Геологи продолжают путь

Галченко Иннокентий Иванович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Геологи продолжают путь (Галченко Иннокентий)

I. В индигирскую тайгу!

В третий раз на Колыму. Происхождение названия Магадан. Будет новая интересная экспедиция! Планы Цареградского. Из истории сибирского золота. У директора Дальстроя Берзина. В путь!

Глубокая осень.

Наш океанский пароход, основательно потрепанный свирепыми штормами в Охотском море, входит в тихую Нагаевскую бухту. Качка почти прекратилась. Повеселевшие пассажиры выбрались на свежий воздух, на палубу.

Все здесь мне знакомо: и крепкий солоноватый ветер, и белое ожерелье прибоя у подножия заснеженной горы, увенчанной зубчатой короной выветренных гранитных столбов — «останцев», и длинные ряды складов, и россыпь серых домиков на взгорье. А вот и новое: белеют свежесрубленные деревянные пирсы — причалы порта.

Я в третий раз приезжаю сюда. Сейчас возвращаюсь из отпуска, с Большой земли. Со мной — молодая жена Наташа.

Вспоминаю прошлое, теперь уже такое далекое…

Впервые вступил я на Колымскую землю 8 сентября 1930 года. Тогда наш пароход, не дойдя полкилометра до берега, бросил якорь на рейде в бухте Нагаева. На катере мы перебрались на берег и прежде всего выбрали сухое место на косогоре. Тут поставили бязевую палатку. Рядом, среди редких кустов стланика и тонкоствольных лиственниц, белели десятки таких же палаток. Неподалеку тянулись штабеля грузов «Союззолота».

Вот и весь тогдашний «населенный пункт» на берегу Нагаевской бухты.

Привел меня сюда случай. В Иркутске, подыскивая себе работу, я встретил моего старого знакомого по Алданским приискам Сергея Дмитриевича Раковского (человека прекрасной романтической судьбы, впоследствии так много сделавшего для освоения Северо-Востока). Он тогда уже проработал почти два года на Колыме в экспедиции Юрия Александровича Билибина, участвовал в открытии ряда месторождений золота и вербовал людей на прииски.

Я принял предложение Раковского поступить в «Союззолото» поисковиком-разведчиком и в конце сентября уже пробирался с небольшой группой товарищей по тайге за Яблоновым хребтом. Груз везли на лошадях, вьюками. Вскоре выпал глубокий снег, мы завязли в бездорожье и целых два месяца ждали, когда замерзнут реки и установится зимний путь.

Так началось мое знакомство с Колымским краем, качались странствия и приключения. В ту же зиму пришлось, бросив все другие дела, везти на оленях съестные припасы для рабочих дальних приисков, там не хватило продовольствия. Пришлось пережить горечь не оправдавшей ожиданий разведки. Я постепенно втягивался в полную неожиданностей и трудностей жизнь таежного скитальца — разведчика недр. И чем дальше, тем больше стал понимать и ценить своеобразную увлекательную романтику этой жизни, творческую радость открытий, побед над дикой природой.

Летом я работал в партии начальника геологической экспедиции Валентина Александровича Цареградского. Возвращаясь на базу экспедиции, я встретился у порогов на реке Бохапче с одной из поисковых партий экспедиции Билибина. Начальником этой партии была Наташа Наумова, молодой геолог, впервые работавшая самостоятельно. Перед ней я чувствовал себя бывалым таежником, опытным разведчиком богатств сурового края. Вскоре ей действительно очень пригодился мой опыт: я помог ей вести поиски в районе левых притоков реки Колымы.

А зимой, работая в очень трудных условиях, мы провели успешную разведку в верховьях реки Оротукан. На базе наших изысканий открылось новое управление Дальстроя.

Мы очень подружились с Наташей. Впоследствии она стала моей женой.

Весной 1931 года я уехал в свой первый отпуск — на «материк».

Возвращение в Нагаево также не обошлось без приключений. Был уже декабрь. В Охотском море, как и полагается в это время года, бушевали штормы. Когда наш пароход наконец вошел в Нагаевскую бухту, ни одно рейдовое судно не вышло встречать нас. В бинокль было видно, как по берегу вдоль кромки льда бегали люди, суетились, размахивали руками. С парохода послали к ним шлюпку. Когда она вернулась, на борт поднялся начальник порта и доложил прибывшему с нами директору Дальстроя, что… штормом унесло в море все портовые «плавсредства»— катера и баржи: разгружать пришедшие суда нечем.

