Полюбить Джоконду

Соловьева Анастасия

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Полюбить Джоконду (Соловьева Анастасия)

Глава 1

В последние годы я привыкла просыпаться поздно.

Правда, иногда меня мучила совесть. Бедная моя девочка! Никто не провожает в школу, не кормит завтраком… И я вскакивала, ставила чайник, делала бутерброды… Но хватало меня от силы на неделю.

Постепенно героические усилия сходили на нет, и я снова спала до одиннадцати. Как сегодня… Встала с тяжелой головой, побродила по квартире: в комнатах пыль, беспорядок, в прихожей — давно немытый пол, на кухне — мятые полотенца, грязная посуда.

Мерзость запустения! А если вспомнить, с каким настроением я въезжала в эту квартиру десять лет назад, слезы сами собой наворачивались на глаза.

Мне в то время только исполнилось двадцать четыре года, но я была уже дипломированным доктором, успела поработать в районной поликлинике врачом-гинекологом и даже опубликовала две статьи в журнале «Внутренние болезни» — это требовалось для зачисления в аспирантуру. Я бы и дальше продолжала трудиться на медицинском поприще, если бы не… азербайджанка Румия. В один прекрасный день она переступила порог моего кабинета. Причина — бесплодие. Судьба явилась в облике обыкновенной пациентки.

После осмотра я выписала лекарства, предупредила:

— Очень дорогие…

— Не проблема! — махнула рукой Румия. — Муж — деловой человек. Заплатит, сколько надо, были бы результаты.

Через месяц она пришла опять:

— Не помогло!

Я задумалась… Я догадывалась, как помочь ее горю, но меня останавливал риск. Комбинация нескольких сильнодействующих препаратов могла поправить дело. Правда, неприятный побочный эффект… Но с другой стороны, сразу видно, что Румия эта здоровая, об асфальт не расшибешь.

И я достала рецепты.

— Зря ты, Лиз, связываешься, — тихо вздохнула пожилая акушерка Тамара Александровна, заглянув в мою писанину.

Но я уже представляла, как опишу случай Румии в диссертации, как упомяну о нем на защите, как все будут восхищаться: такая молодая, красивая женщина, к тому же серьезный исследователь и практикующий врач…

Румия не появлялась полгода. И вот в другой прекрасный день дверь кабинета распахнулась — на пороге стояла хорошо уже беременная Румия, а за ней маячила фигура ее мужа — делового человека.

Без лишних слов азербайджанцы вручили нам с Тамарой по букету и по конвертику, что в те времена было далеко не лишним, и на прощание, приятно улыбаясь, попросили у меня телефон.

— На всякий случай! — объяснил деловой человек.

— Звоните в поликлинику! — отрезала опытная Тамара.

— Ну, если им надо… — заколебалась я.

Вдруг подвернется какая-то возможность подработать! С деньгами тогда у всех было неважно, а в нашей семье — особенно. Я — доктор муниципальной поликлиники, молодой специалист, получала сущие гроши, мужа несколько месяцев назад сократили. А ведь у нас подрастала дочка, трехгодовалая Леночка.

Самет, муж Румии, позвонил на следующий день.

— Елизавета Дмитриевна, нам бы с вами побеседовать…

— Я слушаю.

— Разговор не телефонный. Ждем вас завтра в семь вечера у нас.

Я повесила трубку озадаченная. Понятно, Самет захочет, чтоб я дома наблюдала Румию. Только как он собирается это оплачивать?.. Сама я смутно представляла расценки, но, конечно, очень не хотелось продешевить. Да и тон деловой человек взял какой-то хамоватый.

Посоветоваться с мужем?

— Попробуй. — Он без энтузиазма развел руками.

— Сходишь со мной? Они живут недалеко от поликлиники, рядом с «Павелецкой».

— Ну, давай схожу, что ли.

То ли мужа раздражали мои профессиональные успехи, и безразличие служило маской, то ли и в самом деле было плевать… Так или иначе, но в назначенный час мы входили в квартиру азербайджанцев.

