Приключения полковника Дэниела Буна

Филсон Джон

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Приключения полковника Дэниела Буна (Филсон Джон)

Annotation

Первое повествование о жизни легендарного американского фронтирсмена Дэниела Буна (1734-1820). Впервые было опубликовано как приложение к книге Джона Филсона «Открытие, заселение и нынешнее состояние Кентукки» (1784). Хотя повествование о жизни Буна ведётся от лица самого фронтирсмена, его настоящим автором был Филсон. С этой небольшой «автобиографии» началась слава Буна в Америке и в Европе. Текст перешёл в общественное достояние, оригинал доступен в сетевых библиотеках. Здесь представлен первый перевод на русский язык.

https://sites.google.com/site/dzatochnik

Джон Филсон

notes

1

2

3

4

5

Джон Филсон

Приключения полковника Дэниела Буна

Любопытство суть естественный признак человеческой души, и диковинные вещи сильно влияют на наши чувства. Позвольте этим силам действовать, освободитесь от корысти или общественных суждений, и со временем воля провидения раскроется, и мы узрим в наших поступках, независимо от их причин, проявление божьего замысла. Например, мы видим, как Кентукки, некогда мрачная пустыня, обитель дикарей и зверей, стал цветущим садом. Этот край, отмеченный такой благосклонностью природы, сейчас стал обителью цивилизации. Это случилось в период, не имеющий равных в истории, в разгар свирепой войны, при самых суровых условиях для тех, кто переселяется в страну, столь удалённую от обитаемых частей континента. Здесь, где жестокая рука проливала невинную кровь, где в наших ушах звучали ужасные вопли дикарей и стоны униженных, сейчас мы слышим хвалу, воздаваемую нашему создателю. Здесь, где стояли жалкие вигвамы, презренные хижины дикарей, мы видим, как закладываются города, которые будут соперничать с величайшими городами земли. И мы видим, как Кентукки, лежащий на плодородных берегах великого Огайо, поднимается из тьмы к свету с блеском, равным блеску других звёзд американского небосклона.

Поселения этого края заслуживают достойного места в истории. Я участвовал в большинстве примечательных событий, и, ради удовольствия публики, кратко изложу обстоятельства своих приключений и эпизоды из своей жизни от первого прибытия в эту страну до настоящего дня.

Первого мая 1769 года я отказался от домашнего уюта и оставил свою семью и мирную обитель на реке Ядкин в Северной Каролине, чтобы по диким местам Америки следовать в Кентуккийскую страну вместе с Джоном Финли, Джоном Стюартом, Джозефом Холденом, Джеймсом Монэем и Уильямом Кулом. Наше дело увенчалось успехом. Седьмого июня, после долгого и утомительного путешествия по диким горам на запад мы очутились на Красной реке, где Джон Финли некогда торговал с индейцами, и с вершины горы с радостью осматривали прекрасную равнину Кентукки. Здесь я замечу, что некоторое время нас, словно в ознаменование будущих лишений, преследовало ненастье. В этом месте мы разбили лагерь, сделали укрытие от суровой погоды и принялись охотиться и исследовать местность. В этих бескрайних лесах мы обнаружили изобилие зверей всех видов. На этих обширных равнинах я увидел больше бизонов, чем видел коров в поселениях. Они ощипывали тростник и траву и ничего не боялись, потому что не ведали о силе человека. Иногда мы видели стада в сотни голов, а количество соляных источников поражало. В этом лесу, обители всех зверей, свойственных Америке, мы охотились с великим успехом, пока не наступило двадцать второе декабря.

В тот день мы с Джоном Стюартом бродили без всякой цели, и тогда судьба отвернулась от нас. Мы шли через огромный лес с мириадами деревьев, на некоторых из них пестрели цветы, на других наливались плоды. Природа здесь была собранием чудес и источником наслаждения. Здесь она проявляла изобретательность и ловкость в разных цветах и плодах, прелестно окрашенных, изящно оформленных и чарующе благоуханных. Мы развлекались видом бесчисленных животных, постоянно появлявшихся перед наши взором. На исходе дня, когда мы взобрались на вершину небольшого холма, из густых зарослей тростника вылетели индейцы и схватили нас. Для нас настала пора скорби. Индейцы отняли всё, что мы имели, и семь дней держали нас в плену, обходясь с нами обычным дикарским образом. Мы не выказывали никакого беспокойства или желания сбежать, поэтому они стали менее подозрительны. Однажды глухой ночью, когда мы лежали в зарослях тростника у большого костра, и сон сковал чувства индейцев, я понял, что не могу спать. Я дотронулся до своего спутника и осторожно разбудил его. Мы воспользовались благоприятной возможностью и скрылись, оставив индейцев спать. Мы направились в наш старый лагерь, но обнаружили, что он разграблен, а наши товарищи ушли домой. В это время мой брат Сквайр Бун, который с ещё одним искателем приключений пришёл в эту страну вскоре после нас и бродил по лесам, решил найти меня и случайно наткнулся на наш лагерь.

