Спецназовец. Сошествие в ад

Воронин Андрей Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Спецназовец. Сошествие в ад (Воронин Андрей)

Андрей Воронин

Спецназовец. Сошествие в ад

Глава 1

Как обычно, непогода пришла откуда-то из Европы, и, несмотря на конец августа, в Москве уже вторую неделю дождило и было по-осеннему холодно. Нервные москвичи по привычке обвиняли в этом правительство и мигрантов, хотя между неприятными погодными явлениями и всеми этими людьми не было никакой причинно-следственной связи.

Юрий Якушев неторопливо шел по улице. Он не вертел головой и даже не морщился, несмотря на то что изрядно промок, а все из-за того, что так и не заимел привычку таскать с собой зонтик. Сколько он себя помнил, зонтики его раздражали. Снимаешь чехол, раскрываешь, потребуется куда-то зайти – закрываешь, вертишь в руках, не зная, куда приткнуть, и, наконец, где-нибудь забываешь…

Зеленый сигнал светофора прервал его философский экскурс, сочиняя который Якушев чуть не забыл о том, куда и зачем он идет. Что ни говори, годы, проведенные некогда на филфаке МГУ, давали о себе знать.

Поначалу после возвращения на гражданку Якушев подумывал вернуться в университет и закончить его, чтобы заиметь, как и все порядочные люди, диплом о высшем образовании, но все его мечты таковыми и остались. Его затянула в свою сеть повседневность, время от времени прерывавшаяся неурядицами, в разрешении которых просили его поучаствовать. Якушев обычно не отказывал в таких просьбах боевым товарищам: со всяким может неладное случиться.

Юрий ступил на проезжую часть, предварительно глянув влево-вправо. Мало ли какой ублюдок, который передвигается исключительно на «мерседесах» представительского класса с мигалками, решит вдруг полихачить.

Якушев насмотрелся в своей жизни на таких лихачей по самое не хочу. После демобилизации ему на первых парах все в Москве казалось непривычным и диким. Раньше он переходил дорогу на зеленый свет, будучи уверенным в том, что и все остальные участники дорожного движения прилежно соблюдают правила, но после того, как его «приняла» на капот «ренджровера» какая-то блондинка, наверно севшая за руль первый раз в своей жизни, Якушев стал на порядок осторожнее, осознав бесхитростную истину, что в Москве вероятность погибнуть ненамного ниже, чем в районе боевых действий.

Сейчас его давить никто не собирался, поэтому Юрий спокойно перешел проезжую часть и, скользнув равнодушным взглядом по яркой вывеске продуктового магазина, вспомнил, что забыл купить к ужину шпроты. А без шпротов, как ни крути, сытного ужина не получится.

«Да и сто грамм не грех пригубить сегодня, – подумал Якушев и поправил рукой мокрую прядь волос, сползшую на лоб. – Пора отдохнуть душой. А то все никак не получается: то одно, то другое. То у соседа что-то протекает, то бабка с первого этажа разоряется, что, мол, я ворую у нее тепло из батарей. Рановато что-то для осеннего обострения. Может, стоит ей разок надеть мусорное ведро на голову в профилактических целях? С некоторыми людьми для лучшего понимания ими житейских ситуаций нужно разговаривать на их же языке».

Около магазина царило оживление. У самого входа стояла группа подростков, от которой несло алкоголем за добрые пару метров. Якушев добродушно усмехнулся, понимая, что таким образом дети пытаются казаться взрослыми.

«Лучше бы читали полезные книги, – подумал он. – Я в их возрасте только и делал, что читал да шпынял мяч в дворовой футбольной команде. Да только где ты им объяснишь. Сейчас такая молодежь пошла, что скажешь пару лишних слов, и тебя пером чиркнут по боку, хорошо, если не по лицу».

Якушев неторопливо вошел в продуктовый магазин, отобрал с полок все, что ему было нужно, и с корзинкой, доверху набитой продуктами, занял место в километровой очереди. Люди закупались так, словно завтра намечался потоп.

Непонятно откуда взялся низкорослый кавказец, слегка небритый, с опухшими и красноватыми глазами. Он увидел в очереди своего приятеля, который стоял перед Якушевым, и приветственно поднял руку. В руках у кавказца была бутылка дешевого пива и какая-то сушеная рыба в вакуумной упаковке. Было ясно, что горец собрался похмеляться. Он нагло протиснулся вперед.

