Последний шанс

Нолл Патриция

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Последний шанс (Нолл Патриция)

Глава первая

Неприятность приближалась к дому по въездной дорожке. Взглянув в окно, Ребекка Сондерс сделала глубокий вдох и задержала дыхание, чтобы успокоить нервы.

Неприятностью был Клей, ее бывший муж, который восседал за рулем «форд-эксплорера» цвета ночного неба. Пока он сворачивал к дому и припарковывался позади ее маленькой «хонды», из-под колес так и летел гравий. Клей вышел из машины, выпрямился во все свои шесть футов и два дюйма, так что каждый мускул на груди и плечах обозначился под черной рубашкой, и водрузил ковбойскую шляпу на копну каштановых волос, не переставая при этом изучать окружающее пространство своими темно-зелеными глазами. Ребекка не сомневалась, что он одним взглядом все запечатлел, всему дал оценку и обнаружил, вероятно, недостатки.

Прежде они в таких местах никогда не жили. Безликие современные здания, одинаковые в Луизиане, Техасе или Мексике, совсем не походили на этот дом, который определенно имел свое лицо. Впрочем, все местные постройки отличались друг от друга, начиная с ее непритязательного бунгало с тремя спальнями и кончая расползшейся во все стороны двухэтажкой Эмерсонов, филенки которой недавно выкрасили в ярко-розовый цвет. Именно в таком окружении она всегда мечтала жить, чего не могла сказать о Клее. Он не хотел брать на себя никаких обязательств, связанных с собственным домом, и уверял, что с продажей дома могут возникнуть трудности, когда они в связи с его работой должны будут в очередной раз перебираться на новое место. При этих словах сердце у Бекки обрывалось, она боялась, что точка зрения Клея не изменится, и оказалась права.

Вот он ленивой походкой шагает к воротам по кирпичной боковой дорожке, оглядывает ее дворик, темную траву, кусты роз, чьи сухие ветки постукивают о колышки ограды, и клумбы, где первые нежные ростки крокусов уже пробили жирную черную землю — ну прямо передовой отряд, высланный проверить, кончилась ли зима.

Бекки кляла себя и все же всматривалась в лицо Клея, пытаясь найти признаки одобрения, но видела только сдержанный интерес. Она изучала сейчас его лицо еще и потому, что когда-то это доставляло ей удовольствие. Его лицо с глубоко посаженными глазами и длинным прямым носом было на редкость привлекательным, особенно когда его озаряла улыбка. Раньше Бекки радовалась его улыбке. Она означала смех, радость, хорошие времена. Потом она куда-то пропала. Смех, радость, хорошие времена ушли в прошлое.

Бекки стояла за кружевной занавеской, понимая, что ведет себя трусливо, что должна открыть дверь и пригласить Клея войти. В конце концов, он заранее ей позвонил и обо всем договорился. Бекки считала, что подготовилась к визиту: с шести утра она была на ногах, прибиралась, чтобы снять нервозность, но ощущение все равно было такое, словно внутри у нее неистово бьются бабочки.

Бекки ушла от Клея почти полтора года назад, и в разводе они находились уже шесть месяцев, однако ей хотелось знать, как долго еще она при виде бывшего мужа будет чувствовать эту горячую волну, которая поднимается от живота к горлу и затем к лицу. Что и говорить, он все еще привлекает ее. И любая женщина, в которой не остыла кровь, ее поймет. Но сейчас реакция Бекки была иной: она чувствовала нечто похожее на смущение, хотя причин для этого не было. Перебравшись в свой родной Таррант в штате Колорадо, она поступила так, как было лучше для нее и для Джимми, которому тогда едва исполнилось пять лет.

Как и предвидела Бекки, Клей решительно воспротивился разводу, однако она настояла на своем и оформила все бумаги, дававшие ей свободу и возможность начать новую жизнь — жизнь матери-одиночки. В Тарранте у нее были родственники, там жила ее мачеха, сводные сестры, тетушки и дядюшки, двоюродные братья и сестры. Это была ее семья, ее дом, надежный и уютный. После жизни с Клеем она очень нуждалась в эмоциональном комфорте.

И вот его-то явно недоставало, в чем она убеждалась теперь всякий раз, когда виделась с бывшим мужем.

