Город "Ё"

Шульпяков Глеб

Серия: Письма русского путешественника [0]
Жанр: Современная проза  Проза    2012 год   Автор: Шульпяков Глеб   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Город

Десять дней в Гималаях

День первый, Дели

— А что это за история с сальными патронами?

— Дело в том, что английская винтовка Энфилда заряжалась патронами, обмотанными сальной бумагой. В процессе зарядки эту обмотку сипай скусывал, буквально — такова была технология. И часть сала неизбежно попадала ему в рот. Что для мусульманина и индуиста, как вы понимаете, немыслимое кощунство. Никто ведь не знал, чье это сало…

— Хорошо, а чью сторону во время восстания сипаев заняли сикхи?

— Считается, что с приходом англичан начался массовый переход индусов в ислам. Что объяснимо, ведь вынести гнет собственных каст плюс притязания колонизаторов стало для простых индусов физически невозможным. В исламе же тебе гарантировалась минимальная социальная защита. А сикхизм — изначально — был в оппозиции и исламу, и индуизму. Мусульмане их ненавидели, разумеется. А вот индуисты, наоборот, относились лояльно. Это вообще особенность их бытовой философии. В индуизме считается, что, сколько ни гуляй по религиям, рано или поздно вернешься в общину. И вот сикхи из Пенджаба поддерживают англичан. В ответ англичане помогают сикхам задавить соседей, афганские племена — «чеченов» северного Пенджаба.

— Но ведь были еще и джайны.

— Как вы знаете, основой философии этой секты была идея святости всего живого, ахисма — если начинать издалека (а в Индии любой разговор начинается издалека). Поэтому профессии, связанные с кровопролитием — скотовод, повар, кожевенник, воин, — последователям этого учения были заказаны. Что делать? Как заработать на жизнь? И они занялись сугубо бескровными, абстрактными вещами — торговлей и науками. Быстро разбогатели, стали денежными мешками Индии. И до сих пор ими являются, кстати — наряду с парсами. Само собой, англичане сильно мешали делать им капитал, были прямыми конкурентами. Отсюда и субсидии на восстание сипаев. Ну и французы — помните капитана Немо?

— Я помню «Знак четырех». Но вернемся к джайнам…

День второй, Дели — Агра

Он пришел убить меня, однако в схватке победил я, и теперь, чтобы никто не заподозрил должен исчезнуть. Но труп! И я решаю, что надо вернуться, спрятать его. …В доме никого, тихо. Я поднимаюсь, достаю ключ — но дверь оказывается незапертой. В комнате стоит женщина. Ее силуэт красиво прочерчен на фоне окна, и несколько секунд я любуюсь им, забыв обо всем на свете. Наконец она поворачивает голову, но против света лица не видно. Смотрит на меня, потом снова на труп, лежащий в луже крови. Я разворачиваюсь и спускаюсь вниз, на улицу. Бежать! Исчезнуть!

Я просыпаюсь, вокруг все еще Дели. Выехать из города невозможно, пригороды из лачуг растянулись на десятки километров и просто перетекают один в другой. Дорога — две полосы, идеальное покрытие, но набрать скорость можно только на участках между деревнями, коротких. С началом жилой зоны трасса превращается в базарную площадь. Повседневная жизнь выплескивается на проезжую часть с обочины. Когда священные животные — решают сменить диспозицию и флегматично, нога за ногу, переходят дорогу, образуется беспросветный затор.

Который рассасывается так же внезапно, как и образовался.

Левая полоса — мир гужевого транспорта. Повозки, запряженные: лошадьми, ослами, быками и даже верблюдами, которые тащат коляски, высоко вскинув свирепо оскаленные морды. Совсем по обочине прет сельскохозяйственная техника.

Наша, правая полоса забита мелкими таратайками с курами, междугородными автобусами и дальнобойщиками. Дороги Индии отличаются от южноазиатских именно грузовиками и автобусами — в Лаосе или Камбодже перевозить нечего, крупное производство отсутствует, а народ путешествует мало. А тут на дороге фур много, как на питерской трассе. Все они что-то везут, тащат — вихляя колесами на вывихнутых осях. Тюки баснословных размеров свисают по сторонам, как тесто из кастрюли. То, что творится на дороге по бокам и сзади, водителю грузовика не видно. Поэтому на кузове у него надпись: «Please Horn» — «Сигнальте!». И мы без конца сигналим.

