№ 252 Rue М. Le Prince

Крэм Ральф Адамс

Жанр: Ужасы и мистика  Фантастика    2008 год   Автор: Крэм Ральф Адамс   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
№ 252 Rue М. Le Prince ( Крэм Ральф Адамс)

Ральф Адамс Крэм (1863–1942) был архитектором, но архитектором со стилем. Он выступал за возрождение готики и с 1890 года, когда открыл свой первый офис в Бостоне, помогал проектировать и курировал постройку церквей, соборов, учебных заведений. Одними из главных творений Крэма являются Военная академия Вест-Пойнт и Принстонский университет. Так как же архитектор попал в сборник рассказов о колдовстве? Дело в том, что Крэм был архитектором со стилем и с фантазией. В молодости, в свободное от проектирования церквей время, он умудрялся еще и писать. Его перу принадлежит лишь горстка рассказов, которые вышли в «Духах черных и белых» в 1895 году — бесспорной классике необычной литературы того времени. Каждый рассказ (а всего их пять) является крохотным шедевром. Взять, к примеру, следующий, о парижском доме, на который положил глаз древний колдун.

Однажды в мае тысяча восемьсот восемьдесят шестого года мне наконец довелось очутиться в Париже. Я без колебаний отдался на милость старого приятеля, Ожена Мари д’Ардеша, который покинул Бостон около года назад после известия о смерти тетушки, оставившей ему все свое имущество. Полагаю, сие немало его удивило, поскольку отношения между тетушкой и племянником никогда не отличались теплотой, особенно если судить по замечаниям, отпускаемым Оженом в адрес пожилой леди. Из его слов она выходила безнравственной, шельмоватой старухой со склонностью к черной магии.

Никто не понимал, почему она оставила наследство д’Ардешу, — разве только вследствие умозаключения, что его неуклюжие занятия оккультными науками и буддизмом когда-нибудь поднимут молодого человека до ее собственных нечестивых высот. Д’Ардеш, бесспорно, всегда осуждал тетушку с тем экзальтированным жаром, что присущ увлеченным оккультизмом юношам; но, невзирая на отчужденность и холодные отношения, мадемуазель Блэ де Тартас объявила его единственным наследником, чем вызвала немалую ярость одной сомнительной личности, известной в узких кругах под именем Са Торреведжа, короля колдунов. Этот старый злобный ворон-предвестник, чье хитрое серое лицо часто видели на улице Мсье-ле-Принс при жизни мадемуазель де Тартас, видимо, рассчитывал после смерти тетушки насладиться ее небольшими сбережениями; когда же выяснилось, что ему досталось лишь содержимое старого мрачного дома в Латинском квартале, в то время как сам дом и остальное имущество отошли племяннику в Америке, Са сперва вывез все, что мог, а потом затейливо и со знанием дела проклял и здание, и всех тех, кто в нем поселится.

После чего исчез.

Новость о его исчезновении как раз содержалась в последней полученной от Ожена весточке. Поскольку я помнил номер дома — двести пятьдесят два по улице Мсье-ле-Принс, — то, посвятив день или два беглому осмотру Парижа, я направился на другой берег Сены, чтобы найти Ожена и с его помощью основательно изучить город.

Каждый, кто знает Латинский квартал, знаком также и с улицей Мсье-ле-Принс — она взбирается по холму к Люксембургскому саду. Улица славится странными, чудаковатыми на вид домами и обилием укромных закутков. По крайней мере, такой она была в восемьдесят шестом году; и дом номер двести пятьдесят два, когда я его нашел, ни в чем не уступал соседям. От него виднелась лишь входная арка из черного древнего камня, зажатая по бокам новыми домами, выкрашенными в желтый цвет. Обрамленные свежей штукатуркой каменная кладка семнадцатого века, грязная дверь и ржавый сломанный фонарь, что тоскливо нависал над тротуаром, впечатление производили в высшей степени зловещее.

Меня одолели сомнения, не ошибся ли я адресом: было очевидно, что толстый слой паутины на двери давно не тревожили. Я зашел в один из новых домов и расспросил консьержа.

Тот рассказал, что нет, мсье д’Ардеш не живет здесь. Хотя особняк и принадлежит ему, владелец обитает в Медоне, в загородном доме покойной мадемуазель Тартас. Не желает ли мсье записать номер и улицу?

Мсье желал с превеликой охотой. Так что я взял карточку с адресом и немедля отправился к реке, в надежде сесть на лодку до Медона. Но благодаря случайности, что приключаются с нами так часто, не успел я пройти и двух десятков шагов, как буквально налетел на Ожена д’Ардеша. Через три минуты мы уже сидели в причудливом маленьком саду «Шьян Бле», [1] потягивали вермут и абсент и делились новостями.

