В погоне за флиртом

Лухманова Надежда Александровна

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Лухманова Надежда Александровна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В погоне за флиртом ( Лухманова Надежда Александровна)

— Неужели тебе больше нравится песчаный берег? Я предпочитаю гравий и валуны. Однотонная, жёлтая песчаная равнина утомляет глаз, затем вечно сырой песок служит приютом бесчисленному населению всяких, необыкновенно противных мне, скачущих и ползающих насекомых. Если же ветер высушит его, он летит как шальной, пляшет, крутится и лезет вам в уши, нос и рот. Право, валуны гораздо серьёзнее, привычки у них оседлые, ветер и солнце обсушивают их моментально, и если их попросить немножко потесниться, а на гравий хоть что-нибудь постлать, то между большими камнями усядешься как в гнезде. Что, разве не правда?

И Марсель, усевшись как можно поуютнее, оставил возле себя место и другу своему Фредерику.

Перед друзьями лежало свинцовое море, усыпанное золотыми подвижными пятнами там, где на него падали лучи солнца. Горизонт казался чёрным. По небу облака летели куда-то как безумные, перегоняя друг друга.

Морские птицы описывали в воздухе широкие белые круги, перерезая время от времени луч солнца, который золотил и их.

— Итак, ты с нею знаком?

— И хорошо знаком; мало того, расскажи мне всю правду, всё подробно, что было между тобою и ею, и я даю тебе слово, что сегодня же представлю тебя ей.

— Хорошо, согласен.

— Смотри только будь честен, потому что если ты сымпровизируешь мне банально пикантную интрижку, то раньше, чем исполнить данное слово, я справлюсь обо всём у твоей незнакомки.

— Я убеждён, что после моего печального рассказа у тебя не останется и тени сомнения.

— Начинай. Прежде всего, где вы встретились? Поставь декорацию местности.

— Изволь: Гавр, десять часов утра. Яркое солнце; на набережной самая пёстрая толпа бежит, сталкивается, ругается. Кабачки полны народа, — норвежец братается с итальянцем, русский с американцем. Перед гостиницами на омнибусы взваливают багаж. Во всю длину набережной тянутся суда, как извозчики перед выходом из театра; там тоже кипит деятельность, скрипят цепи, поднимаются и опускаются рычаги, подхватывая и нагружая всевозможный товар, на палубе, на сундуках и чемоданах уже разместились меланхоличные переселенцы с небритыми бородами, серыми лицами и равнодушным взглядом, устремлённым вдаль; их жёны, жёлтые, худые, в головных платках, подвязанных под подбородок, укачивают крикливых детей, завёрнутых в лохмотья. И, заглушая весь этот шум и гам, привозные попугаи и какаду странным, гортанным голосом орут какую-то марсельезу бразильских лесов…

— Довольно, довольно! Переходи к действующим лицам.

— Действующих лиц двое: я — твой легкомысленный товарищ, холостой, свободный от последнего приключения и жадно ищущий нового, с билетом прямого сообщения в кармане, фланируя до отхода судна по набережной. Передо мною летит ангел или, говоря презренным языком прозы, идёт, перебирая крошечными ножками, прелестная женщина, одетая в белое, в маленькой шляпе с газовой вуалью, которая как флаг призовой шлюпки кокетливо вьётся над нею.

— Ты говоришь прелестная?

— Красавица во вкусе Рубенса: широкие плечи, широкие бёдра, талия, для которой салфеточное кольцо может служить поясом, ну, словом, опоэтизированная цифра 8.

«Она идёт тоже по набережной и время от времени глядит в окна магазинов и вдруг останавливается в экстазе перед лавкою торговца животными. В окне, на подвешенной трапеции, довольно большая обезьяна выделывает самые головоломные штуки. Постояв, моя незнакомка входит… Я за нею… Она торгует обезьяну, а моё сердце бьётся. Обезьяна стоит 160 франков. Она открывает крошечное портмоне, что-то соображает и с печалью в своих дивных изумрудных очах, со вздохом, сорвавшимся с её пухлых, почти детских губок, объявляет, что для неё это слишком дорого. Торговец, вообразивший, что мы вошли вместе, обращается ко мне:

— Неужели, сударь вы откажете вашей супруге в этом невинном удовольствии, разве это дорого? Ведь это бабуин; одно его имя говорит за него. Его зовут Купидон.

