Прощание с Днем сурка

Бруссуев Александр Михайлович

Серия: Мама–Сомали [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Море смеялось…

А. Некрасов «Приключения капитана Врунгеля».

— Бум, — сказал Стюарт, сделав назад пару шагов. Камуфляжное тело снопом ухнуло на палубу.

— Эх, вашу мать, — добавил он и подобно дровосеку дважды приложился к затылку уже лежащего без чувств, а может и признаков жизни, человека обрезком трубы.

— Бум, бум, — непроизвольно резюмировал я.

Никаких эмоций, никаких сомнений: или они — или мы. Мы — это два оставшихся пока на свободе члена экипажа многоцелевого сухогрузного теплохода «Элсмир». Хотя, какая это свобода, если она ограничена несколькими квадратными метрами машинного отделения. Ну, а они, стало быть, группа негодяев, можно сказать бандитов, захвативших наше беззащитное судно. Назвать их благородным словом «пираты» язык просто не поворачивается: сразу представляются суровые покрытые морщинами и шрамами лица в банданах и серьгах с повязками на одном глазе и решительностью во взоре другого. Эти настоящие пираты укоризненно грозят какими — то узловатыми и без намека на маникюр пальцами: «только попробуй наше светлое имя применить к этим несчастным ублюдкам!»

У нас было преимущество, потому что мы очень надеялись, о нашем существовании вооруженные хулиганы Малаккского пролива пока не догадывались. Ну а, вступив на тропу войны, Стюарт анд ми, оказывались вне всяких законов: от группы свирепствующих молодчиков пощады ждать не придется, тем более, после того как мы, походя, скучая и позевывая, замочили их лепшего корифана, вероятно кровного брата каждому второму после первого местных головорезов. А также скупые на выражения и сухие, как сухари, слова из международного морского закона, относящегося к пиратам и террористам, со скучной аббревиатурой ISPS выразят отношение к нашим поступкам со стороны государственных институтов: должны сдаться на милость к террористам, покорно встретив неминуемый конец. Ибо, волею случая, оказавшись незамеченными, должны были быть наказаны, послужив уроком другим заложникам. Простите нас умные антитеррористы, добровольно сдаваться для жесточайших побоев или вполне вероятной смерти как-то ноги не идут. Если захваченных членов экипажа не перестреляли сразу, то вероятно и без нас не перестреляют: ведь не смогут же они помочь в нашем изловлении, в самом-то деле. Хотя, конечно, все это лирика. Пес их знает, как будут себя вести эти бандиты.

Только бы добрый друг, старпом, псякрев, не настучал в услужение. От него можно ждать всего. Маленький, иссиня — черноволосый, глаза, как бусинки, всегда радостно поблескивают, как у попавшего в ведро мышонка. Картавит, его английский с польским акцентом похож на инопланетный сленг. Прозвали его на пароходе «Чарли Чаплином» — походка была ну точной копией маленького бродяги. Очень настораживало в Анджее его паническое неприятие алкоголя. Я предположил, что он закодирован. Характер от подобных мероприятий не улучшается. Вот он и вредничал, собака, как только мог.

Вставка: Чарли Чаплин.

Однажды перевозили мы пшеницу в трюмах. Груз, как то водится, карантинные службы подвергли оздоровительной фумигации. То есть, какими — то хитрыми шестами запихнули в самую глубь ничего не подозревающей пшеницы маленькие бомбочки. Те в установленное время после закрытия крышек трюмов благополучно взорвались и распространили вокруг себя ядовитую ауру. Вредители вынуждались к прекращению жизненного цикла. А если крышки имели некоторую негерметичность, то окружающие млекопитающие вскоре тоже могли почувствовать легкое недомогание: головокружение, рвота, понос, обморок, кома. Лишь бы обморок не предшествовал поносу. На подходе к Чилийскому порту Талкохуана, благо стояла вполне спокойная погода, крышки начали подымать для проветривания. Все разумно — к началу выгрузки все маломальские яды улетучатся в атмосферу. К тому же ветер очень удачно зашел на бак. Непонятно мне было лишь то, что старпом, с энтузиазмом взявшийся за руководство, решил посмотреть, а нет ли кого под полубаком, лишь после открытия крышек. Обрядили пару матросов в халаты химзащиты, нацепили противогазы, указали направление движения и дали по волшебному пендалю для ускорения. И пошли слоники, спотыкаясь и толкая друг друга, на разведку. Филиппинские, если учитывать национальный колорит, слоны — инвестигейторы.

