Весенний марафон

Порошина Марина Витальевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Весенний марафон (Порошина Марина)

Annotation

Как нелегко найти свою половинку в нашем мире!

Рубрика «Для одиноких сердец» в газете крупного уральского города. Попытка совершить невозможное – подобрать каждому мужчине и женщине ИДЕАЛЬНУЮ ПАРУ.

Нелепость? Провинциальная наивность?

Нет.

Однажды Василий Девяткин, мужчина разведенный, материально и жильем обеспеченный, без вредных привычек, решил покончить с холостяцкой жизнью и дал в газету объявление о знакомстве – так бывший дальнобойщик взвалил на себя тяжкое ярмо Дон Жуана. Василий не ищет мучительно идеала, он просто считает своим долгом осчастливить как можно большее число женщин, всех их искренне любя и им сочувствуя.

Но путь героя-любовника во все времена тернист и извилист…

Марина Порошина

Не хеппи-энд

Как все начиналось

Продолжение все-таки следует

Марина Порошина

Весенний марафон

«Приходи ко мне, Глафира,

я намаялся один,

приноси кусочек сыра —

мы вдвоем его съедим…»

Георгий Васильев

Не хеппи-энд

Перед выходом на сцену он всегда волновался. Не настолько, конечно, чтоб холодным потом обливаться и слова забывать, как врут, кокетничая, некоторые знаменитые артисты. Знаем мы – сами сидят по гримеркам, преспокойно дуют себе кофе (и хорошо еще, если кофе), звонят по мобильнику, всласть лаются с костюмершей и помрежем. Это у них называется – настроиться. Или, того хуже, влетают в театр за пять минут до третьего звонка, когда все уже стоят на ушах. А знаменитый и сто раз помянутый запах кулис – не что иное, как неистребимая никакими кондиционерами пыль. Но публика ждет тонких материй, всякого там трепета перед высоким искусством, вот они и сочиняют. Слова они забывают, как же! Уши вянут, хотя он – человек бывалый. Такого, бывает, за кулисами наслушаешься – на молокозаводе бы мужики удивились…

Вспомнив молокозавод и гараж, он вздохнул, махнул сам на себя рукой и шагнул на сцену. Из левой кулисы вдруг потянуло сквозняком, как будто кто-то огромный вздохнул, отвечая его мыслям, и легким касанием погладил по лицу. По коже немедленно побежали мурашки. Этот самый первый шаг на сцену всегда давался ему с трудом. Черный провал зала, за которым чувствовалась бездна, казалось, смотрел на него – маленького человечка на большой сцене, презрительно удивляясь: ты-то что здесь делаешь?! Как ты тут вообще очутился, на этих прославленных подмостках, где каждый сантиметр свят и дышит историей, потому что здесь ходили Великие, Недосягаемые, Почти Боги… Знаем мы эту сцену – если половик как следует не натянешь и старые гвозди не повыдергаешь, то эти гении могут так ногу пропороть, что вместо положенного текста отборную отсебятину понесут! Отсюда вывод: как говорится, нет маленьких ролей. Вот и у него роль не маленькая, а такая, без которой обойтись невозможно и которую ни один заслуженный-народный за него не сыграет. Нет, ни за что не сыграет! Эта мысль его развеселила, он сразу перестал волноваться, забыв и о бездне, и о том загадочном и страшноватом, кто дышал, смотрел из темноты и гладил его по лицу. И голос звучал уверенно, когда он произнес свою первую реплику:

– Почему арлекин на первый штанкет не перевесили?! Чей молоток валяется под ногами? Я должен за каждым ходить, как нянька, да?!

Сердился он не очень, больше для порядка, на самом деле настроение у него было отличное: сегодня вечером играли «Гамлета». Этот спектакль так понравился тогда Катеньке! И он сам любил «Гамлета» куда больше, чем, к примеру, «Вишневый сад» или, того хуже, что-нибудь из Островского. Там пока один пандус соберешь, уходит целая смена, а еще художники порталы понапридумывали до колосников, им-то что, им не ставить. А «Гамлет», писали критики (он, как и все, почитывал рецензии, вывешенные на специальной доске у кабинета заведующего литчастью), «решен в аскетической манере». И слава Богу. Что такое «аскетическая», он не знал, все собирался у кого-нибудь спросить, но оформление ему нравилось: все простенько, без выпендрежа – черный бархат, два больших вентилятора у выхода из кулис, натянутые веревки с консервными банками, какие-то корневища у рампы, и все. А остальное, смех сказать, актеры по ходу дела таскают сами! И стол тяжеленный, и стулья, и прочий реквизит-бутафорию. Ну, еще в антракте помост установить. И можно отваливать по своим делам, тем более что завпост предупредил – завтра ввод, стало быть, разбирать декорации не надо. Красота!

