Юлька

Котовщикова Аделаида Александровна

Жанр: Детская проза  Детские    1979 год   Автор: Котовщикова Аделаида Александровна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Юлька ( Котовщикова Аделаида Александровна)

В желтом свете уличных фонарей поверхность тротуара кипела от дождя.

Прохожие попрятались в подъезды и подворотни.

— Ну, это надолго! — Старик в пенсне и фетровой шляпе зябко поднял воротник пальто.

Александра Николаевна кивнула. Туго набитый портфель и сетка-авоська оттягивали руки. Хоть бы на минутку утих дождь. Всего квартал остался до дома, да ведь сразу промокнешь до нитки.

Люди в подъезде чему-то смеялись, заглядывая на улицу.

— Этим стихии не страшны, — проговорил старик в пенсне, и по тону его было неясно, иронизирует он или завидует.

Александра Николаевна выглянула, и сердце у нее екнуло.

По опустевшему тротуару под сплошным ливнем медленно шли двое. Мальчишка был длинен и тонок. Девчонка едва достигала ему до плеча, берет на самом затылке, темные косы, переброшенные на грудь, висят двумя мокрыми жгутами. Она что-то гудела сердито. Слова, заглушаемые шелестом дождя, не долетали в подъезд. Но этот низкий, ребячливо властный голос зазвучал в ушах женщины, едва она увидела шевелящиеся губы девчонки.

«За что-то ругает его по обыкновению…» Александра Николаевна подавила вздох: не хотелось, чтобы люди в подъезде заметили ее волнение.

Зыбко, сквозь завесу доледя, проплыло лицо юноши, и такая отрешенность от всего окружающего была в серых глазах, что Александра Николаевна на секунду зажмурилась. Господи, да что им дождь? Они его просто не замечают.

А дома Костя соврет. «Где ты был?» — спросит она. И он буркнет: «У товарища». — «Но ты весь мокрый. Вы ходили по улицам?» — «Может быть». Никогда прежде не лгавший ее мальчик, открытый и простодушный, ни за что не признается, что провожал девчонку, которая живет за углом. Провожал!

Когда это началось? Очевидно, когда Александра Николаевна была в доме отдыха. Накануне отъезда в Ленинград она получила письмо от сослуживицы по районной библиотеке:

«На днях заходила к Косте и удивилась. Комната прибрана, сварен обед, так что он обедал дома, а не в столовке. Оказывается, приходили девочки из школьного комитета комсомола и все сделали. Даже трогательно, правда? Посмотрела я на Вашего десятиклассника — этакий молодец под потолок ростом, к тому же не шалопай какой-нибудь, вспомнила, как мы все уговаривали Вас уехать хоть на две недельки, а Вы все колебались, боялись сыночка одного оставить, и даже смешно мне стало…»

Прочитав письмо, Александра Николаевна лишний раз порадовалась, что завтра будет дома. Почему это девочки вдруг окружили Котьку заботой? Может быть, он заболел? Девочки в гостях у Кости — как это непривычно!

Оказалось, что Костя проспал, а в классе думали, что он заболел.

— И девчонки пришли, — со смехом рассказывал Костя. — Навестить больного! Ха-ха! В магазин ходили…

— Пропустил-таки школу, ротозей! — ворчала Александра Николаевна, а сама любовалась его высоким лбом, с которого он отбрасывал русый волнистый чуб, его ясными глазами, забавным, темнее волос, еще ни разу не бритым пушком на верхней губе.

— А что за девочки приходили?

— Муся Чернова, знаешь, сейчас секретарь. И еще там одна…

— Тоже из комитета?

— Нет, не из комитета… Мусина подруга. Что ты допытываешься?

— Ничего я не допытываюсь! — Мать удивил его изменившийся тон.

Она принялась за уборку и обнаружила в кухне кастрюлю с остатками пригоревшей каши. Отдирая от дна ножом черные ошметки, поинтересовалась:

— Кто ел эту кашу?

— Мы с Сережкой.

— А девочки ели?

— Нет.

— Почему же?

— Не захотели. Мы их уговаривали.

— Надо было заставить. Молодым хозяйкам полезно есть кушанье собственного производства. Все-таки срам. В девятом классе — и не суметь сварить кашу. В шестнадцать лет. Или сколько им там?

— Мусе шестнадцать, она на три месяца младше меня. А Юльке, наверно, еще пятнадцать…

— Юльке?

