Фантазеры

Юнг Гарр Боло

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    Автор: Юнг Гарр Боло   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Гарр Боло Юнг

Фантазеры

Тысячи и тысячи лет искали мы чужие миры.

Именно миры, не булыжники, щедро политые кислотой, подобно Венере, и не камень вперемежку с замерзшим аммиаком.

Кислород и воду.

Жизнь.

Искали? Нашли. Получите, распишитесь… Неизвестно, с какого перепугу, но планету назвали Тагута. Желтое же солнышко системы название не получило, так и оставшись номером каталога.

Прошло с тех пор сто двадцать два года.

Солнечную мы так толком и не освоили, лишь мародерствуем понемногу: где шахты поставили, где целые горнодобывающие комплексы. Колонии, конечно, построили, но только для обслуживающего персонала. Хм-м… «чайнатауны», да.

До собственного океана у нас руки тоже как-то не дошли. Зато на Тагуту снарядили корабль-автомат, стоимостью в годовой баланс крупной страны и размером в километр. Строили десять лет, всем миром, даже воевать от любопытства перестали.

Задача автомата заключалось в простейшей функции: прилететь, исследовать, установить плавучую платформу и смонтировать на ней гейт, он же Врата. Гейт — дело особое, ибо есть само по себе устройство, позволяющее, без оглядки на константу скорости света и прочую тоску от дедушки Эйнштейна, перемещаться из одного места в другое, мо-мен-таль-но. Повторить? Повторяю: сразу, одна нога здесь, другая уже за тридевять парсек.

«Пионер» (так назывался корабль-автомат) шел к Тагуте шестьдесят четыре года. Еще шесть лет он исследовал, монтировал, и прочее, и прочее…

Что у нас в сумме по годкам набегает? Восемьдесят лет. Из тех, кто задумал и приступил к осуществлению программы, остались в живых единицы, например — доктор Рам Кришнамурти, бойкий столетний старичок. Когда заработала станция «Водный мир», на тагутскую платформу высадилась первая исследовательская группа, во главе с доктором. Работа нашлась всему персоналу, всем шести с половиной тысячам человек, городок на платформе заселили быстро, дело даже до драк доходило и международных скандалов при распределении квот между странами.

Сказать, что ученые ошалели, разобравшись с тем, что успел насобирать «Пионер», — ничего не сказать. Вакханалия любопытства длилась уже третий год подряд. И что же в сухом, так сказать, остатке?

Планетологи с гидрологами сходу заявили, что такого не может быть: хоть и покрыта планета водой, но самое глубокое место — километр. Оси наклона к эклиптике нет (весна вечная), естественного спутника нет, гравитация почти земная, подводные течения отсутствуют как класс, толковых циклонов и то нет. Ни тебе штормов, ни бурь, только дождь постоянный, ровно от обеда и до заката. Сутки, кстати, те же двадцать четыре часа, зато год вдвое длиннее нашего.

Геологи плясали дольше всех, натурально — кто джигу, кто «барыню»: под поверхностью дна одна сплошная нефтеносная линза. После утечки информации платформу трижды пытались взорвать, то ли арабы, то ли всякие «Шеллы» с «БиПи». Кстати, вот тогда и выписали на платформу бригаду специальных сил войск ООН. Как всегда, «трубу сторожить».

У биологов и прочих же натуралистов поначалу разбежались глаза. Особенно у биологов: живая органика кишела повсюду. Она пронизывала неглубокие толщи воды, заполнила воздух. Создала плавучие мангровые острова и обосновалась на них. А как вы думали? Про Саргассово море слышали? Это прообраз подобного развития дела — заболачивания. Эволюция, как паровой каток, преобразует любую среду обитания…

Но живые формы практически ничем не отличались от наших: никаких тебе белков на кремниевой основе, никаких трехглазых чудовищ. Деревца и травки на островках растут, комарики да стрекозки среди них порхают, рыбки да тюленьчики разные в воде плавают (где она от мангров свободна), по поверхности островков сухопутная шушера копошится, тоже особо ничем не примечательная. В воздухе же обосновались существа, от наших птичек не отличимые. Если и встречалась какая кошка, то на нашу кошку похожая до мельчайших деталей.

Обидно, да?

