Кузьменко меняет профессию

Огнев Владимир

Жанр: Юмористическая проза  Юмор    1979 год   Автор: Огнев Владимир   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кузьменко меняет профессию (Огнев Владимир)

Путь в литературу

(Вместо предисловия)

Я решил написать литературное произведение. Нынче все что-нибудь пишут, ну и я не рыжий. Очинил поострее карандаш, аккуратно разорвал лист бумаги на четыре части. На таких-то вот четвертушках, говорят, Пушкин писал.

Оставалось решить, что писать и как писать.

Стихи отпали — чертовски трудно придумывать рифмы. Роман тоже пришлось отвергнуть — долго сидеть надо. В драме — одни разговоры. Не выразить мне себя в чужих разговорах.

Рассказ? Это, пожалуй, то, что нужно. Решено — я пишу рассказ. Но как?

Мой приятель Генка Морфеев пишет приключенческие рассказы и повести. Генке хорошо — ему снятся цветные приключенческие сны. Утром встал, сон записал — и рассказ готов! Или — глава из повести. Генка боится только бессонницы. Но и тогда времени не теряет. В бессонницу Морфеев пишет жалобы на то, что его не печатают.

Метод в принципе мне нравился. Но сны, увы, не снились…

У Жоржа Бликина, моего однокашника, свои приемы, Бликин — сверхреалист. «Хорошо то, что реально буквально, — говорит он. — Писатель должен давать голый факт».

Жорж охотится за этими своими фактами. С магнитофоном. С фотоаппаратом. С набором авторучек. (Одна даже десятицветная — для описания всех оттенков чувств.)

Вообще-то неплохой метод. Беда в том, что Жоржа уже дважды били — действующие лица почему-то не хотели, чтобы о них писали «голыми фактами». Это уже не для меня, я не терплю физической боли. Я стал изобретать свой метод. Приятнее всего писать с написанного. Прочитал — изложи своими словами. Еще в школе я был докой по изложениям. Как изложение — считай «трояк» гарантирован. Легче всего они мне давались. Не то, что всякие там физики-алгебры. А какое богатство тем! Взял собрание сочинений Чехова — и валяй, излагай. Кончил — излагай Джека Лондона.

Вот, помнится, Крылов раньше-то Эзопа излагал. И еще, помнится, кто-то кого-то.

«Хороший метод», — решил я и пошел посоветоваться с дядей Мишей. Между прочим, хотя он и не мой дядя, а умный мужик. Он жены моей дядя. Даже странно.

— Дурак ты, — сказал дядя Миша. — С написанного — это плагиат называется. Судить будут. Вот ежели бы с рассказанного — это можно.

Я пошел домой совершенствовать свой метод. В окончательном варианте он выглядел так:

Я нахожу рассказчика. То есть человека, который знает интересные истории и умеет их рассказывать. Ну, вроде Ираклия Андроникова. Он рассказывает — я записываю, излагаю то есть. Подписываю. Публикую. Просто, удобно, выгодно. Хорошо бы еще неграмотного рассказчика найти, чтобы, значит, без риску…

Усовершенствовал метод — пошел к дяде Мише. Так и так, говорю, метод есть, давай рассказчика. А дядя в кусты.

— Я идею дал, — говорит, — с меня хватит, голубчик.

— Из идеи, — это я говорю, — рассказа не сошьешь.

— Что ж, я сад брошу, побегу тебе рассказчика искать?

— И беги, — говорю. — Зачем идею давал?

— А у меня радикулит.

И дальше в таком духе.

Ну, ясно, не мой же дядя. Чего от него хорошего дождешься?

И тут меня осенило: зачем мне чужой дядя, у меня же свой в деревне живет. И недалеко. А мне все равно, где писать. Мой метод везде годится.

Съездил. А толку — чуть. Известно: на дядю надейся, а сам не плошай.

Делать нечего, стал я над новым методом голову ломать. Сижу, ломаю и вдруг — звонок. Приходит Сеня Булкин, мой приятель, фельдшер-ветеринар и большой специалист в области психиатрии. Взглянул на меня и спрашивает:

— Над чем голову ломаешь?

— Так и так… — отвечаю.

— Чудак ты, — говорит Сеня. — По науке надо действовать, а не с бухты-барахты. Ты изложи на бумаге про свои поиски, а я п р о а н а л и з и р у ю.

