Первая Вечерняя Звезда

Романов Александр Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Первая Вечерняя Звезда (Романов Александр)

Романтическая сказка для детей младшего школьного возраста

Над деревней было натянуто гладкое, синее-синее небо.

И под этим небом, совсем недалеко от Первой Вечерней Звезды, стоял данный домик. С зелёной крышей и жёлтым крылечком в три ступеньки.

Уже вечерело, когда Бориска сбежал по ступенькам к большим кустам смородины. Раздвигая ладошками шершавые листья, он долго искал чёрные ягоды. Потом увидел гусеницу-землемерку. Она как бы шагала по дорожке, складываясь и вытягиваясь.

Бориска присел над ней на корточки и стал командовать:

–  Раз-два, раз-два…

Когда гусеница уползла в соседский сад, Бориска пошёл к грядке с огурцами и нашёл около неё жука-бронзовика. Он долго разговаривал с жуком, гладил его по твёрдой спин ке. А затем положил его на руку, подбросил и крикнул вслед.

Ты лети, мой жук, лети Да во все глаза гляди. Чтобы в лужу не упасть, Под машину не попасть!..

И жук улетел далеко-далеко, к самому солнцу… Оно уже начинало медленно идти вниз.

« Наверное, жук полетел к нему ночевать, – подумал Бориска. – Интересно, а где же оно спит, солнце?.. »

КТО БОЛЬШЕ ЗНАЕТ?

Папа читал книгу. Толстую и потрёпанную. Глядя на книгу, можно было подумать, что все на свете уже прочитали её и только после этого она досталась папе.

– Не мешай мне, займись своими делами! – сказал он Бориске, облокотившемуся на его коленку.

– Я И занимаюсь своими делами, – Бориска подпёр ладонью подбородок и постарался заглянуть отцу под очки. – Хочу, чтобы ты рассказал мне, где ночует солнце.

– Солнце? – переспросил отец, нехотя откладывая книгу. – Да нигде оно не ночует. Зачем ему ночевать? Солнце – не человек. Вот когда я был на Севере, – папа, словно на небо, посмотрел на потолок, – когда я был на Севере, то видел, что там солнце летом почти совсем не заходит. А только успеет вечером спрятаться за вершину горы на западе – глядь, минут через двадцать уже снова поднимается над какой-нибудь горой на востоке. А ты спрашиваешь, где ночует солнце. Нигде оно не ночует.

– Как у тебя всё просто получается, – сказал Бориска. – По-твоему, оно всё время ходит и ходит, и ему даже остановиться не хочется? Ты, может, скажешь, что солнце неживое? Но даже телега, на которой дядя Егор днём возит сено, ночью спит у него во дворе. Телега-то деревянная, а спит – я сам видел! Ты, правда, иногда не спишь ночью. Но ты большой, тебе всё разрешается делать. И у тебя есть книги, которые можно читать по ночам. А что же солнцу делать ночью?

– Да… – сказал отец и почесал затылок. – Оказывается, ты, Бориска, ещё совсем маленький и глупенький.

– Нет, – возразил Бориска, – мне пошёл седьмой год. И когда надо было складывать в поленницу дрова, я почему-то был и большим и умным. Разве можно так быстро становиться то большим, то маленьким?

– Твоя взяла! – засмеялся отец и потрепал Бориску по голове. – Ну-ка, сними локти с моей ноги, я встану.

– Значит, так, – задумчиво сказал он, походив по комнате и погладив средним пальцем переносицу, – ты хочешь знать, почему мы то видим солнце, то нет? Попробую объяснить…

И он стал объяснять. Научно. Точно и долго.

Бориска сразу соскучился. Ему хотелось услышать рассказ о живом солнце, которое купается в речке и укрывается туманом, умеет прятаться за тучки, а потом выглядывать из-за них. О том солнце, которое может ранним утром пробираться по лесной чаще, ласково будить птиц и отражаться от зеркала непоседливыми зайчиками.

А папино солнце ничего этого делать не умело.

И Бориска перестал слушать.