У чертей на куличках, а все такое же, никаких тебе удивлений. Даже агрессивные формы практически отсутствуют, в смысле, крупные хищники. В водоемах водятся, а на суше — как отрезало. Кстати, о чертях… Высшую ступень местной биосферы занимали именно они, черти. А как еще этих существ назвать, если похожи они, как две капли воды, на болотную мифологию? Рога? Есть. Хвост? Присутствует. Даже пятачок, и тот на месте. С копытами только беда — нет копыт, вместо них лапы с перепонками, по болотам ходить и в них же плавать. Последнему способствовала раздельная система дыхания — и легкие в наличии, и жабры есть. А так, в общем и целом, черти вполне теплокровные и млекопитающие.

И единственные, кто абсолютно не вписывался в основы развития на планете.

Самое смешное, что они же и оказались местной разумной формой. Дикой, но разумной: хоть огня и не знали, но горшки лепили, хатки строили, на живность охотились безо всякого металла либо камня (а где его взять? только на дне), даже огороды на манграх организовывали.

Как вы понимаете, с открытием диких, но симпатичных аборигенов начался рай уже для антропологов и прочих этнологов. Скучный, правда, рай: ничем те аборигены от диких папуасов не отличались, разве что друг друга не убивали.

Вообще.

Табу у них такое, что ли? Странные, право слово…

Алексей Иванов, бывший студент, а ныне рядовой первого класса, сидел на краю платформы, болтал ногами и тоскливо поплевывал в зеленоватую воду. В толще кто-то лениво копошился, по поверхности то тут, то там, разбегались круги, Лёшика мутило все больше и больше. Ну да, есть такое слово — «похмелье»… Размазав по щеке здоровенного комара, Лёшик поправил очки и зло покосился на напарника по посту, рядового Ганса Штиммера. Стоит себе, облокотился на станок пулемета, и хоть бы хны ему, ни тебе похмельного синдрома, ни расстройства души. «Вот же с-с-скотина нерусская!» — Иванов мгновенно рассвирепел:

— Ганс, какого ты вчера свой шнапс приволок!? Тебе чего, мало было?

Штиммер оторвался от улыбчивого созерцания далей:

— Алексей, ты же сам сказал — «догнаться надо»! Я, конечно, русский не очень хорошо знаю, но эти слова выучил. А ты же именинник, твой базар — закон.

Лёшик булькнул и попытался поглубже натянуть форменную кепи на выгоревшие кудри:

— Козёл ты, Ганс. Сам-то пить не стал…

— Лёша, ну и кто тебя заставлял бутылку в одиночку… добивать, да? Кто? Я? Ага, все дурь твоя заставила! Шовинист хренов… Выпендрежник! — Штиммер сказал, как припечатал.

Лёшик отвернулся, не желая признавать очевидное: действительно, дурь. Кто за хмельной язык тянул? Ведь в первый раз так клюкал, если не считать пьянку по поводу поступления в институт… «Я — русский! Я всех тут вас, нерусей, перепью!» — а как на него посмотрел тогда рыжий Тошик Хонда! Попробуй, отступи… вот теперь мучайся, добавив в комплексе еще и похмелье. И Гансу хоть заобъясняйся, что пить заставила не просто удаль, а тоска. Хрен он поймет, немчура проклятая, ибо чисто русская-то тоска, от которой безобразничают неоглядно и даже вешаются порой. Двадцать лет вчера стукнуло, силы молодые играют, а на этом болоте еще три года куковать, и никакие гроши той скуки не скрасят. Гансу что? Либерализм и орднунг. Орднунг и либерализм. Кто тебя заставлял контракт подписывать, Алексей Владимирович? Никто не заставлял, сам подписал, как миленький. Студент-лингвист, четыре языка… Ага, подписал бы, если бы пенделя из института за неуспеваемость не наладили! Хотел денег заработать? Капают кредиты, и нехилые, только получить их можно лишь после демобилизации! Хотел на другую планету посмотреть? Любуйся, Лёшик: фигня, что планета та — сплошное болото!

Болот же Лёшик не любил до душевного трепета, с детства еще, с васюганской заимки деда Трофима Петровича. Что те болота? Гнус, трясины да тоска по оставленному дома компьютеру.

Однако, Васюганское хоть и большое, но не бескрайнее.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.