Большая Засада

Амаду Жоржи

Жанр: Современная проза  Проза    2013 год   Автор: Амаду Жоржи   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Большая Засада (Амаду Жоржи)

Жоржи Амаду

Большая Засада

Посвящается Зелии в странствиях

Алисе и Джорджу Рейллард, Энни-Клод Бассет и Антуанетте Хеллери в Париже

Лижии и Фернанду Сабину

Итассусе и Раймунду Са Баррету в память о Базилиу де Оливейра

В некоторых словарях, энциклопедиях и биографических справках говорится, что я родился в Пиранжи. На самом деле произошло нечто противоположное: это я видел рождение и рост Пиранжи. Когда я проезжал через это местечко в первый раз, возвышаясь в седле отцовской лошади, там были только три одиноких домика, а железнодорожная станция находилась далеко, в Секейру де Эшпинью.

Ж. А. Мальчик-грапиуна

Какао — главный плод твоих невзгод;

Какао — тщетная жизнь и честная смерть.

Элиу Полвора. Сонеты моему покойному отцу

Люди могут выдержать наводнение и чуму, но не закон. Он побеждает.

Лупишсиниу, выживший

Празднования семидесятилетия со дня основания Иризополиса [1] и пятидесятилетия со дня провозглашения его городом, центром комарки, [2] и появления здесь муниципалитета вызвали некоторый резонанс в прессе на юге страны. Чтобы добиться такого оживления, мэру пришлось потратить значительную сумму, но критике за это он не подвергся: все делалось ради славы Иризополиса — чтобы все узнали о его эпическом прошлом и блестящем настоящем. И это заслуживает одобрения и хвалы. Кроме того, газеты Рио и Сан-Паулу известили о главных событиях, которые придали празднествам исключительный блеск. Особый упор делался на двух церемониях, чрезвычайно торжественных: открытии бюстов полковнику Пруденсиу де Агиаре и доктору Инасиу Перейре, установленных на городских площадях — на той, что перед мэрией, и на той, что перед кафедральным собором.

С тех пор как в политике произошел переворот, положивший конец власти той шайки, которая правила после смерти отца и сына Андраде, фазендейру хозяйничал в управе долгие годы. Он то сам являлся главой муниципалитета, то назначал на это место своих ставленников: родственников или приятелей. Доказательства административных дарований полковника и его преданности делу были видны повсюду и стали предметом всеобщего восхищения. Например, улица, вымощенная английской брусчаткой, — привезенной — да-да! — прямо из Англии, была гордостью жителей Иризополиса, тогда как обвинения в хищении общественных средств со временем совершенно забылись.

Что касается доктора, то он в качестве друга, гражданина и советника, обладавшего выдающимися способностями, занимал самые высокие посты и выполнял самые ответственные поручения. Он возглавлял комиссию, созданную с достойной уважения целью — привлечь средства для строительства кафедрального собора. Этот великолепный католический храм был еще одним предметом коллективной гордости, символом веры и идеализма храбрецов, зараженных отвагой двух достойных первопроходцев, заложивших вместе с ними первый камень в основание этого поселения. Опытный администратор, доктор сумел одновременно возвести церковь и элегантное бунгало. Даже в разгар политических распрей противникам не удалось доказать ни один из многочисленных наветов, порочивших его честь. Обвинить легко, доказать трудно.

Были написаны хвалебные статьи, с неизбежной напыщенностью и риторикой прославлявшие деяния полковника и доктора, полные патриотизма, уроков истории, примеров для подражания последующим поколениям. Все, как того требует мода, на развлечение знаменитостям, интеллектуалам и молодежи — надежде родины, и, наконец, всех, кто способен признать и оценить направленные на благо общества героизм и набожность прославленных предков.

