Кугитангская трагедия

Клычев Аннамухамед

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кугитангская трагедия (Клычев Аннамухамед)

ЛЮБОВЬ НЕЛЬЗЯ УБИТЬ, ОНА СИЛЬНЕЕ СМЕРТИ!..

Абдулкадыр Бедиль, таджикский поэт XVII–XVIII вв.

ОТ АВТОРА

…Это было в 1963 году. Мы приехали в командировку в Чаршангинский район. Когда были закончены все дела, председатель колхоза имени Фрунзе Хокум Тулегенов пригласил нас на традиционную пиалу чая.

Прекрасный хозяйственник, он много и увлечённо рассказывал нам о делах и людях своего аула, а потом вдруг остановился, задумался:

— А хотите я расскажу вам про любовь!..

Такой поворот разговора нас несколько удивил. Но чтобы не обидеть гостеприимного хозяина, мы кивнули головами.

— Было это лет семьдесят-восемьдесят тому назад, — начал Хокум. — Жили-были девушка Янгыл и юноша Арзы…

Хокум помолчал и неторопливо повёл свой рассказ.

Мы сидели будто заворожённые. В драматических моментах хотелось высказать своё возмущение или одобрение. Но Хокум, чувствуя наше настроение, останавливался, обводил нас своими настороженными глазами, словно предупреждая не перебивать, и продолжал…

Нельзя передать всех чувств, которые вызвал рассказ уважаемого Хокума.

— Думаете я вам сказку рассказываю? — воскликнул он, когда закончил своё повествование и увидел растерянность на наших лицах. — Поезжайте в колхоз имени Калинина, найдите там Бабаярова Шаба-ага, и он подтвердит, что всё это самая настоящая быль. Правда, Шаба-ага, тогда ещё не было на свете, — он родился в девяносто девятом году, — но ему всё это поведали не то мать, не то отец — они были сами свидетелями всего случившегося. А лучше, пожалуй, я познакомлю вас с очевидцем самого события.

…Дурнахал Маме девяносто лет. Она прожила большую и трудную жизнь. Это легко угадывалось по её худощавому лицу, изборождённому множеством морщим и морщинок.

— Да, было такое дело, — со вздохом произнесла она, когда мы поведали ей о цели своего прихода. — Было. Даже страшно вспомнить…

Дурнахал Мама задумалась на мгновение, лицо её передёрнул нервный тик, и начался рассказ с подробностями, мельчайшими деталями, рассказ, страшный до глубины души, похожий на кошмарный сон. Рассказ о любви и смерти!

Я попытался, о меру своих сил, воссоздать то, что мною было услышано и узнано. И если читатель найдёт в этой книжке что-то для своего ума и сердца, я буду считать себя счастливым.

Автор приносит свою благодарность рассказчикам: Дурнахал Маме, Шаба-ага Бабаярову, Хокуму Тулегенову и Батыру Досмурадову, натолкнувшим на мысль написать эту книгу и оказавшим большую помощь в собирании подлинного материала и достоверных фактов.

I

Кугитангтау — пустынное, зелёное среднегорье, поросшее жёсткими травами да кустарниками. Множество ущелий в этих горах: Огибая дикие, каменистые холмы, они словно бы вытекают на равнину, чтобы встретиться с Амударьей. В пору таянья снегов по этим ущельям шумят сели, похожий на мелкие, но очень бурные речки. Горная вода выкатывает к подножию остробокие камни и выносит огромное количество ила. Сели прекращаются, и горячее солнце превращает былые разливы в зелёные луга.

Если же углубиться в горы, то на пути встретится много карстовых воронок, провалов и подземных пустот. Где-то здесь, в горах, хранит свои древние тайны карлюкская пещера Хашамой. Учёные предполагают, что много тысячелетий назад в ней обитали люди.

На предгорной равнине виднеется одинокий холм. По всей видимости, как и сотни других, разбросанных по территории Туркмении, он искусственный, его давным-давно возвели человеческие руки. Когда многочисленные войска Александра Македонского переправились на бурдюках через Амударью и высадились у подножия Кугитангтау, — холм этот уже существовал, и на нём стояла бактрийская крепость. Позднее здесь останавливался Султан-Санджар, когда шёл на карлюков. Прошли через холм, превратив крепость в развалины воины Чингиз-хана. И, конечно, здесь побывали войска железного хромца — Тимура.