Тут же было принято смелое решение: пароходам подойти к берегу и вмёрзнуть в лед. На лед же и производить выгрузку.

Так и сделали. Пароходы разгрузились и ушли во Владивосток.

После этого случая начали спешно строить причалы в бухте Нагаева. Весной, когда я уезжал в Верхне-Колымскую геологопоисковую экспедицию, строительство порта уже заканчивалось.

Из бухты Нагаева в глубь тайги мы ехали с непривычными тогда для нас, колымчан, удобствами и скоростью — на автомобилях: были проложены первые полтораста километров дороги. Дальше, по бездорожью, экспедицию везли тракторы. Техника пришла на далекий Северо-Восток!

Но еще немало пришлось мне и моим спутникам постранствовать по тайге, по горам и снегам на оленях, на лошадях, поплавать на старозаветных сибирских речных судах — кунгасах, подчас с большим риском преодолевая пороги и стремнины. Пришлось и померзнуть в жгуче-стылые ночи, когда термометр показывает минус 50 градусов и ниже, помокнуть в болотах, повоевать с неисчислимыми летучими полчищами неотвязного таежного «гнуса» — комара и мошкары…

И все же чудесные, славные это были годы! Наша маленькая поисковая партия — никогда не унывающий, самоуверенный Мика Асов (прораб), молчаливый, медлительный Александр Егоров (промывальщик) и я — прошла огромный путь от Верхне-Колымска до Колымских приисков и далее до бухты Нагаева. Мы «обработали» притоки реки Неры, плоскогорье Улахан-Чистай в самой недоступно» части хребта Черского и нашли там не одно месторождение золота. Мы гордились тем, что стерли с карты Родины огромное белое пятно!

А потом — дальний путь в Москву, обработка материалов экспедиции, отдых на юге и возвращение в ставший родным Колымский край.

* * *

Пароход причалил к пирсу. Переждав сутолоку высадки нетерпеливых пассажиров, мы спокойно сошли на берег.

Мы — это я с женой Наташей и наши попутчики по Транссибирской магистрали и по мореплаванию Татьяна Васильевна и Николай Степанович Рябовы, супруги. Она — врач, он — инженер-строитель.

В открытой грузовой машине по прекрасному шоссе нас везут в Магадан.

— А ведь это большой город! — удивляется Татьяна Васильевна.

С пригорка перед нами открываются ряды двухэтажных стандартных щитовых домов, одноэтажных зданий всех размеров и фасонов, складов и сараев. По правому пологому берегу реки Магаданки дома и домишки разбросаны в беспорядке. Белеет по увалам недавно выпавший первый снежок. Сизый дым, поднимается из труб и полупрозрачной пеленой медленно плывет по широкой долине реки к синеющему морю.

Так выглядел Магадан осенью 1936 года.

Машина, скрипнув тормозами, останавливается у нового одноэтажного стандартного дома. Нам, четверым, отводят одну комнату.

— Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, — говорит дежурный по общежитию. — Холодновато, правда, и сыро: дом-то вчера только собирать закончили. — А вы печку затопите и тепло будет. Побегу соображать насчет топчанов!

Растапливаем печку. Я вспоминаю наши разговоры в дороге — и в поезде, и на пароходе. Экспансивная Татьяна Васильевна взволнованно говорила:

— …Все у нас с моим Николаем Степановичем получается как-то не по-людски! Обычно мужья стремятся во всякие дальние края, а жены их удерживают; подавай им, дескать, уют, хорошую квартиру с ванной и тому подобное. А у нас все наоборот. Я по путевке еду врачом в Якутию, в Средне-Колымск и тащу с собой муженька в тайгу. Уговорила… И что же выходит? Выехали на зиму глядя. Как будем добираться до места?..

Теперь мы уже точно знаем, что река Колыма замерзла, и до следующей навигации нашим спутникам в Средне-Колымск никак не попасть.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.