Жемчужина Лабуана (сборник)

Сальгари Эмилио

Серия: Пираты Малайзии – Сандокан [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Жемчужина Лабуана (сборник) (Сальгари Эмилио)

Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства

Переведено по изданию «I pirati della Malesia», di Emilio Salgari; Carroccio Editore; Bologna, 1964

Жемчужина Лабуана

Глава I

Пираты Момпрачема

Всю ночь над островом Момпрачем 20 декабря 1849 года бушевал неистовый ураган.

Черные облака, будто лошади, сорвавшиеся с привязи, неслись в темных небесах. Яростный ветер, казалось, с каждой минутой усиливается и усиливается. Бурный тропический ливень обрушивал на остров потоки воды. Шторм, бушующий третьи сутки, с пушечным гулом разбивал чудовищные волны о его каменистые берега.

Этот островок, лежащий в нескольких сотнях миль от западных берегов Борнео, известного также как Калимантан, имел дурную славу убежища грозных пиратов. Неудивительно, что он пользовался дурной славой у моряков. Но сейчас он казался необитаемым. Ни в хижинах, что прятались от гнева стихии под сенью огромных деревьев, ни на судах, замерших на якоре посреди бухты, ни в темных рощах, окруживших поселение пиратов, не было видно ни огонька. Лишь на восточном мысу, скалистой оконечности острова, выдававшемся далеко в море, мерцали две точки – два ярко освещенных окна.

В доме, одиноко стоявшем среди полуразрушенных укреплений, в одиночестве сидел у стола мужчина. Самый глухой час ночи, казалось, был для него ничем не хуже светлого дня. Это был человек лет тридцати, смуглокожий, с лицом энергичным и мужественным, исполненным восточной, чуть суровой красоты. Его черные, как смоль, вьющиеся волосы длинными прядями падали на плечи, коротко подстриженная борода подчеркивала слегка впалые щеки, а крутые брови, точно две арки, подпирали высокий лоб, выдавая недюжинную смелость и отвагу.

Справа у стены стоял турецкий диван, а напротив – заваленная нотами старинная фисгармония. Повсюду были развешаны и в беспорядке разбросаны редкие и немыслимой ценности вещи: старинные картины, принадлежавшие кисти известных мастеров, древние фолианты в кожаных переплетах, сверкающий хрусталь и тончайший фарфор. В углах пылились шкафы из черного и красного дерева. Их полки ломились от ларцов и шкатулок, золотых и серебряных ваз – в любой из них можно было в избытке найти жемчужные ожерелья, бриллиантовые подвески, старинные камеи, кольца и браслеты с драгоценными камнями. Все это переливалось в свете лампы, вспыхивая мириадами искорок и бликов всех цветов.

Подле дивана на длинном столе были разложены карты и лоции, навигационные приборы и подзорные трубы. А над диваном стена была увешана разнообразным оружием, холодным и огнестрельным, всех стран и времен. Здесь можно было найти дамасские клинки и разнообразные кинжалы, сабли в драгоценных изысканных ножнах и старинные пистолеты. Картину довершали карабины новейших систем.

Человек, сидевший у стола, был погружен в глубочайшую задумчивость. Казалось, он не видит и не слышит ничего. Он сидел так уже долго, не меняя положения. Наконец резкий удар грома, потряс до самого основания весь дом и вывел незнакомца из задумчивости. Он быстро встал, отбросил назад волосы и прошелся по комнате, бесшумно попирая остроносыми сапогами драгоценные ковры.

– Полночь… – пробормотал он. – Идут пятые сутки, а Янес все не возвращается.

Он поднял бокал с вином, медленно выпил его и задумчиво подошел к фисгармонии. Прошелся нервными пальцами по клавиатуре, извлекая низкие, мрачно звучавшие звуки, и тут же оборвал мелодию. Несколько последних нот утонули в завываниях ветра и шуме бури.

Вдруг он повернул голову и прислушался к чему-то: похоже за этим шумом снаружи, за стенами дома, он уловил какой-то долгожданный звук. Потом набросил плащ и вышел в бурю. Широко и уверенно шагая, он прошел вдоль укреплений и остановился на самом краю скалы, в подножье которой неистово билось бушующее море. Ветер трепал его волосы, дождь потокам и стекал по лицу, но он стоял неподвижно, как скалистый мыс у него под ногами, и жадно вдыхал порывы бури, устремив взгляд в темноту.

