Люби меня вечно

Картленд Барбара

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Люби меня вечно (Картленд Барбара)

1

Карета остановилась, подбежал лакей и открыл дверцу. Из глубины кареты герцог властно спросил:

— Почему мы остановились?

— Одна из лошадей захромала, ваша светлость.

— Поскорее замените ее.

— Да, ваша светлость.

— Опустите подножку.

Лакей исполнил приказание, и герцог вышел из кареты.

Стоял тихий летний вечер. Легкий ветерок приятно освежал после жаркого дня. Солнце уже село. Бархатные сумерки окутали все вокруг. В небе между ветвями деревьев замерцали первые звездочки.

Герцог был знатоком лошадей. Для своей личной упряжки он выбрал потомков арабских скакунов. Родовые гербы украшали темно-синие стенки кареты, на лакеях были синие с серебром ливреи и напудренные парики.

Предоставив кучеру возиться с захромавшей лошадью, герцог Мелинкорт направился к лесу.

Немного отойдя, он обернулся, посмотрел на дорогу и с недоумением отметил, что остальных его карет еще не видно. Тяжелые берлины, которые везли багаж и остальных слуг, не поспевали за его запряженной четверкой личной каретой, предназначенной для быстрой езды.

Вскоре его мысли вернулись к разговору с премьер-министром перед отъездом из Лондона.

— Это трудная и опасная игра, Мелинкорт, — сказал ему Питт, — и я не знаю более подходящего человека для нее, чем вы. У них нет причин подозревать вас. Вы никогда не занимались политикой, а ваша репутация... гм... донжуана — достаточный повод для приятной прогулки в Париж.

Да, герцог не интересовался политикой, но он мог в полной мере оценить положение, в котором находилась страна, когда премьером стал Питт-младший. Версальский мир, подписанный в 1783 году, положил конец войне, в которой Британия противостояла всему миру: Франция, Голландия и Испания объединились против нее, чтобы помогать американским колонистам в войне за независимость. Россия, Дания, Швеция, Пруссия и Австрия подписали пакт о нейтралитете.

Британия была экономически истощена и находилась в абсолютной изоляции. Но прошло всего полгода, и Питту удалось наладить торговлю с Соединенными Штатами, возобновить связи с Францией. И это было только начало.

— Испанцы честолюбивы, — говорил Питт. — С ними надо проявлять осторожность. Австрия и Пруссия готовы вцепиться друг другу в глотки. Россия и Швеция соперничают. Чтобы восстановить равновесие сил, нельзя никого упускать из виду.

— Вы поставили перед собой очень трудную задачу, — сухо заметил герцог.

Но Питт, похоже, не слушал его.

— Сейчас Франция не склонна к нападению, — продолжал он. — Война обошлась ей в четырнадцать миллионов франков, но во Франции обожают интриги. Ее министры говорят одно, а имеют в виду нечто иное. Я хотел бы знать, на чьей действительно они стороне?

— И вы считаете, что я могу в этом помочь?

— Я уверен в этом, — ответил Питт, посылая герцогу одну из своих улыбок, которые пробуждали в собеседнике желание служить премьер-министру, чего бы это ни стоило.

В свои тридцать восемь лет герцог Мелинкорт имел репутацию человека жесткого и непростого. Он имел много друзей и не меньше — врагов. Он был богат, могуществен и славился неравнодушием к прекрасному полу. Впрочем, дамы сами были готовы отдать свое сердце высокому, атлетически сложенному красавцу.

— Так скажите точно, чего вы хотите от меня? — спросил он, прямо глядя в глаза собеседнику.

Все это вспомнилось герцогу, пока он стоял под деревом, прислушиваясь к шуму леса. Неподалеку пробежал заяц. Сверху, где-то в ветвях, лесной голубь устраивался на ночлег. Вдалеке ухала сова.

Если бы не эта фантастическая миссия, Мелинкорт сейчас был бы дома, в своем поместье.

Его красивый удобный дом в Мелине был полон старинными произведениями искусства и прочими ценностями, которые собирались много лет и передавались из поколения в поколение. В доме подавались превосходные обеды и изысканные вина, а каждый из гостей мог своим присутствием привнести нечто уникальное, неповторимое.

