1986

Козлов Владимир Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
1986 (Козлов Владимир)

30 марта, воскресенье

«Икарус» с табличкой «29» свернул к переезду, притормозил, переезжая пути, подкатился к остановке.

В салоне сидели только трое парней – коротко стриженных, в темных куртках.

– …Забил ей стрелку в субботу, – сказал один. – Поедем в город… Мороженое, коктейль там, потом – к ней домой, если никого дома нету…

Автобус остановился. Раздвинулись двери. Запрыгнули пятеро пацанов.

– Что, менжинские, на Ямницкий к бабам ездили, да? Ну, мы вас сейчас…

Звякнула, разбившись о поручень, пивная бутылка. Осколки зеленого стекла посыпались на пол. «Розочка» врезалась в чью-то ногу выше колена, разодрав серые пэтэушные брюки. Брызнула кровь. Заорал пацан, которого «пописали». «Розочка» упала, покатилась по грязному полу. Ботинок влетел в нос лежащему под сиденьем пацану. Он высморкал темно-красную кровь вперемешку с соплями.

Из кабины выскочил водила – лысый высокий мужик в синей кофте от спортивного костюма и коричневых мятых брюках, – держа в руке здоровенный гаечный ключ.

– Ну-ка все из автобуса, на хер! Быстро, кому сказал?

Пацаны, продолжая махаться, выпрыгнули из автобуса. Водила отфутболил «розочку». Она отлетела в конец салона.

Автобус отъехал, моргнув заляпанными грязью «габаритами». Затарахтел сигнал переезда. Из-за деревьев лесополосы показался товарняк.

Один из «менжинских» валялся под лавкой на остановке, среди бычков и бутылочных осколков, его разодранная штанина была вся в крови. Двух других молотили ногами и кулаками.

Взвизгнули тормоза – подъехал ментовский «козел». Из машины выскочили два мента – сержант и старлей.

– Э, ну-ка стоп! – заорал старлей. – Что, плохо слышите?

Местные пацаны побежали к лесополосе. Двое «менжинских» помогли подняться третьему.

Поезд удалялся. Уменьшались красные точки на последнем вагоне.

– Стоять, блядь, суки! – крикнул старлей. – По-хорошему говорю: стоять! Ну, если догоню…

Пацаны бежали по лесополосе. Один споткнулся, зацепившись за что-то, упал, тут же вскочил. Догнавший его сержант схватил пацана за куртку, сбил с ног, два раза ударил ногой по ребрам.

– Ты, пидар… – закричал пацан. – Посмотри, что здесь!

– Я тебе счас посмотрю…

Сержант наклонился, крикнул:

– Юркевич! Скорей сюда!

Опорный пункт занимал первый этаж двухэтажного старого дома рядом с почтой, через улицу от столовой и пивбара. В доме не светилось ни одного окна. У опорного стояли два желто-синих ментовских «козла» и «Москвич». На крыльце топтались несколько человек в форме и в штатском. Старлей курил, прислонившись к крылу «козла». К нему подошел капитан.

– Этого отпускай. Он ни при чем… Судмедэксперт говорит: труп пролежал там как минимум двадцать четыре часа. Если только по «хулиганке»…

– Какая там «хулиганка»? Те замудонцы, которых они отдубасили, смылись – пока мы этих ловили… Видно, такие же кадры…

– Запиши фамилию, адрес и отпусти. Потом вызовешь на допрос – раз шераёбятся там, может, видели что-нибудь…

– А если имеют отношение?

– Вряд ли. Кто они? Мелкие шавки, говно… Ну, допросишь, в общем, – на всякий пожарный…

Старлей зашел в опорный пункт, свернул налево, прошел по тусклому коридору, освещенному слабенькой лампочкой без плафона, вынул ключ, отомкнул дверь, включил свет. Пацан спал, положив голову на стол под портретом Макаренко.

– Э, ты, просыпайся!

Пацан открыл глаза, зажмурился. Старлей сел с другой стороны стола, порылся в бумагах, нашел мятый чистый лист в клетку.

– Фамилия, имя, отчество…

– Половчук. Анатолий Петрович…

– Год рождения?

– Тысяча девятьсот шестьдесят девятый…

31 марта, понедельник

За зарешеченным окном прокуратуры были видны черные голые деревья и красно-белый лозунг на перилах пешеходного моста: «Решения XXVI съезда КПСС – в жизнь!» К грязному стеклу прилипли дохлые мухи. Бумага, которой были залеплены рамы, местами отклеилась, из-под нее вылезли клочья ваты. На подоконнике стояла банка от «Кофейного напитка», набитая бычками.