Со стороны могло показаться, будто он внимательно слушает отца, а на самом деле Бориска только сидел на табуретке, смотрел на папу и думал о том, что его отец почему-то совсем разучился интересно рассказывать. Может быть, потому, что он давным-давно стал взрослым, а может быть, потому, что почти всё время читает толстые научные книги.

А иногда даже засыпает в очках. Наверное, он специально не снимает их, думая, что ту научную книгу, которая ему приснится, без очков нельзя будет прочесть.

Потом Бориска совсем перестал думать и некоторое время просто смотрел, как отец ходит взад и вперёд.

Насмотревшись, Бориска снова стал думать, но уже о том, что отцу, наверное, очень неудобно ходить вот так почти каждый вечер, то и дело поддёргивая сползающие брюки. В конце концов, если штаны такие непослушные, можно пришить к рубашке пуговицы, а к брюкам петельки, чтобы штаны могли пристёгиваться.

И ещё Бориска подумал, что он, может, гораздо быстрее бы вырос, будь у него длинные брюки, а не коротенькие штанишки на синих лямочках. И стал бы таким высоким, как дядя Петя, сосед, который сегодня утром жаловался папе на своего дедушку. «Представляешь, – сказал дядя Петя, – старик уже впадает в детство».

Бориска хорошо знал дедушку Егора, часто катался на его телеге, но ни разу не замечал, чтобы дедушка Егор становился маленьким мальчиком.

«Наверное, он впадает в детство ночью, когда его телега спит, – подумал Бориска. – Интересно, как он это делает, вот бы посмотреть!»

– Пап, – не вытерпел Бориска, – а дедушка Егор ещё долго будет впадать в детство?

– Что? – остановился папа. – При чём здесь дедушка? Ведь мы выясняем с тобой, почему впадает… вернее, всходит и заходит солнце!

– Это я понял, – Бориска болтнул ногами. – Как только ты стал рассказывать…

– Ложись-ка ты, Бориска, спать, – устало махнул рукой отец, – или ты не хочешь проснуться завтра пораньше и пойти со мной на рыбалку?

– Хочу, – сказал Бориска. – А спать – не хочу. Но придётся лечь. Ведь если я откажусь, ты сразу станешь волноваться и тратить на меня свои нервы. А вдруг они у тебя совсем истратятся!

Бориска слез с табуретки, послушно вымыл в тазу ноги и, улёгшись в свою кровать, стал смотреть в окно напротив.

Днём в него можно было увидеть дорогу и сосны – дача стояла на самом краю деревни. Но теперь ночь уже лежала на дороге, скрывала её совсем, и только над макушками тёмного леса ещё синело незаснувшее небо, на котором серебрилась Первая Вечерняя Звезда. Она казалась ближе, чем зимой, когда Бориска приезжал сюда из города вместе с папой кататься на лыжах. Может, потому, что тогда и лето было где-то очень далеко, за высокими снежными сугробами, мешавшими ему подойти к даче. И только после того, как по сугробам прошла весна и они растаяли, лето подошло к даче, а рябина с замёрзшими ветвями отогрелась, зашелестела листьями и зацвела.

Бориска закрыл глаза и сразу увидел дачный садик и рябину. Она стояла на своём всегдашнем месте, и к ней подлетали бабочки. Разные: белые, оранжевые и такие, у которых крылья похожи на поздний вечер.

– Здравствуй, – сказал Бориска рябине с пушистыми цветами, – я вижу, тебе весело живётся в нашем саду.

– Не знаю, – отозвалась рябина, – ведь я выросла не здесь. Твой отец выкопал и перенёс меня сюда из леса. Там остались мои подружки – весёлые белоногие берёзки. И друзья – певчие дрозды. Ах, как радовались они, как благодарили меня за вкусные ранние завтраки и сытные ужины. Могу ли я забыть о своей родине? Но у деревьев не спрашивают, где им хочется жить. Люди или не понимают нас, или не хотят понять. Я так часто думаю об этом, что, наверное, от таких мыслей мои ягоды станут ещё горче. И дрозды не прилетят ко мне. Впрочем, они и не знают, где я. Моя родина очень далеко отсюда.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.