Горький дым костров

Квин Лев Израилевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Горький дым костров (Квин Лев)Документальная повесть

Заботы капитана Шредера

На оперативном совещании у начальника фашистской контрразведывательной группы, посланной с особым заданием в районный центр Новоселье, что неподалеку от Пскова, на территории, оккупированной гитлеровцами, кто-то из работников впервые упомянул о нелепом слухе, ходившем среди русского населения. Комиссаром одного из ближних партизанских отрядов якобы является… немец. Капитан абвера Шредер, начальник группы, не воспринял этот слух всерьез:

— Русские так напуганы мощью германского оружия, что им повсюду мерещатся немцы. Даже среди лесного сброда.

И сам первый рассмеялся.

Подчиненные тоже почтительно хохотнули, хотя и несколько сдержанно. Шутка начальника вызвала у них двойственное ощущение.

С одной стороны, слух действительно нелепый. Ну откуда взяться среди партизан немцу, да еще в ранге комиссара? Ведь известно, что даже своим, советским, немцам Сталин не доверяет настолько, что переселил их всех в глубь страны. С другой стороны, насчет запуганности русских капитан Шредер, мягко говоря, несколько сгустил краски. Это ведь не сорок первый или сорок второй год, когда германские власти чувствовали себя полными хозяевами оккупированной территории и даже издали здесь, в городе Пскове, собственные марки с немецкой надписью «Плескау», как бы перечеркивая навсегда прежнее название старинного русского города. Теперь же, после Сталинграда, шутка капитана прозвучала явно устаревшей и даже несколько двусмысленной. Русские запуганы! А постоянные «сокращения» линии фронта, иначе говоря, довольно беспорядочные отступления? А целый партизанский край тут же, у них под боком? А бесконечные диверсии на железных дорогах, заставляющие зябко ежиться всех, кому предстоит следовать в воинских эшелонах по оккупированной территории? А дерзкие нападения на крупные гарнизоны, теперь уже не только по ночам, но и все чаще и чаще среди бела дня?

Русские запуганы…

Впрочем, шутка есть шутка, пусть и не совсем удачная.

Сам капитан Шредер, человек неглупый и опытный контрразведчик, так и не придал тогда особого значения слуху о комиссаре-немце. Хотя он, этот слух, в отличие от других подобного рода нелепых россказней, по донесениям агентов, возникал вновь и вновь.

И вдруг, как гром среди ясного неба, шифровка из управления контрразведки: «По полученным еще не проверенным сведениям среди террористических групп в вашей сфере деятельности наличествуют отдельные лица немецкого происхождения, в том числе и среди большевистских политических работников.

Вам предлагается:

1) либо доказательно опровергнуть эти сведения;

2) либо принять все возможные меры к пленению упомянутых лиц или, по меньшей мере, одного лица, с последующей немедленной отправкой в управление для производства следствия».

Капитан Шредер зло выругался. Он сразу же сообразил, что «непроверенные сведения» попали в управление благодаря стараниям его нового заместителя, присланного в Новоселье прямо из Берлина, юного очкарика с выпуклым прыщавым лбом. Явно имея высоких покровителей, тот стремился за год-два сделать в контрразведке карьеру, на которую капитану Шредеру понадобился добрый десяток лет.

Но приказ есть приказ. Для его выполнения пришлось пустить в ход тайного агента из совсем других мест, временно выведенного из игры и работавшего в Новоселье на лесопилке. Этого субъекта по имени, а может быть и по присвоенной ему гитлеровцами кличке, Федор, — фамилии его история не сохранила ни в документах, ни в памяти участников описываемых событий — капитан Шредер приберегал для особо важных дел.

План засылки Федора к партизанам, действовавшим в ближних лесах, разработал капитан лично. Для обеспечения успеха операции хитроумно пожертвовали одним из полицейских начальников, изрядно досадившим населению Новоселья своим непомерным лихоимством и жестокостью. Он был убит, как оповещали расклеенные по поселку листки, «неизвестным бандитом», за поимку которого те же листки сулили крупную сумму в германских оккупационных марках.

