Библейские вольнодумцы

Рижский Моисей Иосифович

Жанр: Религия  Религия и эзотерика    1992 год   Автор: Рижский Моисей Иосифович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Библейские вольнодумцы ( Рижский Моисей Иосифович)

Иов — "Обличающий бога"

Я взглянул окрест меня — душа моя страданиями человечества уязвлена стала.

А. Н. Радищев

Введение

"Был человек в стране Уц, Иов — имя его…"' Эпически спокойно и как будто бесстрастно звучит это начало библейской Книги Иова — одного из самых замечательных произведений философской поэзии древности.

Здесь и в дальнейшем цитаты из Книги Иова даны в переводе автора, который в ряде мест существенно отличается от синодального русского перевода (в дальнейшем СП). Цитаты из других книг Библии даны в основном по СП с некоторыми отклонениями там, где этим достигается большая точность и ясность перевода и близость к оригиналу. Необходимо иметь в виду следующее: в СП для обозначения божества употребляются три слова — "Бог", "Господь" и "Вседержитель". 1. "Бог"- этому слову в еврейском тексте соответствуют слова "эл", "элоах", "элохим"- имена нарицательные для понятия "божество" ("элохим" является, точнее говоря, множественным числом слова "элоах" "бог"). 2. "Господь"- это слово СП, следуя традиции древнейшего перевода Библии на греческий язык (так называемой Септуагинты), применяет в тех случаях, когда в древнееврейском оригинале встречается имя собственное иудейского бога — Яхве (в христианской богословской традиции это имя стало позже произноситься ошибочно — Иегова). "Господь" не является переводом слова "Яхве", истинный смысл которого наукой в точности не установлен. 3. "Вседержитель" — употребляется в СП в тех случаях, когда в еврейском тексте встречается другое имя собственное бога — Шаддай, этимология которого также неясна.

В нашем переводе мест из Книги Иова, а также во всех цитатах из других книг Ветхого завета "эл", "элоах", "элохим" регулярно переводятся как "бог"; имена же собственные "Яхве" и "Шаддай", как это обычно практикуется в научных переводах Библии, оставлены без перевода.

Судьба этой книги во многих отношениях удивительна. С тех пор как в III или, может быть, во II в. до н. э. Книга Иова вошла в число священных писаний иудейской религии, на протяжении свыше двух тысячелетий иудейская синагога и христианская церковь обычно рекомендовали и рекомендуют это произведение как в высшей степени поучительное и утверждающее в вере, а герой книги стал на века эталоном, образцом праведника (см. Иак. 5:10–11) для верующих по крайней мере этих двух религий. И в то же время едва ли какое-нибудь другое произведение из числа вошедших в Ветхий завет вызвало столько разногласий и споров между экзегетами и критиками Библии. Споры продолжаются и в наши дни.

Уже в V в. христианский епископ Феодор Мопсуэстский учил, что Книга Иова — это просто литературное произведение вроде греческой трагедии, которое сочинил некий автор, обладавший большими познаниями, но не меньшим тщеславием и не слишком благочестивый. И этот автор приписал Иову речи, совершенно не подходящие для человека, исполненного мудрости и добродетели, и вдобавок богобоязненного.

Что касается еврейских средневековых комментаторов Библии, то расхождения между ними во взглядах на Книгу Иова, а еще более в оценке самого Иова просто поразительны. "В то время как одни рассматривают Иова как святого, — замечает по этому поводу американский библеист Н. Глетцер, — другие видят в нем скептика-бунтаря, или дуалиста, или человека, кото

///////////////////////////// пропуск в 2 стр

он его не устраняет? [1] Проблема теодицеи, в сущности, и сводилась к тому, чтобы найти какой-то выход из этого логического тупика.

В условиях первобытнообщинного строя люди попросту не испытывали необходимости в теодицее. В те времена они верили в существование множества духов или богов, которым приписывали различные сверхъестественные способности, но отнюдь не считали их ни всемогущими, ни всезнающими и вообще рассматривали их как существа, весьма далекие от совершенства в любом смысле, в том числе и этическом. Представляя себе духов и богов в человеческом или зверином облике, люди приписывали им и соответствующие образ мышления, эмоции, поведение.