Таким образом, вся Бразилия от Ойапоке до Шуи могла созерцать в зареве торжественного фейерверка сверкающее лицо Иризополиса — общины, давним безветренным днем рожденной радугой для мира и братства среди людей, как написал в своем верлибре главный местный поэт, удостоенный всяческих похвал, — его имя вы, несомненно, слышали.

В своих юбилейных опусах литераторы, политики и журналисты почти всегда опускали первоначальное название города. На забвение его обрекли вполне очевидные причины. Прежде чем стать Иризополисом, город именовался Большой Засадой.

* * *

Я говорю «нет», когда все в унисон твердят «да». Я хочу открыть и выявить темную сторону, ту, что была стерта из учебников истории как бесславная и позорная; я хочу спуститься к отвергнутому истоку, почувствовать замес глины, грязи и крови, способный смело встретить и победить насилие, властолюбие, мелочность, законы цивилизованного общества; я хочу рассказать о грязной любви, процветавшей тогда, когда еще не был возведен алтарь добродетели. Я говорю «нет», когда все говорят «да». Я обязан это делать. Это моя единственная задача.

МЕСТО

Натариу да Фонсека, надежный человек, готовит засаду в подходящем месте

1

Еще до того как здесь появился дом, у подножия холма на левом берегу реки возникло кладбище. Камни у входа указывали на неглубокие могилы, в которых в последние утренние часы, ближе к полудню, были зарыты трупы. Именно тогда верхом, во главе нескольких наемников, представлявших собой жалкую кучку из четырех человек, оставшихся на фазенде, появился наконец полковник Элиаш Далтру и оценил масштаб бедствия. Рассказать о случившемся было некому — в живых не осталось ни одного бандита.

Полковник осмотрел окровавленные тела. Берилу умер с револьвером в руках, даже не успев выстрелить, — пуля разнесла ему голову. Полковник отвел взгляд. Он понял, что эта резня означала конец. У него уже не было средств продолжать. Подавив горечь, он не подал виду — не позволил, чтобы остальные поняли, — лишь повысил командный голос, отдавая приказы.

Несмотря на непогоду — дождь хлещет, черные облака нависли, раскаты грома сотрясают заросли, — несколько стервятников, привлеченных кровью и вывернутыми внутренностями, кружили над людьми, которые таскали трупы и рыли могилы.

Они спешили, им нужно было успеть до того, как распространится зловоние.

2

До въезда на мост они скакали молча. Наконец Натариу, который ехал в авангарде эскорта, сопровождавшего полковника от железнодорожной станции в деревне Такараш, замедлил шаг своего мула, поравнялся с хозяином и вкрадчиво сказал:

— Я знаю очень подходящее место, полковник. Могу показать его, если ваша милость захочет немного отклониться от дороги, где-то с пол-лиги. Это чуть впереди, вверх по реке.

Подходящее место? Подходящее для чего? То, что сказал мамелуку, [3] оказалось настолько кстати, что полковник Боавентура Андраде испугался. Дона Эрнештина, его благочестивая супруга, знавшая толк в спиритизме, утверждала, что некоторые люди обладают даром читать чужие мысли. Вместе с сыном Вентуриньей, студентом юридического факультета, фазендейру оказался однажды в столичном театре на представлении фокусников и телепатов и был поражен, буквально потрясен неким факиром и его женой блондинкой, которая заслуживала более породистого мужчины, чем хлюпик с остроконечной бородкой. Тощий, с впалыми щеками, восковой кожей, этот тип хлипкого телосложения был зато сведущ в гадании, читал тайные мысли в чужих головах, как будто они были написаны на листе бумаги. Вентуринья, педант, без пяти минут бакалавр, утверждал, что все это не более чем трюки, но так и не смог привести доказательств и убедительных объяснений. Полковник предпочитал не углубляться в эти загадки. Это был человек почти легендарной храбрости, ничто на этом свете не пугало его. И все же он испытывал неконтролируемый страх перед сверхъестественными силами. Ему нужно было подходящее место, но как Натариу об этом узнал?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.