США после второй мировой войны: 1945 – 1971

Зинн Говард

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
США после второй мировой войны: 1945 – 1971 (Зинн Говард)

Введение. Кредо Америки

Любая книга по истории является толкованием событий, в котором какое-либо событие прошлого переносится в настоящее в соответствии с интересами самого историка. Причем, как бы мысль историка ни была погружена в прошлое, его интересы определяются непременно настоящим. Мой собственный интерес к написанию этой краткой истории Соединенных Штатов, охватывающий 25-летний период после окончания второй мировой войны, объясняется стремлением рассмотреть две проблемы в надежде побудить читателя к более активному участию в создании американской истории, не похожей на ту, которая составляет наше прошлое.

Первая проблема: почему правительство Соединенных Штатов, ставших самым оснащенным в военном отношении и самым богатым государством в мире, вступило в полосу столь острых конфликтов с американским народом? В конце 50-х — начале 70-х годов страна пережила беспрецедентные волнения негров, студенческие демонстрации, антивоенные выступления, движение гражданского неповиновения, бунты заключенных; широко распространилось представление о неустойчивости, даже ущербности американской цивилизации.

Вторая проблема: каковы возможности, перспективы и отправные точки новых путей в развитии страны?

Я начал обсуждение первого вопроса в разделе, открывающем мою книгу, с Хиросимы, когда в 1945 г. целый город был стерт с лица земли американской техникой, приведенной в действие официально оправданной жестокостью, не вызвавшей никакого протеста со стороны американской общественности. Второй вопрос я поднимаю в заключительной части книги, рисуя картины Банкер-Хилла в 1971 г., где собрались ветераны войны во Вьетнаме, чтобы выразить протест против проявления такой же жестокости в Индокитае.

При исследовании этих вопросов через всю книгу красной нитью проходит тема о кредо, о символе веры американцев, столь противоречивом по своему содержанию. Один показ явных расхождений между обещаниями и их выполнением, между теорией и практикой, между словом и делом не может дать о нем точного представления. Ибо обещания сами по себе недостаточно определенны, а слова противоречивы. Точно так же и дела — в них алчность и насилие перемешаны с изрядной долей благородства и героизма, — и это значительно затрудняет какую-либо однозначную формулировку понятия «Америка». Ибо Америка — это не только воинственные президенты, алчные промышленники, холопствующая интеллигенция и покорные жертвы. Это также доблестные мужчины и женщины — организаторы и вдохновители протеста и противодействия.

На страницах своей книги я провожу различие между двумя противоречивыми частями американского кредо. С одной стороны, это формальное, провозглашенное кредо, лучше всего сформулированное в словах Декларации независимости: «Все мужчины, все женщины созданы равными… имеющими неотъемлемые права… на жизнь, свободу, стремление к счастью… и если какая-либо форма правления окажется несовместимой с этими целями, народ имеет право изменить или вовсе отменить ее…» С другой стороны, это реальное, действующее кредо — те убеждения, которые — вне зависимости от того, записаны они в конституции и в своде законов или нет, — глубоко укоренились в сознании американского народа в ходе его повседневной практической деятельности; это убеждения, которые укрепляются церковью, семьей, школой, официальными заявлениями, средствами массовой информации. Это вера в то, что все люди созданы равными — кроме иностранцев, с которыми мы постоянно воюем, чернокожих, о которых вообще не стоит говорить, индейцев, которые нам не покорятся, а также заключенных, военнослужащих и бедняков. Это представление о том, что менее всего неотъемлемым правом является право на жизнь у тех, кого посылают на войну, и что право народа на свободу бессильно против власти; что, если какая-либо группа людей выступает против действующего американского кредо, правительство имеет право воспрепятствовать этому или устранить эту группу путем преследований и тюремного заключения.

В этом смысле американская история представляет собой давнюю и до сих пор безуспешную попытку преодолеть подобную двойственность американского кредо и провести в жизнь принципы Декларации независимости.

