Подземный флот маркшейдера Вольфа

Смирнов Сергей Анатольевич

Серия: Невероятные друзья и приключения Кита Демидова [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Подземный флот маркшейдера Вольфа (Смирнов Сергей)

Маленький, но грозный Пролог

с эскадрой геоскафов и океаном подземной магмы

Они были похожи на китов с необыкновенно гладкой, ртутного отлива, кожей…

Но еще больше они были похожи на ослепительные в своем совершенстве дирижабли. Острый, опытный взор строителя всяких плавающих и летающих судов мог различить на их огромных телах узкие полоски таинственного, текучего материала, простроченного крохотными пузырьками, – головками клёпок.

Каждый геоскаф был в десять раз больше самого большого кашалота. Их было девять, и они величаво плыли… нет, не в океанском просторе и не среди белых облаков, а в выжженных вулканической лавой пустынях. Они чудесным образом раздвигали своими телами земную твердь, словно тяжелую воду. И земная твердь сонно колебалась вокруг них, раскатываясь ленивыми волнами.

У них были странные носовые выросты – будто раскрытые и опущенные набок прозрачные зонтики размером с шатер цирка-шапито. «Зонтики» вращались и светились голубоватым холодным огнем. Порой по ним пробегали электрические разряды-молнии. Именно эти «зонтики» делали земную твердь почти бесплотной – подобной даже не воде, а вечернему туману.

Геоскафы плыли по пустыне неторопливым клином…

Они были одноглазыми китами, собратьями древних монстров-циклопов. И черным, хищно-вертикальным зрачком в глазу первого геоскафа, флагмана, был… человек в старинном костюме и черном галстуке-бабочке в белый горошек. Пенсне, бородка и слегка взлохмаченные темные волосы – всё это придавало ему сходство с писателем Чеховым. Но этот человек был отнюдь не писателем.

Сейчас он воображал, как невиданная эскадра по его команде пойдет на погружение. Огромные геоскафы нырнут в земные глубины так же легко, как уходят в океанскую глубину киты. И вскоре они достигнут иного океана – огненного. Они поднимут тяжелые волны раскалённой магмы, и закрутят в ней адские магмовороты, уходя все глубже и глубже. Наконец, они достигнут тонкой оболочки, покрывающей земное ядро, - слоя загадочной плазмы, в которой останавливается время…

Те картины не было игрой больного воображения. Человек в пенсне и галстуке-бабочке уже не раз проделывал этот маршрут. И теперь он был во всеоружии. Монстры его эскадры должны были всплыть в разных эпохах и нанести удары по разным местам, привлекающих любителей Истории и… туристов. Сам он нацелился на Москву, и у него были на это веские причины.

Глава Первая,

с «двойкой» по истории,

причина которой не в лени Никиты Демидова,

а в ночном нападении на него призраков-аристократов

Жизнь этой ночью у Никиты Демидова совсем не задалась… А уж утром, на уроках, и подавно!

А вы смогли бы не клевать носом на первом уроке и ответить хотя бы на твердый «трояк» про какие-то там паровозы и паровые двигатели, которые делали двести лет назад, если бы вам перед этим всю ночь не давали спать. Сначала - музыка за стеной, извергаемая огромным железным плеером - можно сказать, родным братом тех же древних паровых движков!.. А потом – призраки! Да-да, вот если бы прямо у вашей кровати посреди ночи стали беситься настоящие призраки, как бы вы себя утром чувствовали?! Хорошо, что Никита еще нашел в себе силы до школы дотащиться…

И между прочим, одно из этих привидений еще и девчонкой было… или была… да к тому же в старинном летном шлеме и огромных, страшных, черных перчатках-крагах…

А если эти призраки еще и обзывались такими словами, что без Википедии не поймешь, кем тебя обозвали! Вообще, Никита – герой уж тем, что заикой не остался на всю жизнь с той ночи. А уж за то, что в школу пошел утром – вообще, дважды герой. А ему вместо двух геройских звезд – просто «пару» вкатили, эх!

Никита Демидов - Кит, как его кличут в классе, - хотя и худенький сам, но по натуре совсем не врун и даже не фантазер вовсе. И раньше с ним ничего подобного никогда не случалось. Не только в жизни, но даже во сне!

Было вот что. Сначала папаня часа в два часа ночи, и правда, врубил свой могучий железный плеер доисторической сборки и поставил свой любимый виниловый диск – ну, типа, с любовными песнями римских гладиаторов… Записанный примерно в те же времена.

Хотя, если уж совсем честно признаться, в это же самое время Кит новую ролевую игру про Ведьмака на своем нотике осваивал.