Короткая вспышка молнии на миг осветила морскую даль. Черноволосый незнакомец увидел суденышко, которое входило в бухту, лавируя среди кораблей, стоявших на якоре.

– Это Янес, – его голос выдавал с трудом скрываемое волнение. – Наконец! Пора…

Четверть часа спустя человек в широком плаще с капюшоном, с которого ручьями стекала вода, решительно распахнул дверь. Мы уже видели, как нетерпеливо его ждал хозяин этого странного дома.

– Здравствуй, Сандокан! – сказал он с чуть заметным португальским акцентом, сбрасывая плащ и снимая с плеча спрятанный под ним карабин. – Брр! Какая адская ночь!

– Да, дорогой Янес, – улыбаясь, ответил хозяин. – Я уже начал беспокоиться за тебя.

Он наполнил вином два хрустальных бокала и протянул один из них Янесу.

– Выпей, друг мой!

– За твое здоровье, Сандокан.

– За твое.

Они опрокинули бокалы и уселись за стол напротив друг друга.

Янес был несколько старше своего товарища: тридцати трех или тридцати четырех лет. Среднего роста, хоть и крепкого сложения, он не привлек бы к себе особого внимания, если бы не острый взгляд глубоко посаженных серых глаз. Это в сочетании с волевым подбородком и плотно сжатыми губами указывало на сильный характер. Сразу же становилось ясно, что человек этот много пережил и многое в своей жизни повидал.

– Ну, Янес, – с нетерпением спросил Сандокан, – ты видел эту девушку?

– Нет, но многое о ней узнал.

– Ты не высаживался на Лабуан?

– Я все время кружил поблизости. Но ты же понимаешь, что на берег, охраняемый английскими канонерками, мало подходит для высадки людей нашего сорта.

Сандокан невесело усмехнулся другу.

– Расскажи мне о девушке. Кто она?

– О ней говорят, что это она необыкновенно красива: волосы светлые, как золото, глаза голубые, как море, а лицо так прекрасно, что способно околдовать любого. К тому же она очень умна, и у нее очень приятный голос – когда она начинает петь, местные жители приходят под ее окна, чтобы послушать. Говорят, что она к тому же очень добра… Одним словом, души в ней не чают.

– Кто она, чья дочь?

– Одни говорят, что дочь какого-то колониста, другие называют английского лорда, а третьи уверяют, что она родственница губернатора Лабуана. Но толком я разведать этого не смог.

– Странно, странно… – пробормотал Сандокан, прижав руку ко лбу.

– Что ты хочешь сказать? – спросил Янес.

Но Сандокан не ответил. Он решительно поднялся, подошел к фисгармонии и пробежал пальцами по клавишам – его охватило нешуточное волнение. Зазвучала музыка, столь порывистая и страстная, что заглушила ненависть стихии за окнами.

Янес, взглянув на него, ограничился лишь тонкой улыбкой. Он взял со стола бокал и с видом уставшего человека откинулся в кресле, смакуя драгоценное вино. Но Сандокан не дал ему сделать и пары глотков: он вернулся к столу и хлопнул по нему ладонью так яростно, что бокалы зазвенели на нем, а сам стол покачнулся.

Это был совсем не тот человек, что минуту назад стоял перед Янесом: теперь его лоб был нахмурен, губы крепко сжаты, глаза, казалось, излучают яростный свет. Но именно таким его и знали все пираты Момпрачема, пираты, которые уже десять лет подряд с удовольствием называли его своим предводителем.

Множество кораблей исчезло за эти годы у берегов Малайзии, множество сокровищ перекочевало из их трюмов на Момпрачем. Это был человек, чья необычайная храбрость и отвага снискали ему прозвище Тигра Малайзии.

– Янес! – в голосе Тигра сейчас звенел металл. – Что делают англичане на Лабуане?

– Укрепляются, – спокойно отвечал португалец.

– Они замышляют что-то против меня?

– Думаю, что да.

– Ну что ж, пусть только сунутся в мой Момпрачем! Я покажу им, что значит приблизиться к логову Тигра. Он, клянусь, уничтожит их всех до последнего и выпьет их кровь. Что они говорят обо мне?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.