В общем, ему повезло, что сегодня «Гамлет». Неплохой спектакль. Он всегда оставался его посмотреть, потому что главные роли здесь играли трое мужиков, которых он знал давным-давно, еще когда работал на молокозаводе: они все трое года три уже играли в ментовском сериале, который все мужики в гараже смотрели и наутро обсуждали. А теперь они играют – ухохочешься! – Гамлета, Короля и этого, как его? Черт, вечно из головы вылетает! Ну, Офелиного папашу. Вот бы мужики-то из гаража поглядели. Дался ему сегодня этот гараж, уже который раз вспоминается совершенно некстати, к чему бы? А дело прошлое. Сегодня ему не до «Гамлета», у него дела поважнее. Сегодня у него свидание!

И не с какой-нибудь торговкой с Лужников. Это все было – но несерьезно. А с гримершей Олечкой. Она, откровенно говоря, старше его лет на… скажем, пять, чтобы не обижать женщину. И не Олечка она, а Ольга-как там ее по батюшке, но в театре почему-то никто никого не зовет по имени-отчеству, все «мишеньки» да «зоеньки», а еще и целуются при каждом удобном случае, даже мужики с мужиками. К тому же она тощая и вертлявая, как обезьяна, а он всегда любил женщин полных и спокойных, похожих на актрису Лидию Федосееву-Шукшину в молодости. То есть конкретно данная Олечка была ему нужна, как зайцу тормоза. Но зато она – настоящая москвичка, его первая москвичка, а это для него было принципиально важным. Только это, и ничто иное, просто потому, что лиха беда – начало. Каждый покоряет Москву по-своему. Для начала сойдет и Олечка.

Он вышел к авансцене – убедиться, что пресловутый половик наконец натянут идеально, без единой морщинки. Все было в порядке. И тут он услышал подозрительный звук. Классный шофер, он всегда по звуку мотора мгновенно определял любую неполадку. Вот и сейчас понял: что-то неладно. Противно скрежетали железные блоки в левой кулисе, и это могло означать лишь одно… «Твою мать, штанкет не загрузили!» – полыхнула страшная догадка. Он поднял голову и увидел – многометровая железная труба на тросах летит с высоты колосников прямо на него.

– Штанкет пошел!!! – вопил кто-то совсем близко.

А он стоял, парализованный ужасом и неотвратимостью того, что случится через мгновение.

«Я гибну – кончено – о, донна Анна…» – почему-то промелькнуло у него в голове, хотя ни одной знакомой по имени Анна у него отродясь не бывало. В другой ситуации он бы задумался над этим досадным пробелом. Но сейчас не успел. Раздался грохот. И наступила оглушительная тишина.

Как все начиналось

Развод – ответственное мероприятие в жизни любой женщины, столь же волнующее, а главное – перспективное, как и свадьба, только не все это понимают. Этим некоторым, чьи ряды год от года все же редеют, мешает природная лень, потому что свадьба – это добежал, сел, вытер пот и поехал со всеми остановками. А развод – это приехали и вышли. Потянулись, осмотрелись. Большое спасибо, было очень приятно провести время в вашей компании, надеюсь, увидимся вновь как добрые знакомые. Поезд со смятой постелью и насиженным местом в душноватом купе ушел. И надо что-то делать, суетиться, покупать новые билеты и знакомиться с новыми попутчиками. Словом, опять крутиться, как собака на перевозе (интересно, что такое «перевоз», как именно и зачем там крутится глупая собака? Вот ведь привычка говорить красиво, не избавишься никак!). Но зато – какие встречи! Какие горизонты! Ведь тот ушедший поезд был наверняка не последним. И уж точно – не фирменным.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.