Саянский Сизиф

Коперник Ал

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Знакомства с теми, кто изменит жизнь, всегда случаются где-то на дороге. Оно и понятно: чтобы что-то произошло, должно уже что-то происходить. Иначе не бывает.

Когда я увидел её, она как раз впитала чужое небо; наверное, где-то над Хакасией опустел кусок около горизонта, кусок, достаточный, чтобы пошить выцветшее джинсовое платье. Мы познакомились ещё до того, как она меня увидела; я шёл за ней, и её невероятные ноги, обутые в такие же выцветшие, как и платье, но красные лодочки не отпускали моего взгляда. Я был околдован, и шёл за ней, как лемминг. Юбка, оканчивающаяся на середине бёдер, требовала ответа на вопрос: что же там, выше; а светлые короткие волосы так и кричали: посмотри с другой стороны, посмотри ей в лицо.

Она остановилась. Просто так, посреди улицы. Мне стало грустно, потому что я решил, что здесь мы разойдёмся. Зачем она остановилась? — думал я. Она не делала ничего; она не доставала сигарет, не звонила по телефону. Она просто застыла, будто хотела, чтобы я её обогнал. Её спина выражала отчуждённость и пустоту, и я готов был поклясться, что обращены эмоции именно ко мне. Как будто не было никого больше на улице. (Кстати, никого и не было. Несмотря на раннее время — я шёл на работу, опаздывая примерно на полчаса — все куда-то делись; обычные унылые цепочки людей рассосались, и шли мы вдвоём, как водитель и прицеп: я — проведший бессонную ночь над тщетными расчётами, и она — осколок хакасского неба.)

Она остановилась. Мне пришлось немного изменить маршрут (будь я чуть ближе, я бы, возможно, врезался в неё, и тут бы потребовались подушки безопасности, — подумал я); поравнявшись с ней, я посмотрел на её профиль. Она повернулась ко мне и мы встретились глазами. Она дала мне мысленный приказ остановиться. «Что?» — невольно вырвалось у меня, а она стряхнула что-то с плеча, блеснувшее на солнце, как маленький кубик стекла; сменила позу, скрестила руки на груди. Прикусила губу. «Подойди», — сказала она. Мне показалось, что это были даже не слова, а снова мысль. Она говорила тихо — так тихо, что если бы кто-то стоял рядом со мной, он бы не услышал. Немного помявшись, я всё-таки подошёл. «Как тебя зовут?» — вопрос задал я. (Или она. Или я просто подумал об этом вопросе?) «Саша», — сказал я. «Саша», — сказала она. «Ты спешишь?» — «Я иду на работу». «Что же, иди».

Вот и всё. Дальше я шёл на работу, и всё время думал о ногах. О юбке, о волосах и лице, которое было обращено ко мне настолько значимо, насколько лицо вообще может. Мне неприятно казалось, что была в её лице какая-то обречённость. Я шёл на работу, и каждый шаг угрожающе раздражал меня, я думал, что можно было позвонить в контору и сказаться больным, надо было взять её за руку и повезти к себе домой, и разгадать тайну юбки. Я злился и укорял себя, и ругался вполголоса. Мне хотелось остановиться, но у меня как будто отказали тормоза. Но всё же обернулся, и увидел, что она идёт за мной, как пять минут до этого шёл я. Она улыбнулась, и я сумел остановиться. Подошёл к ней и пальцами коснулся её лица.

Я почувствовал, как мне передалось тепло. Оно пошло по руке, а потом остановилось в районе ключицы, ударив по дороге пульсирующей болью в плечо. «Ты хочешь взять меня за руку?» — спросила она. «Ты читаешь мысли, — ответил я. — Это всё, о чём я мечтаю всю жизнь». «Но ты ведь не знал меня ещё пять минут назад», — усмехнулся её рот. «Знал всегда, — уверенно опроверг я. — Я всегда тебя знал». Я позвонил в контору. Сказал, что у меня мигрень, и что я ближе к вечеру поработаю из дома. Контора не имела возражений.

С того дня Саша приходила ко мне каждый вечер. Она любила сидеть и смотреть, как я работаю. Она сидела рядом, изучала светло-серые строки кода на чёрном фоне. Мы почти не разговаривали, и она очень часто держала руку на моём плече, нежно поглаживая. Временами от руки шло всё то же тепло, проникавшее внутрь моего тела и остававшееся там. Мне казалось, что она постепенно перетекает в меня. Этот образ доставлял мне какое-то непонятное наслаждение.