Как и рассчитывал Шредер, план удался, и Федор был принят в партизанском отряде чуть ли не как герой. Однако через некоторое время там заподозрили неладное. То ли к партизанам просочились слухи о прежних тайных связях Федора с оккупантами, то ли он в чем-либо дал маху и саморазоблачился. Словом, пришлось ему спасаться бегством. И вот Федор предстал перед Шредером.

— Ну? — нетерпеливо поторопил капитан, в виде особой чести усадив агента в кожаное кресло возле своего стола.

— Чтобы точно — трудно сказать. Но кой-кто считает — и в самом деле немец.

Шредер поморщился. Этот вариант устраивал его меньше всего. Теперь покоя не будет от начальства, пока он не добудет комиссара живым или мертвым.

— Почему считает?

— Как сказать… Считают — и все. На лице ведь у него не написано.

— А какой он есть на вид?

— Ну какой?.. Сухопарый, жилистый.

— А по-русски как говорит?

— Ну как говорит…

— Без акцент?

— Хорошо говорит.

— А как есть его фамилия?

— Фрезин вроде.

— Слава тебе, о боже! — Шредер облегченно рассмеялся. — Ты есть дурачок, Теодор. Прошу меня извинить за применение грубого слова. Окончание «ин» есть весьма характерно именно для русских, а не для германских фамилий. По своему самому широкому распространению на первом месте в России есть фамилии с окончанием «ов» — Иванов, Петров, Сидоров, Смирнов. Около пятьдесят процентов всего наличного населения. А на втором месте есть окончание «ин» — Басин, Марьин, Ильин. Даже… — он настораживающе поднял палец, — даже Шталин… А ты, Теодор, заявляешь — немец!

Федор неловко заерзал на стуле.

— Ну, не знаю… Так говорят…

— Мало что говорят. Есть ведь такая русская поговорка: говорят, что кур подвергают доению. Необходимо анализировать… Как, например, есть его имя и отечество?

— Иван Иванович. Это уж точно!

Шредер окончательно развеселился:

— Нет, ты не есть дурачок, Теодор. Ты есть совершенно лишенный всяких способностей к анализированию человек. Ну где ты встречался с таким германцем — Иван Иванович по имени и отечеству? Это же есть чистейшее русское имя, отечество, фамилия: Иван Иванович Фрезин… Хорошо, Теодор, ты можешь идти.

— А куда? — сразу забеспокоился Федор.

В самом деле — куда? Капитан Шредер ненадолго задумался. Обратно на лесопилку хода ему нет — у лесной братии длинные руки. А Теодор, хоть он уже и разоблачен и как секретный агент никакой ценности больше не представляет, может еще сослужить свою последнюю службу. Хотя бы как тот полицейский…

— Тебя возьмут на должность в ортскомендатуру — я отдам распоряжение.

Тот счастливо разулыбался.

— Будешь там производить всякие хозяйственные поручения.

— Премного вам благодарен, господин капитан!

— Да, да…

Он протянул Федору руку для пожатия и отпустил. Потом вызвал к себе заместителя:

— Данные насчет комиссара-немца не подтвердились, — капитан Шредер смотрел покрасневшему очкарику прямо в глаза. — Готовьте ответ на шифровку управления.

— Слушаюсь, герр капитан!

Заместитель повернулся по-уставному и вышел. А капитан смотрел ему вслед и ехидно улыбался, покачивая головой. Нет, приятель, карьеры в контрразведке тебе не сделать!

Очкарик официально ничего не знал о шифровке — она пришла на имя начальника. И не догадался, хотя бы для виду, спросить, о какой именно шифровке идет речь…

Вскоре капитан Шредер среди множества всяких забот позабыл об этой истории и о Федоре-Теодоре, которого определил в комендатуру. Не очень-то его затронул и обеспокоенный звонок коменданта, последовавший недели через две-три. Оказывается, Федор, отправленный за дровами на опушку ближнего леса, неожиданно исчез. А вскоре его труп со следами пулевых ранений был случайно обнаружен на лесной дороге.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.