Зуб кобры

Дмитрюк Сергей Борисович

Серия: Лицом к Солнцу [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Зуб кобры (Дмитрюк Сергей)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Звезды плыли навстречу в бесконечном стремительном потоке. Этот поток был могучей, всепоглощающей рекой пространства-времени, по которой несся мой корабль, все дальше и дальше удаляясь от планеты.

Я летел, как летают только во сне… Впрочем, были и крылья, и ракетолет слушался так идеально, что, казалось, был одним целым вместе со мной.

«Где же те двое?» — мелькнула мысль. Я посмотрел на экран и… Мир словно перестал существовать: звезды померкли, исчезли вовсе. Все вокруг затопило море огня — невыносимо ослепительного и трепещущего. А внизу экрана медленно и зловеще вырастала радужная арка-туннель, при виде которой меня охватил неодолимый, дикий ужас, парализуя волю и сознание.

Удар! Ярчайшая вспышка огня — перед глазами все погасло; я тонул в неведомой пучине мрака и бесконечности без надежды на спасение. Перед глазами метались фантасмагорические видения, сплетались знакомыми лицами, фигурами, образами; все они искажались, переходили одно в другое, растекались.

Удар! Рвущая тело боль затопила сознание. Перед глазами на мгновение встало что-то знакомое, невыразимо дорогое.

Удар! Красная тьма…

Я с трудом открыл глаза. Ничего не изменилось — вокруг все та же черная, давящая пустота. На лице лежит что-то холодное и мокрое. Где я?.. Что со мной?.. Или это только продолжение бреда?..

Попытка встать отозвалась ужасной болью во всем теле. Я едва сдержался, чтобы не закричать. В висках стучало. То, что я начал проявлять признаки жизни, видимо, привлекло внимание людей, которые, как оказалось, были где-то рядом. Я ощутил их торопливые движения, услышал приглушенный шум, отрывистые негромкие фразы. Напрягая слух, я вслушивался в слова, стараясь разобрать, о чем они говорят. Вдруг кто-то склонился над моим лицом, негромко произнес:

— Кажется, он очнулся… Сестра! Приготовьте стабилизирующий раствор и все необходимое для гипнотерапии. Он совсем еще слаб! Ему необходимо восстанавливать силы. Он должен спать, как можно дольше спать!

Это была земная речь! О небо! Я потянулся к говорившему, как слепой, широко раскрыв невидящие глаза, но человек уже отошел от меня. Тяжело упав на подушку, я зажмурился от счастья. Значит, я на Земле! На Земле!!! Все это не сон, не кошмар — явь! То, что произошло, может показаться кошмарным сном, но это уже никогда не повторится. Я прислушался… Как шумят сосны! Неужели это действительно земные сосны?! Тяжелый бред, преследовавший меня столько дней… Сколько?.. Падение в черную пропасть, в никуда… Неужели ничего этого больше не будет? Не будет?..

Мир, прекрасный мир вокруг живет бурной, счастливой жизнью, наполненной солнечным светом, теплом, пением птиц, и ничего не знает о нависшей над ним смертельной опасности… Впрочем, так и должно быть. Для этого я и многие другие люди в лиловых мундирах готовы в любую минуту пожертвовать своей жизнью, чтобы все они — счастливые и веселые, любящие и страдающие, мечтающие и творящие добро — такими и оставались, чтобы ничто не омрачало их жизни и счастья.

Успокоившись, я закрыл глаза. Как все-таки шумят сосны!..

* * *

Оглушительный сигнал тревоги заставил вздрогнуть.

— Внимание! Астронавт Влад Стив! Вас просят срочно пройти в сектор 5-Х! — разнеслось по ретрансляционной сети. Тут же снова: — Общее, информационное: отсекам семь, пять и одиннадцать задраить внешние переборки и иллюминаторы — у вас наблюдается утечка биосмеси!..

В динамике что-то зашуршало, словно диспетчер придвинул микрофон вплотную. Сказал вразумительно:

— Вы что там, с ума сошли? Штрафные часы захотели заработать? — и снова официально: — Повторяю, астронавт Влад Стив! Вас просят срочно пройти в сектор 5-Х!

