Сентиментальная лирика о любви

Казакова Римма Федоровна

Жанр: Поэзия  Поэзия    2013 год   Автор: Казакова Римма Федоровна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сентиментальная лирика о любви (Казакова Римма)

Стихотворения

Из первых книг

Из первых книг, из первых книг,

которых позабыть не смею,

училась думать напрямик

и по-другому не сумею.

Из первых рук, из первых рук

я получила жизнь, как глобус,

где круг зачеркивает круг

и рядом с тишиною – пропасть.

Из первых губ, из первых губ

я поняла любви всесильность.

Был кто-то груб, а кто-то глуп,

но я не с ними – с ней носилась!

Как скрытый смысл, как хитрый лаз,

как зверь, что взаперти томится,

во всем таится Первый Раз —

и в нас до времени таится.

Но хоть чуть-чуть очнется вдруг,

живем, как истинно живые:

из первых книг, из первых рук,

из самых первых губ, впервые.

«Мы молоды. У нас чулки со штопками…»

Мы молоды. У нас чулки со штопками.

Нам трудно. Это молодость виной.

Но плещет за дешевенькими шторками

бесплатный воздух, пахнущий весной.

У нас уже – не куклы и не мячики,

а, как когда-то грезилось давно,

нас в темных парках угощают мальчики

качелями и квасом, и кино.

Прощаются нам ситцевые платьица

и стоптанные наши каблучки…

Мы молоды. Никто из нас не плачется.

Хохочем, белозубы и бойки!

Как пахнут ночи! Мокрым камнем, пристанью,

пыльцой цветочной, мятою, песком…

Мы молоды. Мы смотрим строго, пристально.

Мы любим спорить и ходить пешком.

Ах, не покинь нас, ясное, весеннее,

когда к нам повзросление придет,

когда другое, взрослое везение

нас по другим дорогам поведет!

От лет летящих никуда не денешься,

но не изменим

первым «да» и «нет».

И пусть Луны сияющая денежка

останется дороже всех монет.

Жизнь – наковальня. Поднимайте молоты!

На молодости – главные дела.

Мы молоды. Мы будем вечно молодо

смотреться в реки, в книги, в зеркала…

«Мальчишки, смотрите, вчерашние девочки…»

Мальчишки, смотрите, вчерашние девочки,

подросточки – бантики, белые маечки —

идут, повзрослевшие, похудевшие…

Ого, вы как будто взволнованы, мальчики?

Ведь были – галчата, дурнушки, веснушчаты,

косички-метелки… А нынче-то, нынче-то!

Как многоступенчато косы закручены!

И – снегом в горах – ослепительно личико.

Рождается женщина, и без старания —

одним поворотом, движением, поступью —

мужскому, всесильному мстит за страдания,

которые выстрадать выпадет после ей.

О, будут еще ее губы искусаны

и будут еще ее руки заломлены

за этот короткий полет безыскусственный,

за то, что сейчас золотится соломинкой.

За все ей платить тяжело и возвышенно,

за все, чем сейчас так нетронуто светится,

в тот час, когда шлепнется спелою вишенкой

дитя в материнский подол человечества.

Так будь же мужчиной, и в пору черемухи,

когда ничего еще толком не начато,

мальчишка, смирись, поступай в подчиненные,

побегай, побегай у девочки в мальчиках!

Офицерская жена

Поделись со мною скукой,

офицерская жена…

По-армейски очень скупо

начинается весна.

Муж уехал на маневры.

Жди.

У двери долго стой.

Прямо действует на нервы

запах лиственниц густой!

На судьбу свою посетуй,

подосадуй на себя:

от порога

за полсвета

увела тебя судьба!

«Не гляди, что на погоне…»

Не глядела. Знает сам.

И скомандовал:

– По коням! —

встречный ветер двум сердцам.

Дождик каплет,

дождик каплет…

Пограничный гриб, как зонт…

Здесь не Сочи и не Капри.

Здесь военный гарнизон.

Для тебя здесь нет работы.

А пойти —

куда пойти?

На резиновые боты

Налипает полпути!

Варишь, шпаришь, прибираешь,

половицами скрипя,

и носки ему стираешь,

улыбаясь про себя.

По вопросам нерешенным

с грудой

«что?»

и «отчего?»

ты идешь судачить к женам

однокашников его…

Так живешь ты?

Или в чем-то

я ошиблась невзначай?

У тебя чертою четкой

возле добрых губ

печаль…

Муж уехал на маневры.

У соседей целый день

заунывно и манерно

патефон зовёт мигрень…

Проклинаешь в сотый раз ты

все:

от вышивки до луж!

…Но —

чубатый и горластый —

вот вернулся он,

твой муж.

Сапоги его в потеках,

плащ забрызган и измят.

Ты бежишь к нему в потемках

коридором наугад.

Ты бежишь —

домашним духом, —

позабыв,

что дома гость…

Окрыленно

перед другом

разлетелись руки врозь!

Ты прости,

что в этот вечер,

в этот ваш семейный час

я в гостях у вашей встречи,

я в свидетелях у вас…

И не густо —

и не пусто.

За столом сидим втроем

и под кислую капусту

водку рисовую пьем.

Все в порядке,

все на месте.

Так бы можно до утра.

Только —

до того вы вместе,

что я чувствую:

пора.

Завтра мне в вагон —

и дальше:

люди,

встречи,

города…

Может, не простимся даже…

Загадаю, как всегда:

что ж с собой из вашей части

взять на память я должна?

Поделись со мною

счастьем,

офицерская жена.

«Не ходи за мной, как за школьницей…»

Не ходи за мной, как за школьницей,

ничего не сули.

И не хочется, и не колется —

не судьба, не суди.

Я еще ничуть не вечерняя,

Я пока на коне.

Я еще такая ничейная —

как земля на войне.

Не держи на леске, на поводе,

на узде, на беде,

ни на приводе, ни на проводе,

ни в руках и нигде!

Все, что вверено, что доверено,

разгоню, как коня.

Ой, как ветрено,

ой, как ветрено

в парусах у меня!

Не кидайся лассо набрасывать:

я тебе не мустанг.

Здесь охота – дело напрасное

в этих вольных местах.

Сквозь Вселенную конопатую,

чем бы ты ни смутил,

я лечу, верчусь и не падаю

по законам светил.

У меня свое протяжение,

крупных звезд оселки…

Ну а вдруг

твое притяжение —

не узлы, не силки?

И когда-нибудь мне, отважась, ты

скажешь так, что пойму:

как тебе твоя

сила тяжести

тяжела одному…

Осень

Все в природе строго.

Все в природе страстно.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.