Питт тоже получил приглашение в Мелин как личность незаурядная. Тогда он занимал пост министра финансов. Его знакомые сомневались, что Себастьян Мелинкорт понравится молодому политику, но у них оказалось много общего. Результатом того визита и стало нынешнее пребывание Мелинкорта во Франции со столь щекотливым поручением.

Премьер-министр вручил герцогу весьма обширный план действий.

— Мне кажется, — сказал ему Питт, — что ваши сообщения будут более объективными, так как вы понятия не имеете об интригах, которые отнимают так много времени у нас, министров.

Все это убедительно звучало на Даунинг-стрит, но сейчас герцог понятия не имел, как добыть нужную Питту информацию. О политике Франции Мелинкорт имел весьма смутное представление.

И все-таки Мелинкорт был полон решимости добиться успеха, потому что вдруг почувствовал, что способен еще на что-то важное для страны, частичкой которой ощущал себя и которую очень любил.

Захромавшую лошадь заменили, и герцог направился к карете, мимоходом заметив неподалеку какую-то высокую стену, которая мрачно темнела на фоне ночного неба, освещенная луной. Над нею поднимались островерхие крыши. Похоже, это был еще один монастырь.

— До Шантийи осталось всего пять миль. Там мы заночуем, ваша светлость, и попытаемся найти кузнеца: подкова разболталась, — сказал форейтор.

Герцог кивнул и поднялся в карету.

Дверцу закрыли, карета тронулась. Мелинкорт откинулся на атласные подушки. Путешествие утомило его. Он предпочитал ездить верхом, но в Париж требовалось прибыть в соответствии с его положением посланца дружественной страны.

Мелинкорт отправил вперед своего кузена Гуго Уолтема, чтобы подыскать и подготовить особняк, где они остановятся. А уж Гуго позаботится о том, чтобы весь Париж знал о выдающемся человеке, который намерен нанести визит столице Франции.

Герцог зевнул. Слава Богу, завтра к вечеру они будут в Париже. И вдруг он ощутил, что не один в карете. Невольно напрягшись каждым мускулом, герцог нащупал в кармане пистолет. Свеча в серебряном плафоне отбрасывала тень на атласные подушки сиденья. На полу лежали пледы, и ему показалось, что под ними кто-то пошевелился. Герцог направил на пледы пистолет и схватил неизвестного.

— Кто вы? Что вы здесь делаете? — И застыл от неожиданности: огромные испуганные глаза смотрели на него с бледного личика, обрамленного блестящими волосами цвета темной меди.

— Кто вы? — немного мягче повторил вопрос герцог.

— Простите, месье! Простите. Я надеялась, что вы не заметите меня. Я только хотела доехать с вами до Шантийи.

— Как вы узнали, куда я направляюсь?

— Я слышала, как ваши слуги говорили об этом. Пока они возились с захромавшей лошадью, я проскользнула в карету.

Нежданная гостья говорила мягко, негромко и абсолютно правильно. Герцог отпустил ее плечо и с улыбкой указал ей место рядом с собой.

Девушка грациозно опустилась на сиденье.

Она оказалась очень юной и красивой. Правильные тонкие черты лица и длинные изящные пальцы говорили об аристократическом происхождении, а манеры — о прекрасном воспитании.

— Буду польщен, если смогу чем-нибудь вам помочь, мадемуазель, — учтиво произнес герцог. — Если вам нужно попасть в Шантийи, моя карета к вашим услугам.

Щеки девушки вспыхнули, а на губах промелькнула улыбка.

— Мерси, месье, вы очень добры. Но вы, вероятно, полагаете, что я немного... немного... нарушаю условности.

— Не мое дело судить, почему вы избрали такой способ путешествия, хотя, признаюсь, я заинтригован.

— Пожалуй, я должна объяснить, — тихо произнесла незнакомка. — Я сбежала из монастыря.

— Вы полагаете, вас будут преследовать?

— Думаю, да, — спокойно ответила девушка.

— Вероятно, нам следует представиться друг другу, мадемуазель. Я герцог Мелинкорт, к вашим услугам.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.