— Так ты не живешь в доме своей тетушки? — наконец поинтересовался я.

— Нет, но если дела пойдут так и дальше, то придется. Что и говорить, Медон нравится мне гораздо больше, и дом там чудесный — отошел мне со всей обстановкой, там нет ни единой вещицы моложе прошлого столетия. Ты просто обязан поехать со мной сегодня и посмотреть его. А какую славную комнату я выбрал для моего Будды! Но с тем, другим домом что-то не так. Ни один квартирант не прожил в нем больше четырех дней. За полгода я сдавал его трижды, и слухи успели разнестись по городу, так что теперь сдавать комнату в двести пятьдесят втором — все равно что предлагать купить Счетный двор. За ним закрепилась дурная слава. Да он и на самом деле проклят.

Я посмеялся и заказал еще вермута.

— Будет тебе, — сказал Ожен. — Дом точно проклят — по меньшей мере настолько, чтобы простоять свой век пустым. Но что особенно забавно — никто не знает, как именно. Никто ничего не видел и не слышал. Насколько я сумел разузнать, людям в нем снятся кошмары, настолько страшные, что утром приходится идти в больницу. Один из моих жильцов сейчас в Бисетре. [2] Так что дом пустует, площадь у него немаленькая, а налоги за него платить приходится. Я даже не знаю, что с ним делать. Полагаю, придется либо отдать его этому греховоднику Торреведже, либо переехать в него самому. Вот уж не думаю, что меня стеснят призраки.

— Ты в нем когда-нибудь ночевал?

— Нет, но уже давно собираюсь. Я и шел-то сегодня повидать своих знакомых повес, Фаржо и Дюшена, — они доктора в клинике за парком Мон-Сури. Они обещали, что заночуют как-нибудь со мной в тетушкином доме — кстати, его теперь называют la Bouche d’Enfer, [3] знаешь ли, — и я хотел бы предложить собраться на этой неделе, если они не заняты в клинике. Пойдем со мной, повидаемся с ними. А затем переправимся на ту сторону, пообедаем у Вефура, заберешь из Шатама свои вещи, и отправимся в Медон, переночуем у меня.

План подходил мне идеально, так что мы добрались до клиники, разыскали там Фаржо, который провозгласил, что они с Дюшеном готовы ко всему, хоть к черту на рога, хоть в пасть; что в следующий четверг оба ночью свободны и с удовольствием присоединятся к попытке обхитрить дьявола и раскрыть тайну номера двести пятьдесят два.

— Мсье ля американец пойдет с нами? — спросил Фаржо.

— Конечно же, — ответил я. — Я непременно собираюсь с вами, и ты не должен мне отказывать, д’Ардеш. Никто не пытайтесь меня отговорить. Вот он, подходящий случай отдать должное твоему городу. Покажи мне настоящего призрака, и я прощу Парижу то, что он потерял сад Мабия.

Таким образом все решилось.

Позже мы отправились в Медон и поужинали на террасе виллы, которая с лихвой оправдала похвалы д’Ардеша, настолько нетронутой царила в ней атмосфера семнадцатого столетия. За ужином Ожен рассказывал мне о покойной тетушке и странных происшествиях в ее доме.

По его словам выходило, что мадемуазель Блэ жила совсем одна, лишь со служанкой Жанной — суровой, скупой на слова особой примерно ее возраста, с массивными бретонскими чертами и бретонским же острым языком, что выяснялось, когда она снисходила до разговора. Никто не входил в дверь номера двести пятьдесят два, за исключением Жанны и Са Торреведжи, — последний появлялся неведомо откуда, и никто не видел, как он покидал дом. Соседи, которые в течение одиннадцати лет наблюдали, как колдун едва ли не ежедневно по-крабьи, бочком подбирается к звонку, в один голос твердили, что ни разу не видели, как он уходит. Однажды они даже решили держать наблюдение, и выбранный часовой (не кто иной, как мэтр Гарсо из «Шьян Бле») не отрывал глаз от двери с десяти утра, когда Са прибыл к тетушке, до четырех пополудни. Дверь никто не открывал — ведь мэтр заклеил ее маркой за десять сантимов, и марка осталась целой, — так что наблюдатель с трудом удержался на ногах, когда мимо с сухим «прошу прощения, мсье» проскользнула зловещая фигура Са и вновь скрылась в черном дверном проеме.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.