Спасибо, что дошли, а не сбились с пути где-нибудь. Под полубаком, конечно же было отнюдь не безлюдно. Точнее, там ворочал подручное железо второй механик, то есть я. Стараюсь я, знаете ли, время от времени поразминать усталое тело, все-таки был спортсменом когда-то. Палубные шумы прекрасно глушились воплями «Faith no more», через наушники стимулировавшими мышцы к активности. Во рту уже слегка першило, когда перед моими глазами материализовались две сталкеровские фигуры. Легкое замешательство быстро прошло, я начал подкрадываться, как Шерхан во время охоты на бандерлогов. Но и те не дремали, быстренько просчитали перспективу остаться без драгоценного хобота и ломанулись обратно на выход и в сторону надстройки. Быстро, гады, бежали, не смог я их догнать. Да и воздуху как-то не хватало, вдохнул я лишь перед стартом, следующий раз разрешил кислороду насытить опустошенные легкие уже у двери в надстройку. Но что это за воздух был! Сплошной никотин, потому как озабоченно выглядывающий на палубу капитан только что выдохнул гигантское термоядерное облако из радиоактивных остатков своей вонючей сигареты.

Гран мерси, мон капитан, я решил тут же на его глазах упасть в кому, в скоростном ритме покончив со всеми необходимыми предварительными формальностями. Но не сложилось. Продышавшись и отдохнув, обрел новую гениальную мысль и пошел вычислять старпома. Чиф, поблескивая своими глазиками и посасывая кислородную палочку из коробочки с верблюдом, задумчиво уставился на безбрежный океан с высоты ходового мостика.

— Почему без шапки? — заревел я на доходчивом русском языке.

Анджей задумчиво оглядел меня и процедил:

— Вшистко.

— Ясно. Ну а теперь я постараюсь доходчиво объяснить, как надо стоять перед лейб — инженером расейского флота, чудом спасшегося от химической атаки.

Я постарался сделать из своего милого лица безумную рожу (кстати, почему — то это удалось сделать как — то даже легко) и угрожающе двинулся на старпома, потирая ладони. На мой взгляд, этот чесоточный жест должен был выказывать высшую степень решимости. У Анджея открылся рот, и сигарета, вдруг прилипшая к нижней губе, стала указывать своим раскаленным концом на палубу под ногами.

— Квадрат. Гипотенузы. Прямоугольного. Треугольника. Равен. Сумме. Квадратов. Катетов, — печатая каждый шаг, бесновался я. — Понял, шлях?

Чарли Чаплин пятился, пока не уперся в переборку.

— Звиняй, братку… — и закивал головой. Не так часто, как хотелось бы мне, но и так сойдет.

— Я провожать тебя с парохода пойду.

— Когда?

— Когда ты домой полетишь!

— Зачем?

— Да вещички помогу тебе донести… Понял?

— Да…

— Абгемахт!

На прощанье перед выходом из рубки я обернулся, чтобы показать кулак, но передумал, поджал губы и медленно склонил голову. Хотелось, чтоб он мне еще покивал, но дожидаться не стал. Самое время уединиться в каюте. Навстречу случился капитан. Мы друг другу понимающе и солидно чуть махнули головами и разошлись. Голова мастера еле держалась на хилой шейке. «Старый ты козел!»- доброжелательно подумал я о нем, спускаясь по трапу.

С той поры мы с чифом как-то перестали встречаться, но злопыхать он не прекратил. Искал любую возможность, чтоб повредничать. Так я лишился возможности получить новый комбинезон, не говоря уже об обычных рабочих перчатках. Да много всякого другого по мелочам.

Слухи по судну летают быстрее пули, несмотря на некоторые языковые барьеры. Вскорости кто-то непринужденно поинтересовался:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.