Прекрасная шантажистка

Федорова Полина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Прекрасная шантажистка (Федорова Полина)

Полина Федорова

Прекрасная шантажистка

OCR & SpellCheck: Larisa_F

Федорова, Полина. Прекрасная шантажистка / Полина Федорова — М.: Гелеос; Клеопатра, 2007. — 160 с. — (Кружева любви).

ISBN 5-8189-0756-2 Агентство CIP РГБ

Аннотация

Оставшаяся без средств к существованию с младшей сестрой на руках, дочь беспутного отца Полина Сеславина решается на отчаянный шаг — шантаж. Но можно ли безнаказанно шантажировать такого демонического мужчину как князь Сергей Всеволожский? Особенно, когда страсть диктует свои условия. А тут еще начинается настоящая охота на саму шантажистку. Сумеет ли любовь преодолеть чужие козни и собственные страхи?

Любовь и ненависть, благородство и коварство, дружба и предательство — все это переплелось в новом романе «Прекрасная шантажистка». Неожиданные повороты событий, продуманный сюжет, эмоциональный накал и романтическое очарование эпохи XIX века подарят читателю незабываемое впечатление от прочтения книги.

Полина Федорова

Прекрасная шантажистка

1

В спальне генерал-аншефа графа Валериана Тимофеевича Лопухина стоял полумрак. Тяжелые шторы, закрывающие огромные, в рост человека окна, не пропускали ни единой полоски света — дневной свет был графу абсолютно противопоказан, как и сквозняк, который и вовсе мог послужить отправной точкой на тот свет. «Легкая простуда — и вы уже на небесах», — примерно так объявил ему доктор Сторль неделю назад вердикт консилиума столичных медицинских светил.

Валериан Тимофеевич нетерпеливо дернул висевшую над диванным столиком махровую кисть звонка. Тотчас раскрылись двери спальни, и на пороге возникла дородная фигура камердинера:

— Ваше сиятельство?

— Этот, как его, антиквариус Шлагбаум еще не пришел?

— Архивариус Штальбаум?

— Ну да, он самый, — проворчал граф, постоянно забывающий мудреную фамилию поверенного.

— Еще нет, ваше сиятельство, — ответил камердинер. — Как он появится, я вам немедленно доложу.

— Да уж сделай милость, — буркнул старик себе под нос.

Камердинер исчез, плотно прикрыв за собой дверь. Граф зажег ночничок, надел очки в золотой оправе, привезенные им некогда из заморского городка под названием Лондон, и раскрыл заложенный виньеткой толстый переводной французский роман. Граф Лопухин, сорок лет оттрубивший на благо Отечества и государынь императриц только в офицерских чинах, если и мог понимать и говорить по-французски, то читал с трудом. Некогда было практиковаться в чтении французских романов ни при Лизавете Петровне в бытность юным фендриком — следовало служить, ни при Екатерине Лексевне будучи в чинах — надлежало их оправдывать. И лишь теперь, когда целый сонм хворей уложил его в постель, старик потянулся к книгам...

Только граф раскрыл увесистый том, как дверь спальни приоткрылась и торжественный голос камердинера произнес:

— Их высокоблагородие господин надворный советник Осип Францевич Штальбаум.

В Петербурге человек по имени Осип Францевич Штальбаум был личностью весьма известной. Служил он в неброской должности архивариуса при Академии наук, имея дело с документами и древними манускриптами, владел ученой степенью магистра права и вел в столице частную юридическую практику, предпочитая дела запутанные, казуистические либо деликатного свойства, широкой огласке не подлежащие.

— Добрый день, ваше сиятельство, — с легким поклоном произнес надворный советник.

— Здравствуй, здравствуй, Осип Францевич! Проходи ко мне, только дверь затвори поплотнее. Ну, как наши дела? — нетерпеливо спросил граф, когда архивариус подошел ближе.

— Весьма, весьма, Валериан Тимофеевич, — отозвался Штальбаум. — Как здоровье ваше, позвольте узнать?

— Худо, брат, — посмурнел старик. — Лекари у меня каких только хворей не нашли. И сердечная астма, и грудная жаба вишь завелась, и-де, почечуй и признаки развивающейся сухотки.

— Сухотки? Вы, похоже, не очень-то ранее здоровье свое берегли.