Дама покраснела вся, сплошь; мне показалось даже, что её шляпа и вуаль стали розовыми, а я, пользуясь положением, обращаюсь к ней:

— Конечно, душечка, ты не должна отказывать себе в таких пустяках; если только обезьяна тебе нравится, вели доставить её на дом!»

— Ой, ой, ой, как смело!

— Да, друг мой, я уж всегда так, сразу, ва-банк.

«Незнакомка поглядела мне прямо в глаза, подумала минуту и спросила:

— Вы серьёзно хотите сделать мне это удовольствие?

— Да, мой ангел, и теперь, и всегда во всём, что только ты пожелаешь!

— Хорошо!.. Я принимаю ваше обещание, — тут она подвинулась ко мне и заговорила тише, — предупреждаю вас, что я еду на воды в N и покупаю обезьяну вовсе не для того, чтобы с нею расстаться… Вы довезёте её?

— Не бойтесь, — отвечал я пылко, — я тоже еду в N; ваш любимец не расстанется со мною, и мы все втроём благополучно и весело совершим переезд.

Не ожидая даже конца наших переговоров, торговец подал мне обезьяну со словами:

— Подержите её минуточку, я принесу вам клетки, вы выберете любую…

— Ни за что! — вскричала моя рубенсовская копия, — я скорее откажусь от Купидона, нежели позволю запереть его в клетку и мучить!

При этих словах ко мне обратился такой чудный, молящий взор, что я понял, что эта волшебница может меня заставить взять десять обезьян за хвосты и нести за нею.

Но едва мы вышли из лавки на улицу, как у меня буквально мурашки пошли по спине, когда я подумал, как далеко придётся мне нести этого вонючего, злого бабуина. Купидон сидел на моём плече и как арестанта держал меня одною лапою за дорожный картуз, а другою за шиворот.

Мы прошли благополучно шагов сто; я ожидал благодарности, но она молчала и глядела только лукавыми, весёлыми глазами на обезьяну. Я хотел предложить ей руку, но она отскочила в сторону: благодарю, я вовсе не желаю, чтобы Купидон стащил с меня шляпу! В это время мы проходили мило вывески булочника, и Купидон вдруг хвостом и лапами вцепился в золотой крендель; оттащить его не было никакой возможности; едва я протягивал руку, как он вращал глазами, шипел и с угрожающим видом щёлкал зубами. Вокруг меня собралась толпа мальчишек, блузников и несказанно потешалась над моим положением, а незнакомка, не оборачиваясь, всё тем же мелким, грациозным шагом шла вперёд, как будто Купидон и я не имели ничего общего с нею. Со злости я начал одною рукою тянуть к себе цепь, а другою, сняв с головы фуражку, дул бабуина по чём попало; мера эта оказалась действительною, и он вернулся на моё плечо.

Затем, я снова нагнал незнакомку. Кстати, Фредерик, если ты её знаешь, скажи мне, как её зовут?»

— Тереза.

— Вот никогда бы не думал, что у такой коварной женщины такое кроткое имя! Ну, словом, после многих остановок и массы глупейших приключений, вроде маленькой собачонки, которую Купидон вырвал, схватив за хвост, из рук нёсшей её барыни, мы, наконец, вступили на корабль. Я был в поту, с трёпаной головою, с галстуком, скрученным верёвкою, и весь в пятнах от грязных лап обезьяны. Купидон, едва увидев верёвки и палки, пришёл в бешеный восторг и бросился так стремительно на ближайшую снасть, что цепь выскользнула у меня из рук.

«- Ну, и чёрт с тобой! — вырвалось у меня, но в то же время я опять увидел эти волшебные, умоляющие глазки, этот крошечный ротик, открытый как бы от сдержанных слёз, и снова не устоял. — Ребята, — крикнул я матросам, — хорошая награда тому, кто поймает обезьяну!

Ты знаешь, мой друг, что море для меня всегда неумолимо жестоко, я и теперь помнил, что едва качнётся судно, тронувшись в путь, как я пропал: самая пылкая любовь не спасёт меня от морской болезни, я должен лечь и снова стану человеком только по прибытии на место. Я хотел об этом деликатно предупредить… Терезу, как вдруг она сама подошла ко мне и быстро прошептала:

— Умоляю вас, не подходите ко мне: за мною наблюдают, вы можете погубить меня. Именем Бога прошу вас за всё время переезда не скомпрометируйте меня ни одним движением… знайте, вы… мне… нравитесь, и если вы сохраните для меня Купидона, о… — и опять взгляд и улыбка, от которых можно сойти с ума.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.