Несмотря на плачевные обстоятельства нашей компании и на наше опасное положение – мы были окружены враждебными индейцами, – мы испытали крайнее удовольствие от встречи в дикости. Так неодолимо дружба торжествует над неудачами, что скорби и лишения исчезают при встрече не только настоящих друзей, но и отдалённых знакомых, и их заменяет счастье.

Вскоре после этого Джон Стюарт, мой товарищ по плену, был убит дикарями, а человек, который пришёл с моим братом, вернулся домой. Мы оказались в опасном, безнадёжном положении. Мы ежедневно подвергались риску быть убитыми дикарями или зверями в стране, где, кроме нас, не было белых людей.

Хотя мы находились в мрачных диких местах, за многие сотни миль от своей семьи, думаю, что немногие испытывали счастье, равное нашему. Я часто наблюдал за своим братом. Как же мало природа требует для того, чтобы быть довольным. Блаженство, спутник довольства, следует искать, прежде всего, в своих сердцах, а не во внешних развлечениях. Я твёрдо верю, что человеку, в каком бы положении он ни оказался, для счастья не требуется ничего, кроме философии. Она состоит в полной покорности воле провидения, а покорная душа отыщет удовольствие даже на тропах, усеянных шипами и терниями.

Мы не пребывали в праздности, но каждый день охотились и построили хижину, чтобы защититься от зимних бурь. Зимой нас никто не тревожил, и первого мая 1770 года мой брат вернулся домой за новыми лошадьми и снаряжением, оставив меня одного, без хлеба, соли и сахара, даже без моих безмолвных товарищей – лошади и собаки. Признаюсь, я никогда прежде не испытывал такой величайшей необходимости в философии и стойкости. Гнетущие образы возлюбленной жены и семьи, которые тревожились из-за моего отсутствия и сложившегося положения, вставали перед моим взором. Тысячи ужасных предчувствий рождались в моём уме и, несомненно, склонили бы меня к меланхолии, если бы я потворствовал им и дальше.

Однажды я предпринял обход окрестностей, и разнообразие и красоты природы, которые я встретил в это чарующее время года, изгнали все угрюмые и досадные мысли. Ближе к исходу дня лёгкий ветерок прекратился и предоставил местность полнейшему спокойствию. Ни один лист не колыхался. Я достиг вершины горного хребта и, оглядевшись, с изумлённым восхищением узрел внизу бескрайнюю равнину, прелестнейший уголок земли. На другой стороне я видел знаменитую реку Огайо, которая с молчаливым достоинством катила свои волны и с непостижимой грандиозностью отмечала западную границу Кентукки. Вдали я видел горы, которые своими древними выступами пронизали облака. Всё было тихо. Я развёл костёр возле ручья с пресной водой и поужинал филе оленя, убитого мною несколько часов назад. Скоро мрачные ночные призраки захватили весь небосклон, и земля, казалось, задыхалась в парившей влажности. Дневная прогулка утомила моё тело и отвлекла моё воображение. Я лёг спать и не просыпался, пока солнце не рассеяло тьму. Я продолжил обход и за несколько дней исследовал значительную часть окрестностей, каждый день наслаждаясь так же, как в первый. Я вернулся в свой старый лагерь, который в моё отсутствие никто не потревожил. Я не всегда оставался в нём и часто спал в густом тростнике, надеясь избежать дикарей, которые, думаю, часто посещали лагерь, но, к счастью, в моё отсутствие. В таком положении я постоянно рисковал быть убитым. Сколь печально такое положение для человека, мучимого страхом, поскольку страх напрасен, если опасности нет, а если опасность есть, то он только умножает боль. На моё счастье, я был лишен этого досаждающего чувства, хотя у меня были величайшие причины подпасть под его влияние. В ночные часы меня занимали крадущиеся волки с их беспрестанным воем, а днём в этих обширных лесах перед моим взором всегда были всевозможные виды животных.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.