Статистическая вероятность любви с первого взгляда

Смит Дженнифер

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Статистическая вероятность любви с первого взгляда (Смит Дженнифер)

Пролог

Ах! Выпадают же на нашу долю дни, ради которых стоит и жить и умереть!

Чарльз Диккенс «Наш общий друг»

А ВСЕ МОГЛО БЫ БЫТЬ ИНАЧЕ…

Не забудь она книгу, не пришлось бы возвращаться домой, оставив маму дожидаться в машине с включенным двигателем, пыхавшим выхлопными газами на предвечерней жаре.

И раньше. Примерь она платье утром, тогда бы и заметила, что бретельки длинноваты. И не стала бы мама вытаскивать старенькую шкатулку для рукоделия и в последнюю минуту спасать злосчастную тряпицу лилового шелка.

Или, наоборот, позже. Не порежься она листом бумаги, распечатывая билет на самолет, не потеряйся зарядник для мобильника, не попади они в пробку на автостраде по дороге в аэропорт… Если бы они не проскочили мимо парковки, если бы не искали так долго мелочь для оплаты стоянки: монетки закатились под сиденье, а водители в длинной очереди машин нетерпеливо давили на гудки…

Если бы колесико чемодана не скособочилось…

Если чуть быстрее бежать к воротцам…

А может, все равно ничего бы не изменилось.

Вполне возможно, что сегодняшние многочисленные помехи никакой роли не играли. Не будь их, помешало бы что‑нибудь еще: погода над Атлантикой, дождь в Лондоне, грозовые облака, задержавшиеся на лишний час, прежде чем отправиться по своим делам. Хедли не слишком верит в судьбу; но и в строгую пунктуальность авиалиний она тоже не особо верит.

Когда это самолеты прилетали по расписанию?

Хедли ни разу в жизни не опаздывала в аэропорт. А сегодня, выбежав к выходу на посадку, увидела, как сотрудники авиакомпании запирают дверь и выключают компьютеры. Часы на стене показывали без двенадцати семь, самолет за окнами ушел в глухую оборону, словно бронированная крепость. По лицам окружающих было ясно, что сегодня на этот борт никто больше не поднимется.

Как подумаешь, четыре минуты — не очень и много. Рекламная пауза, переменка в школе, время приготовления еды в микроволновке. Четыре минуты — ничто. В любом аэропорту люди каждый день прибегают к самому отлету. Еле переводя дух, забрасывают сумки на полку и со вздохом облегчения усаживаются на свои места в тот самый миг, когда самолет отрывается от земли.

А Хедли Салливан, выронив рюкзак, стоит у окна и смотрит, как самолет, отвалив от посадочного рукава «гармошки», плавно разворачивается к взлетной полосе.

На том берегу океана отец произносит последний тост, и официанты в белых перчатках начищают серебряные приборы, готовясь к завтрашней церемонии.

Рядом парень с билетом на следующий лондонский рейс, место 18 С, рассеянно жует пончик, осыпая сахарной пудрой синюю рубашку.

Хедли на мгновение зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, самолета уже след простыл.

Кому бы пришло в голову, что четыре минуты способны перевернуть всю жизнь?

1

18:56

по Североамериканскому восточному времени

23:56

по Гринвичу

ДЛЯ ТЕХ, КТО СТРАДАЕТ КЛАУСТРОФОБИЕЙ, аэропорт превращается в камеру пыток.

И не столько страшен сам перелет, когда пассажиров утрамбовывают, словно сардины в тесную железную банку, а потом швыряют в пространство. Мучения начинаются еще в аэропорту: давка, галдеж, в ушах звенит, в глазах все пляшет и расплывается. И все это безобразие со всех сторон огорожено стеклянными окнами, словно ты находишься в каком‑то чудовищном аквариуме.

Хедли, беспомощно застыв у билетной стойки, старалась не думать об этом, как и о многом другом. Снаружи смеркалось. Ее самолет был сейчас уже где‑нибудь над Атлантикой, а внутри словно раскручивалась какая‑то пружина или из воздушного шарика медленно выпускали воздух. На нервы действовали отчасти предстоящий полет, отчасти — сутолока аэропорта, а главное — сознание того, что она опоздала на свадьбу, куда и ехать‑то душа не лежала. От гадкой шуточки судьбы хотелось плакать.