Эта двойственность всегда была на руку тем, кто правит обществом. Благодаря ей существует целый набор норм и убеждений, необходимых для того, чтобы существующая система продолжала соответствовать идеалам, которые сулят нечто лучшее в будущем и несколько смягчают безотрадность настоящего. В период великих буржуазных революций нового времени, к которым следует отнести английскую революцию XVII в. и революции XVIII в. в Соединенных Штатах и во Франции, эта двойственность была более необходима, чем когда-либо раньше. Ибо предстояло мобилизовать огромные массы людей на свержение старых режимов и на активное участие в целом комплексе экономических и политических процессов, порожденных этими революциями. Идеалы вдохновляли людей, а нормы сдерживали их. Религия, образование, средства массовой информации — все они в меру своих возможностей преподносили людям и эти идеалы, и эти нормы.

Все буржуазные государства, возникшие в результате революций, претендовали на огромный прогресс по сравнению с прежними обществами. Но эти претензии чрезмерны. Выборы и парламентские системы не устранили положения, при котором принятие решений сосредоточено в руках немногих; они создали лишь возможность участия в управлении со стороны не имеющих власти и очень плохо информированных избирателей. Капиталистическая система не уничтожила свойственного феодальным временам резкого деления общества на богатых и бедных, она, скорее, провела это деление в мировом масштабе. В пределах же богатых наций она маскировала несправедливое распределение богатств запутанной системой договорных отношений, закрепленных законами. Современные конституции и билли о правах не изменили главной черты прежних обществ: свобода слова и справедливый суд не всегда доступны для тех, кто не имеет денег и высокого общественного положения. Распространение всеобщей грамотности, развитие наук и образования вовсе не мешают меньшинству обманывать большинство, они, скорее, создали для этого все возможности, потому что с ними повсеместно распространялись лицемерие и двуличность.

Возникновение национальных государств в новое время считалось прогрессивной тенденцией мирового развития, шагом вперед по сравнению с расколотым миром монархов и пап, племенных вождей и феодальных князей. Однако новый порядок, принесший разочарование большинству населения новых государств, стал губительным для тех, кто оставался за их пределами; новые национальные государства оказались теперь в состоянии создавать империи, широко применять насилие, вести войны в масштабах, далеко превосходящих деяния старых режимов. «Правление по закону», которого придерживались современные буржуазные государства, сочеталось с господством беззакония на мировой арене. Ныне, вооруженные ядерными боеголовками, они направляют национальные богатства на войну и на подготовку к войне, управляя при этом своими народами с помощью полицейских порядков и иллюзорных выгод.

Все это, разумеется, не перечеркивает подлинного прогресса в медицине и технике, в распространении грамотности и политической активности. Однако в ходе войн и погони за прибылями все эти предпосылки существования здорового общества непременно извращались национальными амбициями. И то, что именовалось прогрессом, в большинстве случаев означало изготовление орудий, предназначаемых отнюдь не для гуманных целей.

Как самое современное среди буржуазных государств нашего времени, Соединенные Штаты вобрали в себя все эти черты национальных государств XX в. Это государство наиболее эффективно использовало формальное кредо и умело комбинировало его с действующим кредо, для того чтобы закрепить контроль над американским народом и распространить свое влияние на другие части света.

В США использованию этой двойственности сопутствовал наибольший успех. Одна из причин этого успеха крылась в том, что противоречия между риторикой и реальностью постоянно смягчались в США символами перемен и реформ. Идеализацию буржуазных революций и их исторической прогрессивности Соединенные Штаты дополнили утверждениями о своих достижениях в рамках американской конституционной системы. В США были приняты законы о гражданских правах негров и о материальном обеспечении бедняков, а также внесены изменения в избирательную систему и политическую структуру; расширены права обвиняемых в суде и утверждены планы экономической помощи другим народам. Все эти символы перемен и реформ поддерживают иллюзорное представление о том, что прогресс в рамках норм американской системы достижим — путем голосования за соответствующих лиц, проведения новых постановлений, принятия новых решений Верховного суда, создания системы совместного участия в прибылях. В целях смягчения недовольства американская система позволила производить перемены, однако не настолько, чтобы фундаментально изменить распределение власти и богатства. То, что может быть названо прогрессом, происходило в узких границах экономической системы, основанной на капиталистической погоне за прибылями; в рамках политической системы, основанной на патернализме представительного правления; в сфере внешней политики, основанной на экономической и военной агрессивности, а также внутри социальной системы, основанной на предрассудках в вопросах расовой и национальной принадлежности, пола, возраста и имущественного положения.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.