Четыре птицы

Ромм Михаил Ильич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Четыре птицы (Ромм Михаил)

Михаил Ромм

Четыре птицы

Творческий путь Михаила Ромма удивителен тем, что он идёт к вершине по своему собственному пути уверенно, твёрдо, без истерик и не сомневаясь, что поэзия нужна людям.

Его стихи приобретают в последние годы уже почти эпическое, глубокое и уверенное звучание…

Имя Михаила Ромма известно уже более 25 лет. Издатель самиздатовских рукописных журналов, наивный романтик, мечтающий спасти мир… Таким он был в 80-е годы. Будучи общественным деятелем и главным редактором газеты «Гуманитарный фонд» (конец-80-x – начало 90-х) М. Н. Ромм не стремился широко пропагандировать своё собственное творчество. Однако после 2000 года вышли две книги его стихотворений – «Заветное желание» (Москва – Тель-Авив, Э.РА, 2004) и «Мастер снов » (Москва – Тель-Авив, Э.РА, 2006), куда вошли стихи разных лет. Книги вызвали живую реакцию. Например, в «Независимой газете» появился материал Ларисы Кононовой, озаглавленный «Михаил Ромм жив! Последнего романтика вытащили из андеграунда», где вкратце напоминается об истории Гуманитарного фонда (см. ссылки).

Михаил Ромм, его деятельность, его творчество – это не музейный атрибут, а факт сегодняшней литературной реальности. Михаил лишен творческого эгоизма. Он открыт миру, а не зациклен на себе. Он любит людей, особенно – пишущих. Это и привело его в последние годы в издательство Э.РА, заместителем главного редактора которого он является с конца 2009 года. Работа в издательстве дала ему возможность продолжить своё любимое дело.

При его прямом участии учреждена Независимая премия «Живая литература» ( http://www.lname.ucoz.ru ), организован выпуск журнала «Последняя среда», проводятся заседания одноименного клуба каждую последнюю среду месяца. Можно с полным правом сказать, что Михаил Ромм – подвижник литературы.

Эвелина Ракитская

Четыре странные птицы

Четыре странные птицы

Поют в ночи для меня,

У трёх из них женские лица,

Четвёртая – из огня.

Одна мне поёт про радость

Всего, что дано сполна,

Про горечь жизни и сладость,

И песня её грустна.

Тихо поёт вторая,

Что совесть моя больна,

Что гибель мой мир ожидает,

И песня её грустна.

Третья поёт сердечно

О том, что сулит весна,

О том, что любовь не вечна,

И песня её грустна.

Четвертая исчезает,

Сгорает и восстаёт,

Надежда не умирает,

И радостна песнь её.

Алконост

Облака

Я славлю кучевые облака,

О, как они бессмысленно прекрасны.

Их плоть обманчива, их ткань тонка,

Их красота избыточна напрасно.

Они клубятся, преломляя свет,

И окружают солнце семицветьем,

И нет покоя им, и смерти нет —

Ведь своего не ведают бессмертья.

Зачем они? Награда ли? Намёк?

Надежда нам, в ничтожность заключённым?

Беспечной веры солнечный урок,

В который раз напрасно повторённый…

Спичечный кораблик

Мой корабль был из спичек склеен,

Лужу, как Титаник рассекал,

Муравей карабкался на рею,

Он как я – судьбы своей не знал.

Я стоял, чумазый и счастливый,

Весь промокший с головы до ног,

Но нырнул корабль в пучину слива,

И над ним сомкнулся водосток.

Мартовское солнце, воздух славный,

А на лужах радужные плёнки,

Может быть, тот день был в жизни главным —

День, когда я убежал с продлёнки.

Весёлые вещи

Весёлые вещи, ручьи, воробьи

И солнце, блестящее в луже,

Они отдают мне богатства свои,

А я им задаром не нужен.

И падают цепи на землю, звеня —

Раба отпускают на волю,

Они, тем не менее, учат меня

Искусству победы над болью.

И снова тепло, и безоблачно, и

На мире ни сколов, ни трещин.

Маршрутки, деревья, ручьи-воробьи —

Такие обычные вещи.

Весенняя щедрость

А Весна не жалеет нам ночи безлунной,

Птичьих песен ажурную вязь,

Запах вишен в цвету, запах зелени юной —

Отдаёт всю себя, не скупясь.

И господ и рабов, и больных обречённых,

Недовольных собой и судьбой,

И свободных пока, и пока заключённых,

Всех весна одаряет собой.

К тем, кто рвёт друг у друга добычу из пасти,

Одинаково тёплый привет,

Ничего нет доступнее этого счастья,

Ничего недоступнее нет.

Птичий гомон н свист

Птичий гомон и свист

В поцелуях дрожащего мая.

Чтоб ценить этот твист,

Надо жить,

На холодном ветру умирая.

В лужах город искрист,

Расставляет в отчаянье точки.

Остро пахнущий лист

Вылезает из треснувшей почки.

Есть в портфеле цветном

У Весны ещё хлебные крошки

Я бы стал воробьём,

Чтобы тёплую клюнуть ладошку.

Лучик солнечный, играй

Лучик солнечный, играй,

Это всё на самом деле:

Наша жизнь – цветущий май

В соловьиных чистых трелях.

Стужа, лютая зима,

Город зноем раскалённый,

Боль, сводящая с ума,

Праздник, в раму заключённый.

Жалко плачущий старик,

Умирающий ребенок,

Это только сонный крик,

Голос, сорванный спросонок.

Только морок это всё:

Жажда власти и наживы.

Май цветущий нас спасет:

В тёмной раме – май счастливый.

Подъёмный кран

Подъёмный кран – тропическая птица,

Загадочная надпись – ОСН-3

Москва-река на солнце серебрится,

И сладкой гарью дышат пустыри.

Сюда ведет проезд Южнопортовый,

В тоскливый шлакоблочный пейзаж.

Забор, воняющий покраской новой,

И полуразвалившийся гараж.

Громадные гудят автомобили,

На стенах иероглифами мат,

Как будто в этом запахе и пыли,

Свершается магический обряд.

Бессмысленная злая кутерьма

Алхимика, сошедшего с ума.

Ливень

Июль дождлив и жарок, как субтропики.

Глотает фразы сумасшедший ливень,

И тёмен смысл его невнятной строфики,

И голос его влажный непосилен.

Поёт вода с экспрессией пугающей

О том ли, что все капли сочтены,

Или о солнце в лужах, подсыхающих

Среди внезапной звонкой тишины?

А может быть, предвосхитить пытается,

Долбя ожесточённо водосток,

Как беззащитно свету улыбается,

Прорвавшийся из-под земли росток.

А ливень вниз уйдет. Какая разница,

Что в нежности своей несправедлив,

Что капли с листьев, прыгают и дразнятся,

И тихо говорю: «Июль дождлив…»

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.