Ну, изложил я. А Сеня говорит:

— Гляди-ка, у тебя что-то вроде рассказа получилось. Не ахти, конечно, но все-таки. Напиши еще о чем-нибудь, из жизни.

Написал я. Вроде бы рассказы. Самые разные. Только вот как получилось — не знаю. Метод-то новый, непроверенный…

Эффект Вострикова

Однажды пришла в наш дом комиссия.

— Пора капитальный ремонт делать, — сказала член-представитель, молодая симпатичная женщина. — Готовьтесь. Ждите дома.

— Как дома? — говорю. — Я на работу ходить должен.

— Это нас не касается. Ждите.

Взял отпуск, жду. Через неделю приходят два веселых молодых человека.

— Мы, — говорят, — водопровод менять будем, холодный и горячий.

И давай трубы вырезать. Газ синим пламенем горит, стены — красным.

— Ребята, — не выдержал я. — Жалко стены жечь. Подложили б чего-нибудь за трубы-то.

— Нам, — смеются, — за это не платят. А если переживаешь, съезжай на время ремонта к знакомой. Нервы сохранишь. А может, даже женишься.

Ушли ребята, сижу без воды. Неделю сижу, другую. Нашел их во дворе: в картишки играют.

— Долго, — спрашиваю, — без воды сидеть?

— Долго, — отвечают. — Начальство решает, менять канализацию или не менять. Если менять — водопровод нельзя делать. Сиди дома, жди.

Через день приходит мрачный детина, басит:

— Мойку новую ставить будем. Надо дырки в стене рубать.

Начал рубать. Топором. Раз по стене, раз по дверному косяку.

— Косяк-то зачем рубить? — спрашиваю. — И стену жалко. Сверлом бы?

— Ты не тарахти под руку, — отвечает. — Лучше опохмелиться поднеси.

— Опохмелиться у меня нету.

— А у меня другого инструмента нету. Не дают. А если бы и дали, так не с руки его таскать: позабудешь где-нибудь, потом ищи.

Через неделю пришли четверо. Отопительную систему менять. Опять стены горят, и пол тоже. А дырки уже не топором, а ломом пробивают. Пыль столбом.

— А как насчет воды? — спрашиваю. — Помыть бы.

— Начальство решило канализацию менять. Скоро ломать придут. Жди.

Взял отпуск без содержания. Жду. Теперь уже на крылечке.

Вот тут-то и встретился я с умным человеком. С Сашкой Востриковым, однокашником своим. Давно мы не видались, лет пять. Въехал он в наш двор на собственных «Жигулях», в импортной желтой куртке с пятнадцатью замками-молниями.

Смеется.

— Человеку, — говорит, — удача в руки идет, а он ушами хлопает. У меня, — говорит, — и слава, и карьера от ремонта пошли.

И рассказывает:

— Было и в моей жизни такое, как ты говоришь, «стихийное бедствие». Но как я поступил?

Контакты установил. Узнал, что трубы менять будут — сразу в магазин. Ножовку приобрел и за час все трубы у себя выпилил.

Бригадир приходит — хвалит.

— Молодец, классная работа.

Опроцентовал ее и говорит:

— Вместо премии тебе в первую очередь новые трубы поставим. Видишь, — в окно показывает, — завозят уже.

Не стал я ждать. Натаскал труб и стал газосваркой овладевать. Подчитал малость, присмотрелся на соседней стройке — и сам новые трубы поставил.

Бригадир приходит — радуется. Опроцентовал работу и руку мне пожал. А я не медлю — краски, эмали и лаки разные достаю, малярным ремеслом овладеваю. Заблестела квартирка.

Бригадир уже вместе с начальником участка пришел. Цветы мне подарили. И, конечно, работу опроцентовать, то есть в свои показатели занести, не забыли.

А когда я ковры финские раздобыл и на полы приклеил — сам управляющий приехал.

Между прочим — широко мыслящий человек.

— Тебе, — говорит, — разъяснительную работу с другими жильцами надо бы провести. А мы поможем, экскурсии к тебе посылать будем из числа ремонтируемых.

— Отличная мысль, — говорю я.

И начал пропаганду своего опыта вести.

Через месяц трест впервые план выполнил, жалобы почти прекратились. Управляющий меня референтом к себе взял. А через полгода заместителем своим назначил — по пропаганде нового метода ремонта.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.