— Да. А что такого?

Мать пристально посмотрела на покрасневшего сына. Он глупо ухмыльнулся.

— Из-за чего ты ерепенишься? Кажется, я про Юльку слышала от твоих мальчишек. Она из того же девятого, что и Чернова.

На другой день часов в пять дня Александра Николаевна сидела и штопала Костины носки. За столом сын склонился над учебником тригонометрии. В окно светило неяркое осеннее солнце.

Торопливый, дробный стук в дверь — и в комнате появилась темнокосая девочка в красном беретике. Большие темные глаза ее смотрели сумрачно, чуть диковато.

— Здравствуйте, — голос у девочки был низкий.

Костя вскочил с покрасневшими щеками, бестолково затоптался у стола.

— Мама, это Юлька…

— Здравствуй, — приветливо сказала Александра Николаевна.

Юлька приблизилась к Косте и принялась вполголоса его упрекать:

— Почему ты не принес мне книгу? Что за безобразие! Так не делают! — Она повернулась к Александре Николаевне: — До свиданья.

Костя вышел вслед за девочкой. Они стояли на лестничной площадке. За неплотно прикрытой дверью гудел недовольный голос Юльки, изредка прерываемый Костиным каким-то незнакомым коротким смехом.

Костя вернулся в комнату и через полчаса исчез, сказав, что ему необходимо сбегать к однокласснику Сереже Кузнецову. А Сережа вскоре пришел сам. Узнав, что Костя пошел к нему, он поморгал недоуменно, потом его лицо приняло неопределенно загадочное выражение.

— Может быть, подождешь? Разминулись.

— Да уж, дождешься его! — ответил он с досадой. — Вот кладу на стол тетрадь по алгебре.

Костя явился домой поздно, прозябший, с посиневшим носом. Наспех проглотил ужин и поспешил сесть за учебники.

— С кем же ты гулял столько времени? — спросила мать.

Никакого ответа. Всегда он охотно делился с ней всем, что его занимало. Иной раз приставал с рассказами о том, что случилось в школе или у товарищей, а она ласково гнала его: «Отвяжись, милый, мне некогда. Потом расскажешь».

— Костя, я тебя спрашиваю… Здесь Сережа приходил.

— Я его видел. Не мешай мне, пожалуйста, заниматься.

Мать промолчала. Никогда прежде не замечала она ка его лице этого выражения замкнутости, скрытной озабоченности.

А недели через две она спросила, стараясь придать своему голосу возможно больше спокойствия и безразличия:

— Ты ей помогаешь?

— Мы занимаемся геометрией.

— По четыре часа?! Каждый день?

— А что? — не поднимая глаз от книги, сын пожал плечами. — И вовсе не каждый день.

«Соврал и не покраснел», — отметила про себя Александра Николаевна. От соседки она знала, что Юлька была здесь и сегодня, и вчера, и позавчера, и третьего дня.

— Разве ей трудна геометрия?

— А какое тебе, собственно, дело? — Теперь в его тоне вызов.

— Это отнимает у тебя слишком много времени.

— Не беспокойся. Сдам экзамены не хуже других.

— Самоуверенность никому еще пользы не приносила… Но ведь дело не только в занятиях. Вообще… Она ведь сидит у тебя без конца…

Лицо у Кости вспыхнуло. Он вскочил. Александра Николаевна и опомниться не успела, как две широкие ладони были сзади подставлены ей под локти, ноги ее оторвались от пола… И вот она уже стоит в передней.

— Так будет всегда, когда ты вздумаешь заговорить о… об этом! — сдержанным баском произнес Костя и перед носом матери осторожно, чтобы не задеть, прикрыл дверь.

Ошеломленная, внезапно очутившись в темноте передней, Александра Николаевна в первый момент подумала: «А сильный какой! Как пушинку меня…» Стало грустно: вспомнился Костин отец, погибший на фронте. Он, бывало, с такой же легкостью поднимал ее одной рукой, приговаривая: «Ну и цыпленка ты у меня, настоящая цыпленка!» Костя об этом не мог знать, а вот туда же — поднимает! Но тут же она возмутилась, рванула дверь:

— Ты совсем, я вижу, очумел! Мать, как щенка!

Он стоял и ждал за дверью. Его глаза смеялись, потом стали чужими.

— Наоборот, очень вежливо. И так будет всякий раз, я сказал… На эту тему не желаю разговаривать!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.