Я не допил кофе, вскочил с койки, чуть не опрокинул чашку. Подойдя к двери, почувствовал, как содрогнулся пол. Контуры стен стали расплывчатыми от вибрации. Понял: только что на Стартовой причалил ракетоплан. Оглянулся, напоследок бегло осмотрел каюту и вышел.

До сектора 5-Х идти пять минут — это в самом центре Орбитальной.* Узкий, ярко освещенный коридор со стальными рифлеными стенами то и дело поворачивал: вправо-влево. Я быстро прошел по нему, на ходу здороваясь со встречными пилотами, механиками и стюардессами и едва успевая увертываться, чтобы никого не задеть плечом. Стальной пол, покрытый толстым слоем пенопласта, заглушал шаги. В конце коридора свернул налево, сел в лифт и спустился на две палубы ниже. Здесь тоже был коридор с рядами нумерованных дверей — жилой отсек станции. Сразу заметил открытую дверь по правой стороне. Вошел в каюту. У двери стоит Тадеуш Сабуро. Чуть в стороне, у откидной койки, склонился кто-то над темным предметом на полу. Я узнал механика Ханура со Стартовой. Почему он здесь?

Сабуро обернулся сразу, как только я вошел. Короткая стрижка, густые светлые брови, прищуренные глаза стального цвета, ямочка на твердом подбородке. Сейчас он чем-то взволнован. На нем скафандр, шлем держит в руках.

— Влад! Убийство!

— Ты что, Белоголовый, спятил? — Я вышел на середину каюты, осмотрелся.

Обстановка самая обычная: привинченный к полу стол, несколько надувных кресел, откидная койка у стены. На койке — надувной матрац, подушка. Светофильтр на иллюминаторе опущен. В каюте горит люминесцентная лампа. Ханур сидит на полу и вопросительно смотрит на меня.

Я подошел к нему, дернул за плечо, отстранил. На полу у койки — обугленный труп (тот самый темный предмет). Рядом видны оплавленные остатки металла, похоже, бывшие пуговицы. Разряд был боевой. От неожиданности я отпрянул. Взяв себя в руки, наклонился над мертвым телом, рассматривая его.

Лицо осталось целым. Глаза широко раскрыты, потускнели; рот перекошен от боли. В правой руке короткая трубка с рукояткой, — похоже, излучатель. Обернулся к Сабуро:

— Кто это?

— Алан Торкали, пилот патрульного «Икс-84».

Я снова посмотрел на тело, выпрямился.

— Ты понимаешь, что здесь произошло?

Сабуро растерянно смотрел на меня. Потом не то пожал плечами, не то поправил скафандр. Робко произнес:

— Убийство?

Я вздохнул, подошел к нему.

— Почему ты в скафандре?

— Я только что с патрулирования. Сразу сюда. Мне сказали еще на Стартовой…

Я покачал головой, прошелся по каюте. Ханур стоял у иллюминатора и ковырял пальцем отклеившуюся эмаль.

Еще ни разу за всю мою практику люди в Трудовом Братстве не умирали насильственной смертью. Конечно, были трагические случаи, аварии, стихийные бедствия, когда погибали люди, — человечество еще не было до конца избавлено от этих непредвиденных случайностей, — но всякий раз это становилось предметом общей скорби и сожаления.

Поэтому сейчас, неожиданно столкнувшись со столь ужасной смертью, я растерялся. Было ясно одно — этого человека кто-то намеренно убил, или же он убил себя сам, что было для меня совсем невероятно и непостижимо.

Я повернулся к Сабуро:

— Так что же, по-твоему, здесь произошло? А, Тадеуш?

— Я же говорю: убийство, — неуверенно начал Сабуро.

— Белоголовый! Почему ты решил, что это именно убийство? — Я подошел к нему вплотную, посмотрел в глаза. — Я вижу только труп. Этого пока мало, чтобы делать какие-либо выводы!

— А у тебя есть какие-то другие соображения на этот счет? — спросил Сабуро.

Я не нашелся, что ему ответить. Растерянность во мне начала сменяться раздражением, но я сдерживал себя, понимая, что никто ни в чем не виноват. Покосившись на труп, спросил:

— Здесь кто-нибудь был кроме вас? Обстановка, надеюсь, осталась прежней?.. Могу я хоть на это надеяться?

— Все в пределах инструкции, — заверил Тадеуш. — Только я и… — Он посмотрел на механика. Тот молчаливо сидел на выступе иллюминатора.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.