Эротизм без берегов

Спивак Моника

Серия: Научная библиотека [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Эротизм без берегов (Спивак Моника)

От составителя

Со времени появления тематических сборников «Русская альтернативная поэзия» (М., 1989) и «Русская альтернативная поэтика» (М., 1990), выпусков журналов «Литературное обозрение» (1991. № 11) и «Искусство Ленинграда» (1991. № 4) до выхода в свет тома сочинений Ивана Баркова в «Новой Библиотеке поэта» (СПб., 2004) прошло полтора десятилетия. За эти пятнадцать лет усилиями издательств «Ладомир» и «Новое литературное обозрение» составилась целая эротическая библиотека, включающая в себя тома серии «Русская потаенная литература» (основана в 1992 г.), монографии и тематические сборники, в том числе недавний: О муже(N)ственности / Сост. С. Ушакин (М.: Новое литературное обозрение, 2002), и журнал с особым разделом «Любовь в литературе и жизнетворчестве: формы концептуализации» (НЛО. 2004. № 65).

«Высокий» научный стиль для обсуждения «низких» тем стал нормой исследований (литературоведческих, лингвистических, искусствоведческих, культурологических и т. п.), затрагивающих вопросы эротики и сексуальности. Его утверждению во многом способствовали появившиеся еще в 1980-е гг. работы — Б. А. Успенского (Мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии // Studia Slavica Budapest, 1983. Т. 29. Fasc. 1/4; 1987. Т. 33. Fasc. 1/4), В. М. Живова (Кощунственная поэзия в системе русской культуры конца XVIII — начала XIX века // Уч. зап. Тартуского гос. университета. Вып. 546. Тарту, 1981 (Труды по знаковым системам: Семиотика культуры. Т. 13), Г. А. Левинтона (Достоевский и «низкие» жанры фольклора // Wiener Slawistisher Almanach. Wien, 1982. Bd. 9), Ю. И. Левина (Об обсценных выражениях русского языка // Russian Linguistics. 1986. Vol. 10).

Сборник «Эротизм без берегов» ориентирован на утвердившуюся традицию и адресован преимущественно исследователям и знатокам русской литературы конца XIX — первой половины XX века: от Ф. Сологуба до В. Набокова. В него вошли статьи (отдельные из них уже печатались в России и на Западе) и публикации новых материалов. Он не является тематическим в узком смысле, поскольку включает работы, рассматривающие самые разные аспекты темы и отличающиеся разными аналитическими подходами. В то же время практически все представленные в книге материалы связаны конкретной литературной эпохой и одной из центральных для нее проблем (столь легкомысленно высмеянной сатириком: «Пришла проблема пола»).

Писателям рубежа XIX–XX вв. и шедшим за ними предназначалась ведущая роль в легитимации табуированных сторон сексуальной жизни, — им принадлежал приоритет в изображении психологических процессов, которые почти синхронно с литературой, а иногда и с небольшим опозданием осваивала молодая психоаналитическая наука. В первую очередь этот культурно-исторический императив услышали авторы, испытавшие на себе очевидное или имплицитное влияние позднего натурализма и в особенности декадентства с характерной для него эстетизацией и канонизацией перверсии в литературном поведении и творчестве.

Художественные тексты и биографии модернистов (Ф. Сологуба, А. Белого, М. Кузмина — прежде всего) были и продолжают оставаться неиссякаемым источником для всевозможных изысканий в области психоанализа, а также для иллюстраций внелитературных концепций. Как правило, эти умозрительные построения не привносят ничего нового, а всего лишь транслируют литературное явление и наше знание о нем в другой понятийный ряд, заменяя, подобно толмачу, одни слова другими.

Основным критерием при отборе материала для данной книги являлась значимость исследований в дальнейшей научной работе; дополнительным — их сосредоточенность на художественном тексте, его поэтике, психологическом облике и судьбе автора, проблеме литературного поведения. Предпочтение было отдано статьям и материалам, открывающим новые исследовательские перспективы. Темы русского вейнингерианства и уайльдизма, проблема литературного поведения и эротического кодекса русского декадента (и шире: его западноевропейские источники и соответствия), проблема женской телесности и женственности в модернистских текстах и некоторые другие, рассмотренные участниками этого сборника, вероятно, будут иметь продолжение в новых штудиях.

Название сборника родилось спонтанно: один из маститых авторов, удивленный предложением поместить в книге его статью, нейтральную, по его представлению, с точки зрения предложенной темы, насмешливо заметил: «Что же это у вас какой-то эротизм без берегов получается». Мне оставалось только мысленно поблагодарить его за тонкую аллюзию на почти забытую литературную дискуссию. «Эротизм без берегов» — феномен, который адекватно отражает суть процессов, происходивших в литературе и культуре начала XX в. и совершающихся в современной исследовательской мысли: «Эрос Невозможного» претворился в «эротизм без берегов».