– Прошу прощения, – вежливо обратился к нему Якушев. – Займите свое место в очереди.

Кавказец, начавший уже рассказывать приятелю анекдот, замолчал на полуслове, хмыкнул и исподлобья уставился на Якушева.

Юрий был человеком неробкого десятка, поэтому подобные взгляды никогда его не смущали.

– Может, заткнешься? – «тыкнул» ему кавказец.

Якушев вздохнул, чуть кривя плотно сжатые губы. Он уже изрядно устал от то и дело навязывавшегося ему воспитательного процесса, но что поделаешь, если на просторах необъятной родины хулиганы и хамы составляют подавляющее большинство населения?

Якушев молча поставил корзинку на пол, выпрямился и, резко выбросив правую руку, схватил кавказца за горло и поднял его над полом. Тот судорожно засучил ногами, как суслик в когтях у беркута, и выронил бутылку пива, которая с грохотом разбилась на множество мелких осколков, заливая пол светлой жидкостью, весьма похожей на мочу.

Все разговоры в до того болтливой очереди стихли, и воцарилась напряженная, чуть ли не звенящая тишина, словно Якушев достал из-за пазухи пистолет и наставил его на кассира, требуя деньги, или показал всем пояс шахида, недвусмысленно намекая на то, что всего лишь одно неверное движение – и он отправит половину покупателей, если не всех, на тот свет.

Кавказец захрипел, выпучив глаза. Якушев чуть ослабил стальную хватку, опасаясь, что, чего доброго, этот невоспитанный подонок отбросит коньки, а это уже может квалифицироваться по соответствующей статье Уголовного кодекса, чего Юрий, собственно, не хотел.

Какая-то старушка завопила: «Что ж ты делаешь, душегуб окаянный!» Но люди не поддержали ее, опасаясь вмешиваться.

Все это время приятель кавказца молчал, не сводя отупелого взгляда с Якушева, боялся, наверно, что вот-вот тот возьмется и за него. Ни словом, ни жестом он даже не попытался как-то помешать организованному Якушевым воспитательному процессу, словно потерял дар речи.

– Веди себя нормально, и тогда проживешь долго и счастливо, – назидательно сказал Юрий, разжимая стиснутую ладонь. – А если будешь так еще делать, то я не удивлюсь, если тебя найдут потом в какой-нибудь канаве или подъезде.

Смертельно оскорбленный джигит с трудом перевел дыхание и попытался покарать обидчика, нанеся резкий и прямой удар правым кулаком.

Якушев плавно увернулся и, пропустив мимо бока летящее тело кавказца, коротко ткнул его локтем в позвоночник, после чего кавказец рухнул как подкошенный, раскинув руки в стороны.

Охранник издалека наблюдал за происходящим, но не торопился вмешиваться. По своему опыту он знал, что иногда лучше получить нагоняй от начальства и лишиться премии, чем встрять в чужую разборку и, чего доброго, получить удар ножом в брюхо или, того хуже, пулю из пистолета.

Юрий понимал, что кто-то из «сердобольных» граждан наверняка вызвал уже полицейских, а те не преминут забрать его в отделение, чтобы там угрожать завести уголовное дело и, прикрываясь этим мотивом, выкачать из него побольше денег, поэтому, чтобы не доводить ситуацию до столь глупой и банальной концовки, чертыхнувшись, зашагал из магазина, оставив на полу корзинку с продуктами. Ладно, с голоду не умрет, хотя шпротов действительно жалко.

Дождь несколько стих. Якушев достал из помятой пачки сигарету и закурил. Дым попал в глаза, и Юрий, недовольно поморщившись, повел плечами.

Якушев давно уже собирался бросить курить, да вот все как-то не получалось. Каждый раз после перенесенного стресса рука автоматически тянулась к пачке сигарет, как рот младенца тянется к маминой груди. Курить Якушев научился, когда принимал участие в боевых действиях, вечно пребывая на грани жизни и смерти. Все было достаточно просто: «Или ты его, или он тебя». Как тут не закуришь, когда остался в живых и отправил на тот свет своего врага?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.