Полвторого ночи в дверь заглянула маманя.

- Если через пять минут…

Теперь про папанин плеер. Этот такой тяжеленный ящик, что если на ногу упадет, то на уроки можно не ходить неделю, а если со шкафа на голову, то – все, отдыхай дурачком до конца жизни. «Старт» у него – это такая ручка, которую надо вертеть-напрягаться, а динамик – такая прикольная труба во все стороны на полкомнаты… Догадались, что это? Правильно, грам-мо-фон. Древний, потому крупный такой гаджет, древнее всех мобильников. И древний, окаменевший винил он пилит так, что слышно, будто искры летят. И громкость у него не регулируется. Кит так сначала и спросил папаню, когда первый раз услышал, как трещит бедный оперный тенор, словно его там на электрическом стуле записывали:

- Па, а ты можешь его в наушниках слушать?

Кит, хоть и знал, конечно, про граммофоны и паровозы, но, когда увидел этот плеерище, не сразу врубился. Он даже представил себе, какие прикольные наушники должны к нему прилагаться: все в блестящих латунных клепках и ободках, почти как шлем водолаза. Тяжелые, наверно, заразы!

А папаня как заржет. А чего смешного-то?

- Да представил себе, как маленький Вовочка Ленин с ним в гимназию топает. Прикрутил к ранцу, согнулся весь и поперся в наушниках – во-от таких…

И папаня сразу стал рисовать картинку – мальчишку в жеванной кепке, с ящиком на горбу, и наушники у него на голове, как двойной звонок на старом будильнике, только очень большой. А сам все хохочет…

- И что он там слушал? – слегка опешив, поинтересовался Кит.

- Наверно, запрещенные песни какие-нибудь… - выдумал папаня.
- Про пролетарскую революцию.

А все-таки прикольно было в те далекие времена: были какие-то запрещенные песни, в которые даже мата не было, притаишься где-нибудь в уголке, слушаешь про революцию, сидишь на измене и при этом кайф ловишь, а тебя менты ищут, полиция.

У папани есть еще много разных причуд. Его и самого мама называет «Чудо Светы. Первое и, дай Бог, последнее». Это потому что маму Светой зовут. Папаня у Кита – «настоящий художник, который зарабатывает не на семью и жизнь, а на культурную родословную». В кавычках – это потому, что так, слово в слово, мама иногда говорит… а потом может погладить папу по голове и поцеловать куда-нибудь. А мама у Кита – крутой математик, кандидат наук и доцент в университете, и все определения у нее точные, как леммы и теоремы. И она радуется, что Кит пошел в нее, хотя была бы не против, если бы Кит умел рисовать. «Хотя бы натюрморты», - вздыхает мама. На что папаня замечает, что тогда бы Кит отлично подделывал подпись в дневнике, что он сам умел делать одной левой – притом не рукой даже, а ногой. Вот такая простая, интеллигентная московская семейка.

Раз папаня врубил граммофон посреди ночи, значит, к нему творческая мысль пришла, озарение, и он коньячку накатил… нет, совсем немного, рюмочку, максимум вторую. Это вот раньше, почти десять лет назад, еще на памяти Кита, была проблема. В ту пору, когда у папы перестали картины покупать и наступил творческий кризис, вообще, спать было невозможно. «Сатана там правит бал…», вернее правил, да еще как - ночами стены качались! Старый граммофон дуэтом с крутым музыкальным центром – хоть идею продавай в какой-нибудь крутой клуб! Полиция пару раз приходила. Потом они с мамой жили у бабушки, маминой мамы, почти полгода… потом, как помнил Кит, папа пришел с большущим букетом белых цветов и широченной улыбкой, и тогда Кит единственный раз в жизни видел папаню в галстуке.

Сам папаня потом, несколько лет спустя, когда повязывал первый настоящий галстук на Ките к школьному празднику, сказал ему: «Я при галстуке три раза в жизни был и буду. Первый раз на свадьбе – этого ты не видел. Второй раз – сам знаешь когда. А третий раз – это когда ты меня в последний раз увидишь, сам узнаешь когда, уже не маленький». Но не будем о грустном. Тогда мама цветы взяла и в вазу поставила, потом они с папаней долго о чем-то базарили, закрывшись наглухо, и бабушка к двери Кита не подпускала. О чем шептались, не шумя, родители, не важно, главное – результат: папа с мамой помирились, папа снова стал картины писать и почти ни-ни… ну, раз в месяц по чуть-чуть. Но на этот раз как раз совсем не вовремя. Киту не спалось…

Алфавит

Похожие книги

Невероятные друзья и приключения Кита Демидова

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.