Мы спали обнявшись, голые, но никогда не занимались любовью. Однажды она спросила, почему я не хочу в неё войти. Я не смог ответить сразу. Я не знал, почему я не хочу; нет, это неправда. «Это не так, — сказал я ей тогда. — Я очень хочу тебя. Но меня что-то удерживает». Вот это уже было правдой. Здесь не было ничего романтического или заумного; какая-то сила не позволяла мне. И я не мог этого объяснить. Мне казалось, что если я окажусь в ней, произойдёт какая-то беда.

Через месяц наших постоянных встреч я заметил, что она стала тоньше. Но не так, как когда люди худеют. Не оставляло ощущение, что она тает. Но меня это не беспокоило: когда она была рядом, я чувствовал её тепло, которое постоянно перетекало в меня. Всё остальное время я ждал нашей встречи и меня дурманили мысли о ней.

Однажды вечером она, как обычно, сидела рядом со мной и гладила моё плечо. «Я хочу, чтобы…» — сказала она, и осеклась. Я отвлёкся от работы. Она смотрела мне в глаза, будто видела меня впервые. «Что-то не так?» — спросил я. Вместо ответа она села на меня верхом, и мы долго целовались; мы впервые занялись любовью. Она была такой жаркой, с такой силой вдавливала меня в себя, что казалось, будто она боится, что стоит ей ослабить хватку — и я пропаду. «Я хочу, чтобы у нас была дочь, — шептала она, — я люблю тебя; сильней». А потом кричала, напрягая всё тело до изнеможения, и снова затихала, только шептала, шептала слова. «Да, дочь», — говорил я, мне очень нравилась эта мысль. Даже лишившись сил, мы всё лежали, обнявшись, и она не хотела отпускать меня. Она была очень тонка; жар её тела проникал в меня безостановочным потоком; в какой-то момент мне показалось, что она тает потому, что отдаёт мне своё тепло. Она улыбалась и дремала, обхватив мои плечи и шею руками.

Когда я проснулся, её не было. Была одежда, даже нижнее бельё, была сумочка; в прихожей стояли лодочки. На подушке — серёжки, а в ванной комнате я увидел её пудреницу и помаду. Простыня и одеяло ещё хранили её запах и следы нашего ночного бдения. И дверь была закрыта на засов изнутри. Она как будто растаяла окончательно, стала призраком и вышла сквозь стену, оставив как намёк на своё существование только запах духов.

Я больше её не видел. Только иногда принимал за неё женщин в выцветших джинсовых платьях, сделанных из ткани хакасского неба. Только иногда в метро, стоя в толпе и глядя вниз, видел бледно-красные лодочки и вскидывал лицо, но встречал всегда чужих и ненужных. Я ходил в полицию и пытался подать заявление о пропаже, но я не знал даже её фамилии, у меня не было ни одной её фотографии, и дежурный сочувственно объяснял мне почти час, что не может принять моё заявление. Я напечатал множество объявлений и развесил по городу: «Пропала девушка. Рост… возраст около… глаза… волосы… Звоните!» И мне всё время казалось, что я сильно виноват перед ней в чём-то.

А через две недели (через целых две недели после её пропажи) в сумочке на журнальном столике зажужжал телефон. Я удивился: я даже не знал, что у неё он есть. Он жужжал, я держал его в руке. На экране было написано, что номер не определён. Я думал, как он смог пережить две недели и не сесть; я думал, почему она при мне ни разу не разговаривала по телефону; я думал, почему у меня ни разу не возникло идеи узнать её номер, адрес, электронную почту, страницу в социальной сети; я думал, как так вышло, что мы не говорили о наших родителях, друзьях, любимых фильмах, книгах, хотя мы общались, немного, но и не по полслова в день. Мы как будто знали всё друг о друге, при этом не зная ничего. Я нажал «ответить» и прижал трубку к уху. В трубке была тишина, дрожащая паутинками неуловимых шорохов. Я сказал: «Алло, я вас слушаю», и мне показалось, что на том конце кто-то что-то сказал одновременно со мной, но очень тихо. Я решил зажать другое ухо, чтобы лучше слышать, и понял, что держу в свободной руке свой телефон. На телефоне светился исходящий вызов адресату с именем «Саша».

Алфавит

Интересное

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.