюда предохранитель, а он громко щелкает, знаете ли. Наверное, мешал слушать. Тело продолжало что-то хрюкать, а когда началось про патриотизм и 'Москва за нами!' - где-то справа сочно чвякнул затвор. Словно звук вырубили, все затихли. Секунды тянулись, потом кто-то из командиров буквально сдернул с машины тело, а перехвативший микрофон толстый дряхлый и седой полковник рыкнул привычное 'Равняйсь-смирно!' а потом сказал, что ужин будет 'усиленный' и 'с согревающим'. Кто-то начал, а все остальные поддержали - и мы радостно взревели - ужин с согревающим - это то, что надо!

Утром похмельем почти никто не маялся - сто грамм, да под, чего уж там, хорошую сытную закуску - ниочем совсем. Кто-то, конечно, нашел... но большинство тупо устало за день для всяких глупостей. После подъема хмурые (ха, а вот они-то, похоже, не ограничились стограммами!) офицеры построили нас у машин, проверили все. В машины загрузили охапками гранатометы - ну, кино про Штирлица, где немцы в Берлине на фронт едут, точно. Потом загрузились и мы.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.