Время до нас не донесло, и мы не знаем, как это место называлось во времена великих завоеваний. Позднее большое поселение на этом холме образовалось лет триста тому назад и имя ему было Таупыр — горное село. Постепенно оно разрослось (войн долго не было, а около холма пролегали караванные и водные пути) и стало называться Базар-Тёпе — рыночной холм.

По пятницам в Базар-Тёпе шумели большие торжища. Сюда отовсюду съезжались купцы. На каюках переправлялись через Амударью афганцы и гости из Керки, приезжали люди из более отдалённых поселений — Бухары, Денау, Душанбе, — привозили всевозможные товары. Караван-сарай был постоянно заселён. Гостили приезжие и у местных жителей. Во дворах дымили тамдыры, суетились люди, иногда на весь Базар-Тёпе разносилась песня заезжего бахши. Но такое случалось не часто — базартепинцы больше были приучены к «песне» азанчи, которая пять раз в день исполнялась с высоченной стены глинобитной мечети.

Громадной и величественной была здесь мечеть. Её и построили такой, чтобы всё прочее в сравнении с ней казалось ничтожным. Жалкие глинобитные кибитки, войлочные юрты выглядели перед храмом аллаха скопищем гнёзд. И люди, входя под бирюзовый купол мечети, словно придавленные величием этой обители, сгибались, падали на колени и склонялись ниц.

Со всех сторон к мечети подступали жилища, и лишь широкая рыночная площадь прерывала нагромождение кибиток и юрт, деля Базар-Тёпе на две части. По одну сторону рынка селились люди племени гелекел, по другую — узун. Они не выказывали друг к другу особой вражды, но держались особняком. Каждый считал, что его племя выше и достойнее, но в общем-то как в одном, так и в другом племени люди занимались ремесленничеством, земледелием, скотоводством. Впрочем, баи, аула и муллы искусно создавали и поддерживали межплеменную вражду — это было им выгодно. Ведь с враждующих, которые беспрестанно шли в мечеть с жалобами на своих соседей, святые отцы получали мзду. От этих взяток, подачек и хушир-закята — основного налога в пользу мечети, они баснословно богатели. Безропотное поклонение аллаху, верность адату и шариату, казалось, были написаны на лице каждого базартепинца.

Широкая, разветвлённая система духовенства глубоко вошла в жизнь и быт здешних людей.

К концу прошлого столетия около пятисот хозяйств Базар-Тёпе всецело подчинились старосте Махматкулу-эмину, кази — молле Ачилды, блюстителю порядка. Джафару Махматкул-эмин-оглы и влиятельным аксакалам — вожакам племён. В свою очередь, правители Базар-Тёпе держали ответ перед келифским беком и кугитангским кази, а те входили в состав правящей верхушки эмира бухарского.

Словом, аул Базар-Тёпе был таким же, как и сотни других туркменских аулов. С утра выкрикивал призыв к молитве азанчи, и люди, опустившись на коврики, свершали намаз. Но едва наступал день — начинались иные заботы. Гончары принимались за изготовление чашек и пиал, женщины начинали хлопотать по хозяйству — заквашивали молоко и пекли чуреки, а детвора обычно выгоняла коров, коз и баранов в ущелья, на траву. Дюжие чабаны в мохнатых тельпеках, с кривыми палками в руках и огромными овчарками ходили за отарами, охраняя байское добро. Часть мужчин уходила на разработку соли, которую они добывали в горах и пещерах Базар-Тёпе. По возвращении они измельчали её и продавали приезжим торговцам.

Наличие здесь горной речки Куйтен-Кугитанг сделало это место удобным для развития животноводства, в силу чего тут образовалось много аулов. Речка эта существует и в настоящее время, — по ней постоянно струится вода, — хорошее подспорье для колхоза имени М. В. Фрунзе Чаршангинского района.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.