За ободранным письменным столом сидел начальник следственного отдела Сергеич: за пятьдесят, в поношенном темно-сером костюме, под пиджаком – пуловер и мятая синяя рубашка.

На придвинутых к столу Сергеича стульях сидели следователи Сергей и Юра.

– …Личность убитой установлена, – сказал Сергеич. Он провел ладонью по своим слегка курчавым, седым, редким надо лбом волосам. – Фотографию утром сегодня показали в школах, которые поблизости… В семнадцатой опознали. Десятиклассница… – Сергеич посмотрел на листок бумаги на столе. – Смирнова Светлана Петровна. Шестьдесят девятого года… Двадцатого мая. Сколько ей было бы? Семнадцать. Да, точно, семнадцать… В голове не укладывается…

Сергеич отвернулся, посмотрел в окно. На стене в углу бормотал радиоприемник «Сож» – белая коробка с черной ручкой громкости. Передавали выступление Горбачева:

– …Перестройка – назревшая необходимость, выросшая из глубинных процессов развития нашего социалистического общества. Оно созрело для перемен, можно сказать, оно выстрадало их…

– Изнасиловали ее? – спросил Сергей.

– Судмедэксперт даст заключение вечером. Но, похоже, что да… Трусы, колготки спущены…

– А что родители? – Юра – среднего роста, светловолосый, в черном свитере и потертых джинсах – глянул на Сергеича. – Почему не заявляли? Она ж, получается, больше суток, как дома не появлялась…

– Кто их там знает… – Сергеич махнул рукой. – Может, сама еще та штучка, а может быть – пьяницы. Ну, это уж вы будете разбираться. В общем, поручаю вам это дело. Сергей – старший. А ты, Юрка, раз с убийствами дела еще не имел… В общем, пора и тебе, так сказать, приобщаться. Почти год работаешь все-таки…

Сергей – невысокий, черноволосый, коротко стриженный, – сморщившись, поглядел на начальника.

– А почему транспортная не возьмет? Рядом же с железной дорогой…

– Я разговаривал с Волковым – по расстоянию получается вроде их территория… Но Волков уперся рогом: сотрудников нет, заняты все, зашиваются… Позвонил специально в республиканскую – там говорят: отдавайте в районную…

– Козлы, ну, козлы…

– Пацанов тех задержали? – спросил Юра.

– Задержали одного, но отпустили, записали имя, адрес… Ладно, хлопцы, давайте, как говорится, дерзайте… Если честно, не завидую вам… Ой, не завидую… – Сергеич покачал головой. – Самый плохой район во всем городе. Хуже одно только Гребенёво… Ну, про Гребенёво разговор особый – там цыгане живут, а среди них, ясное дело, всякого элемента хватает… Спекулянты, тунеядцы, люди без постоянного места жительства и работы… Одно хорошо, что не к нашему относится, а к Ленинскому…

Сергеич посмотрел на Юру.

– Ну а ты когда постригешься? Что за цирк тут устраиваешь?

– Разве это длинные волосы, Степан Сергеич?

– А что, короткие? По-твоему, так должен выглядеть следователь прокуратуры? На Сергея посмотри, вот с кого надо брать пример… Ну, это ладно… А что касаемо убийства, здесь все серьезно. Вчера на место выезжал начальник УВД, утром обо всем доложено в обком… Поэтому на время расследования этого дела освобождаю вас от всей остальной…

Дверь открылась, зашел Шимчук – высокий, нескладный, сутулый дядька за пятьдесят, с толстыми губами, поздоровался со всеми за руку.

– Ну што, хто футбол сматрэл у субботу? Апять дваццать пять, да?

– Хорошо, что только ноль – один, – сказал Юра. – Могли и все три пропустить…

– А ты молчи, – перебил Сергей. – Ты за свое «Динамо» (Киев) болей, а мы будем за наше…

– На будущий год – будете в первой лиге с такой игрой.

– Ну, это мы еще посмотрим. Может, чемпионами и не будем, но в призах – точно. Скажи, Петрович?

Шимчук снял шляпу, бросил на стол, пригладил ладонью редкие волосы.

– Вот если б у камандзе был Малафееу, то не было б пьяниц и ратазееу…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.