— И-и, господин архивариус, некогда было — надлежало Отчизну блюсти и защищать. Теперь вот лежу, белого свету не вижу. И покуда я в уме здравом и памяти твердой, решил завещание надлежащим образом оформить. Читай, брат, что ты там в моей духовной прописал.

— «...имущество; дома в Санкт-Петербурге на Английской набережной, улице Гороховой и против церкви Святой Троицы и в Москве на улице Тверской; имения и вотчины Красная Горка в Пермской, Соколовка, Богородское тож и Золовка в Симбирской, Мокрая Пядь, Кириллово тож в Казанской губерниях и равно все доходы от оных получаемые завещаю внучке своей... Сентября 3 дня 1815 года», — дочитал завещание Штальбаум. — Осталось только вписать имя внучки и поставить вашу подпись. Как ее величают?

— В том-то и дело, что не знаю! — почти простонал граф. — В свое время отлучил я дочь от дома, — голос Валериана Тимофеевича стал набирать силу, видно, разбередили душу воспоминания о былых обидах. — Было за что! Наперекор моей воле пошла! Выбрала себе в супружники селадона армейского без гроша в кармане. Знала, что не дам родительского благословения, сбежала с этим пьяницей и игроком Сеславиным. Признать надо, красив был дьявол. Вот и не устерег ее... — Граф тяжело вздохнул, устало прикрыл глаза: — С тех пор как умерла для меня Машенька. Поначалу письма приходили — жег не читая. Позднее слух дошел, что дочку родила. Правда, не долго маялась, голубка, на этом свете — лет десять назад прибрал Господь. — Голос графа дрогнул, и он умолк.

Штальбаум, кашлянув, почтительно поинтересовался:

— А что господин Сеславин?

— Этот вражина в пух проигрался, да и пустил себе пулю в лоб — гореть ему вечно в аду! А вот что с дитем стало — не ведаю. В душе надежду лелею, что сеславинская родня, коя в Казани обретается, не оставила сиротку. Самого-то меня тогда гордыня да упрямство заели. А теперь кроме этой внучки нет у меня прямых потомков. Сродственников уйма, токмо не лежит сердце сей жадной своре отдать нажитое службой беспорочной. Да и виноват я перед Машенькой. Посему, — старик как-то хлипко потянул носом, — когда уже близок мой последний час, решил я отказать все свое состояние внучке, имени которой даже не знаю!

Граф часто заморгал глазами и умолк. Надворный советник, застыв в почтительной позе ожидал продолжения разговора.

— Я знаю, господин архивариус, — наконец произнес Лопухин, — что не так давно вы отыскали правомочного наследника покойного князя Лобанова. Знаю также, что ваши опытные помощники умеют держать язык за зубами. Я хочу, чтобы вы нашли мою внучку, составили бы о ней мнение и доложили мне. И если мнение будет лестным, мы впишем ее имя в завещание и я поставлю под ним свою подпись.

— А если оно не будет лестным? — осторожно спросил Штальбаум.

— Тогда не будет и сего завещания. Главное — мне нужна правда. — Граф устало откинулся на подушки. — Естественно, все надо сделать скрытно и быстро, по крайней мере до того, как меня приберет к себе Господь. Ну и, конечно, вам и вашим помощникам при любом исходе дела, будет выдано щедрое вознаграждение. Вы согласны?

— Согласен, — ответил архивариус.

— Деньги на дорожные расходы получите у моего управляющего. Желаю удачи.

Штальбаум поднялся и, почтительно поклонившись, направился к выходу. Дверь в графскую спальню была почему-то приоткрыта, хотя он точно помнил, что войдя плотно прикрыл ее. Но в голове уже роились мысли, порученного дела касаемые: кого и сколько человек посылать в эту далекую Казань, какие инструкции для них готовить. Размышляя над этим, надворный советник вышел из комнаты, не заметив, как кто-то, очень ловкий, шмыгнул за портьеры. Через минуту оттуда появился молодой человек и, уже не таясь, направился в сторону залы. Его шаги гулко раздавались в пустом коридоре, но их никто не слышал: ни сидевший в это время на кухне камердинер, ни старик дворецкий, ни старый граф в своей спальне, который лежал в постели, устремив невидящий взгляд в узорчатый потолок.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.