СТАТЬИ

А. В. Лавров

Стивенсон по-русски: доктор Джекил и мистер Хайд на рубеже двух столетий

«Герой повести Стивенсона, Странная история доктора Джикиля и мистера Хайда,мудрый благородный врач, превращался иногда силою зелья в мистера Хайда, чтобы в этом виде отдаваться своим порочным наклонностям, и потом силою зелья снова превращался в д-ра Джикиля. В конце концов зелье обмануло, он не мог превратиться из мистера Хайда в д-ра Джикиля и погиб как низкий урод».

Так излагал сюжетную схему прославленного произведения Роберта Луиса Стивенсона К. Д. Бальмонт в примечании к своей статье о Шелли «Призрак меж людей» [1] . Возможно, в 1904 г., когда появилась книга Бальмонта с этой статьей, особой нужды в таком разъяснении для просвещенного российского читателя уже не было: имя Стивенсона к тому времени получило в России широкую известность, произведения его котировались весьма высоко (характерно мнение Л. Н. Толстого, не слишком щедрого на восторженные оценки новейших авторов, называвшего Стивенсона «самым даровитым» из английских писателей [2] ), упомянутая же повесть неизменно выделялась в общем ряду как одно из самых значительных созданий.

«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» («Strange Case of Dr. Jekill and Mr. Hyde», 1886), сразу же по выходе в свет снискавшая грандиозный успех у английских и американских читателей, получила известность в России уже два года спустя. Историк литературы и журналист Ф. И. Булгаков в одной из своих зарубежных корреспонденций сообщал о последней лондонской сенсации — американской постановке на сцене театра «Lyceum» драматизированного рассказа «Странная история доктора Джекиля и мистера Гайда»: «Во время представления с одной дамой в ложе сделался обморок, и успехи труппы были обеспечены. С тех пор пьеса идет бессменно каждый день, давая полные сборы, и весь Лондон заговорил о докторе Джекиле и мистере Гайде. Успех одной труппы вызвал соревнование в другой. Герой рассказа Стевенсона, доктор Джекиль, преобразился в героя оперы. Третий театр воспользовался тем же материалом в виде пародии». Далее, охарактеризовав другие произведения Стивенсона (наиболее детально — «Клуб самоубийц», как образчик «нового рода беллетристики ужасов») и подробно изложив сюжет инсценировки, обозреватель заключал: «Нет ничего удивительного, что успех „странной истории“ на сцене создал громкое имя ее автору, который теперь сделался самым популярным писателем в Лондоне» [3] .

Тогда же, в 1888 г., «Странная история доктора Джикиля и мистера Хайда» в русском переводе вышла в свет в издании А. С. Суворина; одновременно в том же издании и также отдельной книжкой появился «Клуб самоубийц». Это были не самые первые переводы Стивенсона на русский язык: двумя годами ранее, в 1886 г., в трех номерах «Вестника Европы» (январь — март) был напечатан «Принц Отто», а также появился отдельным изданием «Остров сокровищ» [4] , — но первые, которые стали объектом серьезного критического интереса. Оба суворинских издания Стивенсона рассматривались вместе. Один рецензент расценил их в неподписанном кратком отзыве как «совершенно своеобразные произведения английского юмора с сильным преобладанием фантастического элемента» [5] , другой рецензент дал английским новинкам более развернутую характеристику, также отметив, что «Стивенсон обладает крайне своеобразным талантом», хотя его произведения и «производят впечатление самых грубых уголовных рассказов с таинственными убийствами, необыкновенными приключениями и невозможными эффектами»: «…в „Истории доктора Джикеля“ Стивенсон выступает перед нами (однако, лишь в конце романа) таким замечательным психологом, а свои психологические наблюдения облекает в такую поразительную форму, что пропустить это его произведение было бы грешно. <…> выступает удивительно верная жизни психологическая драма, происходящая в одном и том же человеке, но облеченная в аллегорическую форму раздвоившейся личности. Драма эта ужасна, и что всего важнее, вы чувствуете, что она переживается почти каждым обыкновенным человеком; каждый имеет кроме добрых начал немало и злых; первые он всюду показывает, за них его любят, уважают; вторые он прячет от мира и, чтобы удовлетворить им, должен скрываться от людей» [6] . Подчеркивая общечеловеческую значимость фантастического эксперимента, измышленного Стивенсоном, рецензент, однако, наметил и те параллели, которые не мог не опознать в «Странной истории…» именно русский обозреватель: «… автору удается нарисовать потрясающим образом картину душевного состояния человека, когда он замечает, что дурные и позорные стороны его вырастают, овладевают им, влекут в бездну, а между тем побороть их он уже не в силах. Известно, что Достоевский любил этот прием раздвоения личности и воспроизвел его в „Братьях Карамазовых“ (двойник Ивана) и в „Двойнике“. Однако мысль Стивенсона совершенно оригинальна по своей постановке и выполнена весьма увлекательно» [7] .

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.