Легковые гудят друг другу тоже. Боковых зеркал у них нет — или закрыты, потому что в потоке такой плотности раскрывать их бессмысленно, вырвут. Водителю помогают пассажиры, которых в иную повозку набивается до десяти человек. Народ бурно озирает и обсуждает ситуацию на дороге. Ассистирует жестами и криками. Хотя что можно расслышать в таком грохоте?

С обочины в гущу машин выскакивает мальчишка, под мышкой у него бутылки с водой. Это мобильный торговец, продавец прохладительных напитков. Его искусство заключается в том, чтобы отоварить на ходу. Он бежит рядом с автобусом, кричит в распахнутые окна. Взмах руки, и бутылка влетает в окно. Из окна высовывается рука, мальчишка на лету хватает деньги. Несколько купюр падают на асфальт, их раскатывают машины (теперь понятно, почему индийские купюры настолько ветхие). Увертываясь, мальчишка подбирает бумажки — и бежит на обочину.

На ближайшую минуту спектакль закончен.

Тадж-Махал стоит на берегу реки, когда-то тут проходил рубеж, разделяющий традиционный ведический юг и арийский север. На северной стороне — гигантский Красный форт, а за рекой высушенная, в клочьях кустарника, пустынная местность. Она дрожит и переливается в раскаленном воздухе, в потоках которого видно, как по песчаной пойме бродят коровы.

Если готические соборы можно сравнить с корабельным лесом, османские мечети — с распахнутой готовальней, то усыпальница кажется миражем, пригрезившимся в знойном мареве. Фронтальное, плоскостное решение фасада создает иллюзию фантастической декорации. Увидев ее, ты обмираешь, ахаешь. Однако через полчаса про декорацию забыто — как в театре не обращаешь внимания, на фоне чего играют актеры.

Актеры в данном случае — туристы. Главные действующие лица в этом спектакле, звезды. Подглядывать за ними, ловить на камеру — это отдельное удовольствие, поскольку туристы в массе своей — индийцы.

Как обычно в архитектуре могольского периода, усыпальница построена по классической схеме (культовых сооружений такого образца в Индии великое множество). Все дело в пропорциях, в рисунке. В силуэте. В цвете — поскольку абсолютная белизна камней фасада мнима и состоит из оттенков желтого, бежевого, голубого, розового и серого. Как всякий мираж, вид усыпальницы должен быть изменчивым. Превращение свершается на глазах, когда выглядывает солнце. Тени проявляют на фасаде ниши пиштаков, бывших до этого незаметными — и плоскость чудесным образом приобретает объем, глубину. Под определенным углом света вспыхивают мелкие орнаментальные вставки из оникса и малахита, в пасмурную погоду незаметные. Тадж-Махал превращается в усыпанную бриллиантами огромную табакерку.

Обратно к стоянке машин меня подвозит велорикша. Парень хорошо устроился, крутить педали не нужно — дорога идет под горку. Он оборачивается:

— Radju! — Радостно тычет в грудь пальцем.

Я называю свое имя.

— Muslim? — спрашиваю.

— Hindu! You?

Честно говоря, он застиг меня врасплох.

— Just watching, — говорю первое, что приходит в голову. И понимаю, что это — правда.

День третий, Дели

— Вы говорите, сознание, интеллект — да. А что делать простому человеку? Которому нужен конкретный смысл? Опора, с помощью которой он может если не перевернуть, то хотя бы оправдать свое существование?

— Идея религиозно-сословного общества и есть такая точка опоры.

— Но как, каким образом она зарождается?

— Если говорить отвлеченно, в определенный момент развития сознания человек приходит к выводу, что никаких точек опоры в этом мире вообще нет. Пусто. Как нет и самого мира, если пойти в размышлениях еще дальше. Единственная объективная реальность, которой мы располагаем, — это наше сознание того, что реальность, которую мы видим, иллюзорна. Мнима. Что настоящая реальность непостижима, поскольку отделена от нас нашим сознанием. И что, если мы хотим постичь эту реальность, следует избавиться от сознания, то есть от самих себя. Развоплотиться. Чего по собственной слабости и жадности к жизни человек сделать не может, за редкими исключениями. И живет с этим катастрофическим знанием дальше.

Алфавит

Похожие книги

Письма русского путешественника

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.