С тех пор как Бекки ушла от него, они успели наговорить друг другу массу злых слов, осевших в их душах стойким ощущением несчастья. Однако, позвонив недели две назад, Клей попросил о перемирии. Он собирался уехать на несколько месяцев в Венесуэлу, где нашлась для него работа, и хотел побыть во время весенних каникул с Джимми, свозить его покататься на лыжах. Клей извинился за то, что после развода доставил Бекки немало горьких минут, а потом порадовался за Джимми: насколько легче будет мальчику, когда он убедится, что родители теперь в хороших отношениях.

От этих его слов у Бекки словно камень с души свалился, и она тут же согласилась отпустить Джимми с Клеем.

Бекки услышала шаги, затем стук в дверь. Она хотела помедлить, собраться с духом, прежде чем увидит перед собой Клея, но мимо нее уже вихрем пронесся Джимми.

— Я открою! Это папа. Я видел его из окна, — прокричал он, словно мать внезапно оглохла.

Джимми распахнул дверь и вывалился наружу прямо в объятия отца.

— Папочка, ты приехал! Я знал, что ты приедешь!

— Эй, как же я могу подвести своего мальчугана?

Низкий голос Клея звучал совсем глухо, оттого что он уткнулся лицом в шею Джимми.

У Бекки на глаза навернулись слезы, она отвернулась, чтобы смахнуть их. Клей и Джимми всегда были нужны друг другу. Хотя Клею не приходилось иметь дело с детьми, пока у него не родился сын, он не отказывался от обязанностей, возникающих с появлением младенца, — менял пеленки, носил ребенка на руках по комнатам, — а Джимми был к тому же болезненным и беспокойным. Бекки хотелось, чтобы близость между отцом и сыном сохранилась, пусть даже это вынудит ее больше общаться с Клеем.

Когда Клей оторвался от Джимми и поднял голову, Бекки уже вполне овладела собой. Несмотря на просьбу о перемирии, она ожидала увидеть в его глазах осуждение, как это было последние два года. Но взгляд и улыбка Клея были холодными и настороженными.

— Привет, Бекки. Как ты? — спросил Клей, глядя в ее аквамариновые глаза.

Бекки порадовалась, что сменила сегодня привычные легкие туфли, джинсы и свитер на нарядные лодочки и платье миди из мягкой небесно-голубой фланели. Сознание того, что выглядит она безупречно, очень помогало.

— Прекрасно, Клей. — Бекки с удовольствием отметила холодную уверенность, прозвучавшую в ее голосе. — Заходи. Джимми бодрствует с рассвета, все ждет тебя.

Клей приподнял бровь.

— Но я приехал, точно как обещал!

— Да-да, конечно, — поспешила она согласиться. — Просто Джимми плохо еще ориентируется во времени. Ты же знаешь, он только в этом году пошел в школу.

Бекки не собиралась напоминать Клею, сколько раз работа заставляла его нарушать обещания. И пусть не думает, что она говорит о нем что-нибудь плохое сыну.

— Я сказала Джимми, что ты будешь в десять часов, но для него это мало что значит.

Бекки заставила себя замолчать, поняв, что лепечет что-то несусветное. Она отступила на шаг и указала на диван:

— Может, присядешь пока? Джимми только-только научился читать, и учительница посоветовала ему позаниматься во время каникул. Так что он почитает тебе сейчас.

Бекки взглянула на сына, прижавшегося к отцовской ноге.

— Солнышко, принеси нам свою книгу. С собой ее брать не надо, потому что она библиотечная, а вот папе до вашего отъезда почитай.

Джимми улыбнулся, показав дырку на месте выпавшего зуба. Волосами и глазами он поразительно напоминал Клея. Отцовское упрямство тоже иногда проявлялось, но сегодня он весь просто сиял.

— И снаряжение свое я тоже принесу!

Джимми помчался к себе в лихорадочном возбуждении.

«Вот видишь, — сказала себе Бекки, — немного усилий с обеих сторон — и все было бы гораздо проще». Их встречи не превращались бы в перепалку или напряженное молчание. Это молчание больше всего расстраивало Бекки в их браке. В ее семье никто своих проблем в себе не держал, их выговаривали, даже выкрикивали. Клей же обнаруживал свои эмоции только в интимные моменты.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.