За прилавком столпились служащие авиакомпании, глядя с хмурым нетерпением. На табло уже высветился следующий рейс из аэропорта Кеннеди в Хитроу. До него еще три часа, и, не будь тут Хедли, их смена уже благополучно закончилась бы.

— Прошу прощения, мисс, — служащая авиакомпании почти не скрывала досады, — ничего не поделаешь. Можно попробовать пристроить вас на другой рейс.

Хедли уныло кивнула. Столько времени она втайне мечтала о какой‑нибудь помехе, и вот оно случилось. Правда, справедливости ради надо признать, что ее воображемый сценарий был куда драматичнее: массовая забастовка на всех авиалиниях сразу, эпических масштабов гроза с градом, внезапный грипп или даже корь, — подошла бы любая уважительная причина, чтобы увильнуть от исполнения долга и не видеть, как ее отец поведет к алтарю совершенно незнакомую Хедли женщину.

По сравнению с этим, опоздание в четыре минуты — слишком уж удобный, даже малость подозрительный повод. Поверят ли родители — по крайней мере хоть один из них, — что все получилось не нарочно? Чего доброго, по этому пункту папа и мама проявят редкое для них единодушие.

Хедли сама захотела пропустить репетицию свадебного обеда и приехать в Лондон утром в день венчания. Она больше года не видела отца и сомневалась, что высидит обед, где будут произносить тосты близкие для него люди, друзья и коллеги, где соберется весь маленький мирок, который он выстроил для себя за океаном. Они станут желать ему здоровья и счастья, поздравлять с началом новой жизни. Этого Хедли точно не перенесет. Она бы и на саму свадьбу не поехала, будь ее воля.

— Все‑таки он твой отец, — без конца повторяла мама, словно Хедли могла об этом забыть. — Если не поедешь, потом пожалеешь. Знаю, в семнадцать это трудно себе представить, но, поверь моему опыту, когда‑нибудь пожалеешь обязательно.

Ох, вряд ли!

Служащая авиакомпании в бешеном темпе жала на клавиши компьютера и ожесточенно чпокала жвачкой. Потом взмахнула рукой:

— Вам повезло! Мы можем вас устроить на рейс 1024. Место 18 А, у окна.

Хедли почти страшно было задавать следующий вопрос, но все‑таки она спросила:

— А когда самолет прилетает на место?

— Завтра утром, — ответила девушка. — Девять пятьдесят четыре.

У Хедли перед глазами медленно всплыло свадебное приглашение на плотной бумаге цвета слоновой кости — оно уже несколько месяцев валялось на ее письменном столе. Изящные буквы сообщали, что церемония начнется завтра в полдень; значит, если самолет приземлится по расписанию и не случится задержек на таможне и пробок на дорогах, есть еще шанс успеть вовремя. Тютелька в тютельку.

— Посадка начнется в девять сорок пять, через этот выход. — Сотрудница авиакомпании протянула Хедли бумаги в аккуратной папочке. — Приятного путешествия!

Хедли бочком отошла к окну и окинула взглядом ряды скучных серых кресел. Большинство заняты, а у тех, что свободны, обивка расползается по швам и из дырок торчит желтый поролон, словно у нежно любимого, вдрызг заигранного плюшевого мишки. Пристроив сумку на чемодане, Хедли отыскала в мобильнике номер отцовского телефона, он записан просто как «Профессор»; это прозвище Хедли придумала года полтора назад, вскоре после того, как отец сообщил, что не вернется в Коннектикут и слово «папа» стало неприятно резать слух.

От гудков в трубке у Хедли учащенно билось сердце. Отец до сих пор звонит ей довольно часто, а вот она его номер набирала всего несколько раз. Там сейчас почти полночь. Наконец отец ответил, и голос его звучал хрипловато — не то спросонья, не то от выпивки, а может, от того и другого сразу.

— Хедли?

— Я опоздала на самолет.

В последнее время Хедли разговаривала с отцом неизменно в сухой, отрывистой манере. По крайней мере хоть так она могла выразить свое осуждение.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.