Дверь открыл Самет. Румия, тяжело ступая, носила блюда с закусками из кухни в комнату. Мысленно я отметила, что ни в оформлении стола, ни в интерьере нет ни намека на восточную экзотику, ничего такого не бросалось в глаза. Сама Румия подтвердила мои мысли. Если придерживаться азербайджанских законов, муж давно бы должен был развестись с ней. Женщина, которая не может родить сына, достойна быть выгнанной вон. К счастью, Самет рассуждал совсем по-другому, и в конце концов его терпение оказалось вознаграждено. «Конечно, благодаря вам, Елизавета Дмитриевна».

Пришла пора приступить к разговору о главном.

— Хотели, Елизавета Дмитриевна, дело вам одно предложить.

— Пожалуйста, предлагайте.

— Серьезное дело. Стать главным врачом.

— Вот уж не знаю! — искренне ответила я. — Административная работа…

— Ну, насчет административной сильно сказано. Это — моя головная боль. А вы — больше по медицинской части… Да и о науке своей не забывайте. Сами подумайте, какая богатая практика, какой материал! Вам только на руку, вы ведь сейчас в аспирантуре?

— Да нет, я только готовлюсь.

— Готовьтесь, готовьтесь… Поможем, если что.

— А ты что скажешь, Леш? — спросила я мужа.

— Подумать надо, — отозвался тот после некоторой паузы.

Мне стало ясно, что это уловка. Муж знал, что я соглашусь, и старательно набивал цену.

И действительно, отказаться было бы грешно. Жизнь стремительно менялась. Слова «фирма», «бизнес», «совместное предприятие» звучали в ушах самой современной музыкой. Все старались двигаться в ее ритмах!

А в клинике нашлась работа и для Лешки. Сначала ему предложили должность завхоза, но, способный инженер, он творил настоящие чудеса в обращении с медицинской техникой, и скоро его основной обязанностью стали закупка и мелкий ремонт оборудования.

Я звала в клинику и Томочку, но та скептически покачала головой:

— Что ты, Лиза? Мне до пенсии осталось совсем немного. Коммерция — для вас, а не для стариков.

Тамара оказалась права. Народ в нашем коллективе был молодой и резвый, и в свои двадцать четыре года я не казалась младше остальных. Такая как все. Но уже главный врач.

Осенью я сдала экзамены в аспирантуру. На заседании кафедры утвердили мою тему — я два года собирала для нее материал. И тут появились первые трудности. Точнее, неясности. Дело в том, что клиника заявляла о себе как многопрофильная гинекологическая, но в действительности это было не так. Например, с эндокринологией, имеющей непосредственное отношение к моей будущей диссертации, я пролетала. Такие пациентки к нам не обращались, а шли к уже хорошо себя зарекомендовавшим конкурентам. Я нервничала, ломала голову, пока однажды меня не успокоил муж:

— Брось ерундой страдать!

— Ты это о чем?

— О чем, о чем… О науке твоей! Кому это надо?

— Мне в первую очередь. Я диссертацию пишу!

— Успеешь с диссертацией. Лучше о другом подумай!

— О чем же?

— О деньгах!

В клинике мы оба зарабатывали очень прилично.

— Ты-то что предлагаешь?

— Мобилизоваться и накопить на квартиру.

Лешка был прав. После смерти моей бабушки нам досталась крошечная однокомнатная квартирка на первом этаже в районе Птичьего рынка. Даже с маленькой дочкой нам в ней было тесно. А когда Лена подрастет?

— Что, по-твоему, значит мобилизоваться?

— Ты целыми днями просто так сидишь в кабинете.

— Не просто…

— А могла бы работать как все, получать две ставки! Халупу нашу продадим, и можно уже на что-то рассчитывать.

Все так и вышло. Ценой неимоверных усилий мы скопили энную сумму, и тут нам страшно повезло. На первое же наше объявление об обмене с доплатой откликнулось одичавшее от пьянства семейство. Им было уже все равно, где жить. Поэтому свою просторную трехкомнатную квартиру они с радостью обменяли на нашу клетушку. Плюс половина энной суммы. Вторая половина ушла на мебель и ремонт.

Теперь я могла вплотную заняться эндокринологией, полностью погрузиться в науку. Но, как выяснилось в дальнейшем, это были напрасные телодвижения.

А началось все с мелкой неприятности…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.