Характерной чертой первобытнообщинного строя был коллективный характер сознания. Не зная иных общественных связей, кроме кровнородственных, человек переносил их также на мир сверхъестественного. В силу этих воображаемых связей между людьми и духами члены родоплеменной группы должны были оказывать преимущественное внимание своим родовым духам, но вместе с тем они имели основание видеть в этих духах своих сверхъестественных покровителей, помощников и защитников, в то время как от "чужих" духов, в особенности покровителей других, враждебных родов, всегда можно было ожидать неприязненного отношения. Впрочем, и к "своим" духам также следовало относиться с известной опаской.

Важно было сохранить их благожелательное отношение — почтительным обращением, дарами и пр., не обидеть, не оскорбить их, не разгневать [2] , что не всегда оказывалось простым делом, потому что эти сверхъестественные существа способны были и на беспричинную вспышку гнева и на ничем не оправданную жестокость как по отношению к целому коллективу, так и к отдельному человеку. Вообще духи и боги отнюдь не отличались беспристрастием, скорее наоборот. Один человек мог без всяких особенных заслуг стать любимцем бога, другого также без всякой основательной причины божество могло невзлюбить и преследовать всю жизнь. Наконец, богами в их отношении к людям нередко руководили и такие низменные чувства, как зависть или страх — зависть к чрезмерно преуспевающему, удачливому человеку, страх перед тем, что люди, слишком далеко продвинувшись в познании мира и став в связи с этим слишком могущественными, могут каким-то образом сделаться опасными для богов.

Такие представления о мире сверхъестественных существ сложились у людей еще в самых ранних формах религии, но в силу консервативности религиозного сознания сохранялись, естественно, в измененном виде, и на более поздних этапах — вплоть до наших дней. Древние греки верили, что главной причиной Троянской войны, принесшей столько бедствий не только побежденным троянцам, но и победителям грекам, была ссора между тремя тщеславными богинями, ссора, в которой люди совсем не были виновны. Этическое оправдание гомеровского Зевса было невозможным и бессмысленным делом, его поступки, как поступки любого земного тирана, сплошь и рядом объяснялись прихотью, капризом или мотивами, неприглядными даже с точки зрения общепринятой человеческой морали. И однако на какой-то ступени развития греческой религии именно Дикэ — богиня справедливости — стала первой советницей и помощницей Зевса. И факт этот совсем не случаен.

По мере того как происходило становление классового общества с его делением на эксплуататоров и эксплуатируемых, богатых и бедных, неизбежно должны были меняться и все надстроечные формы, в том числе этические и религиозные представления людей. Формировалось государство — аппарат, который помогал угнетающим классам держать в повиновении угнетенных. Важно, однако, не упускать из виду и то обстоятельство, что государство в классовом обществе должно было решать и ряд — важных общенародных задач.

Если в эпоху родового строя, в случае нужды род в целом вставал на защиту отдельных своих слабых обиженных членов, то в условиях раннеклассового общества, когда члены разных родов перемешались и родовые связи все больше слабели и рвались, эта функция неизбежно должна была перейти к государству. Конечно, государство в классовом обществе являлось прежде всего "государством самого могущественного, экономически господствующего класса" (Энгельс). Но именно господствующий класс был прежде всего заинтересован в том, чтобы широкие народные массы видели в государстве силу, стоящую выше эгоистических интересов отдельных лиц и классов и, более того, склонную и способную встать на сторону слабого и угнетенного и защитить его от насилия со стороны более могущественных. Это было важно потому, что только таким образом можно было укрепить авторитет государства в глазах широких народных масс. А ради этой цели стоило в некоторых случаях поступиться интересами отдельных представителей господствующего класса, поскольку того требовали интересы класса в целом. Не случайно в одном из древнейших классовых законодательств — знаменитом своде законов вавилонского царя Хаммурапи (XVIII в. до н. э.) — ряд статей защищает интересы несостоятельных должников от чрезмерной алчности и жестокости заимодавцев-ростовщиков, мелких торговцев от крупных купцов-тамкаров, рядовых воинов — от несправедливых притязаний их начальства.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.