С Бобом и Джерри тропой инков

Романов Петр Валентинович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
С Бобом и Джерри тропой инков (Романов Петр)

От автора

Видимо, «их величества» пупом земли считали себя. По недоразумению и средневековой ограниченности.

Где этот пуп на самом деле, не знает никто, но убежден, что уж точно не в Мадриде, не в Лондоне с его ухоженными газонами и не под небоскребами Нью-Йорка. Вообще на истоптанных человеком площадях его искать, как мне кажется, бессмысленно. Полагаю, он где-то там, где природа еще жива и изначально непорочна. Причем чем ближе человек к этой точке подходит, тем острее ощущает силу ее притяжения и собственную слабость. Это особое, непривычное для цивилизованного человека чувство, да и, надо сразу же признать, на любителя. Перу — как раз из таких мест. На любителя.

Иначе говоря, если вы цените комфорт и покой, то вам, конечно, в Лондон. А если вас неудержимо тянет окунуть руку в протоку, полную пираний, если вас влечет к тайнам древних, если вы хотите пройтись над пропастью, наблюдая в нескольких метрах от себя парящего кондора, — то тогда в Перу.

Когда живешь в стране восемь лет подряд, а потом периодически ее посещаешь, чтобы встретиться со старыми знакомыми, эта земля становится частью твоей плоти. Ее традиции, верования, характер, достоинства и недостатки становятся и твоими. И ты не можешь эту как-то незаметно возникшую связь порвать. Там трясет — тебе больно и в Москве, а потому ты бросаешься к телефону, чтобы звонить друзьям, все ли живы. Там выборы, а ты досадуешь: опять проголосовали не за того. И уж тем более это место не отпускает, потому что редко где встретишь такое количество загадок, а каждый нормальный человек от природы любопытен.

Так и живешь на два дома. Наверное, уже до конца жизни.

Это в Перу родилась одна из самых интересных и до конца еще не понятых историками цивилизаций — инков. Это здесь, врубаясь в сельву мечами и мачете, бездорожьем и безденежьем упорно шли к своему Эльдорадо жестокие, но мужественные конкистадоры.

Это на перуанских песках начертаны бог знает когда и кем загадочные линии Наски — тайна, о которую сломало зубы немалое число археологов и астрономов. А обыватель до сих пор убежден, что как раз на этом «аэродроме» и приземлялись инопланетяне.

Это в Перу, по дороге из бывшей столицы империи инков Куско в седой Мачу-Пикчу — одно из чудес света, — в узкой долине между горными склонами Анд выращивают самую вкусную в мире кукурузу. Если бы Никита Сергеевич Хрущев увидел размер этих початков, то, подозреваю, сошел бы с ума от горя: зачем он ездил за кукурузным секретом в США, когда должен был, ради спасения СССР, подружиться с простым перуанским крестьянином.

Недаром кукурузу так часто можно увидеть в орнаменте красочных изображений божеств, до сих пор почитаемых местными индейцами. Такая уж это страна, где исповедь католическому падре и визит к шаману гармонично уживаются в человеческой душе, не вызывая ни малейшего противоречия.

Римский понтифик и «их величества» сумели покорить индейцев мечом и крестом лишь отчасти. Такой необычный религиозный симбиоз в человеческой душе, как в Перу, редко где встретишь.

Это в местной непроходимой сельве водятся столь любимые Голливудом анаконды и прочие жуткие твари. Но на той же земле обитает и трепетный куй — морская свинка, которую местные индейцы уже многие века используют вместо рентгеновского аппарата. Шаман подносит куя к телу пациента, а потом, когда несчастного зверька забивают, оказывается, что у него воспален именно тот орган, который поражен у больного человека.

Скажете, байки? Да нет. Разговаривал с известными перуанскими врачами, современными скептиками-аллопатами: все подтверждают сам факт этого феномена, вот только никто не может объяснить его природу.

Именно там, в дебрях Амазонки, шаманы и монахи собирают лианы, называемые кошачьим когтем, кора которых помогает даже больным раком. И это не сказки. Просто то, что продается под этим названием в аптеках всего мира, уже многократно разбавлено всяческой дребеденью, а потому и помогает соответственно. Ну что же, когда-то похожая история произошла и с хинным деревом, которое везли в средневековую Европу из Нового Света. В той смеси, что доходила до пациента, хинина было куда меньше, чем обычной дубовой коры. А вот если вам повезет найти спасительный кошачий коготь в нужном месте, да еще в нужное время, то не пожалеете. Знаю точно. Сам пробовал.

Вот и выходит, что чем ближе к дикой природе, к тому самому пупу земли, тем больше чудес, еще не затоптанных, к счастью, безжалостным железным башмаком Писарро и его конкистадоров.

Поэтому и предлагаю пройтись в компании с моими друзьями, индейцем Бобом и рыжим терьером Джерри, горной Тропой инков, заглянуть на Амазонку и вместе покопаться в перуанской песочнице, что тянется вдоль всего здешнего побережья Тихого океана.

Мало ли на что еще наткнемся.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Перуанской песочницей вдоль Тихого океана

1

Роберто, или Большого Боба, с иронией прозванного так еще в детстве за малый даже для перуанца рост, знаю хорошо, он не раз выручал меня из самых разных передряг.

Этот невысокий, никогда не унывающий человек, чистокровный индеец с железной мускулатурой, всю жизнь проработал инструктором по альпинизму. А в годы большого террора, когда в стране свирепствовали сразу две левацкие экстремистские организации, а потому туризм постепенно иссяк, пристроился в качестве шерпы и одновременно охранника к иностранным журналистам, которые все равно на свой страх и риск колесили по стране, несмотря на все строжайшие запреты запуганных посольств.

Подрабатывал Боб и на раскопках, причем как легальных, так и нелегальных, так что был на короткой ноге и с местными археологами, и с черными копателями, что промышляют на древних гробницах при свете луны. У него всегда при желании можно было раздобыть уакос — старинный глиняный сосуд для воды. Или даже серебряный, а то и золотой (если кому-то по карману) тумик — хирургический инструмент инков, которым они делали трепанацию черепа. В музеях можно увидеть перуанские мумии с золотыми пластинами на голове: древние лекари отлично знали, чем лучше всего защитить травмированное место.

Конечно, иностранцы, которые скупали у Боба все эти редкости и вывозили их к себе домой, занимались контрабандой, но Роберто это не смущало — шла война, и он, как и все вокруг, выживал как мог. Где-то в горах у него была жена и двое детей, правда, я их так и не увидел. Говорить о родне, если не считать своего старшего брата Мануэля, с которым мы были хорошо знакомы, индеец не любил, а вот кормить семью считал своим долгом.

Чему-то Боба наверняка научила жизнь, но вообще-то ему всегда чертовски везло. Если говорить о полиции и военных, то у него на них был особый нюх, он как никто умел объезжать все блокпосты, хотя на горной дороге это получается далеко не всегда. С ночным бандитским отребьем Боб и вовсе говорил почти как свой — все-таки сам из черных копателей, так что грабителей, если индеец стоял рядом с вами, можно было не опасаться. Криминальный мир он знал, конечно, не весь, но в качестве нужного пароля хватало и нескольких ключевых имен. Среди журналистов поговаривали даже о том, что у него во время войны существовал своеобразный пакт о ненападении с самыми жестокими террористами из маоистской организации «Sendero Luminoso» («Светлый путь»). Поскольку Боб лазил по самым потаенным местам страны, то натыкался на их лагеря постоянно, однако в полицию не спешил, что сендеристы оценили по достоинству. Впрочем, это только слухи.

Так или иначе, Боб знал, как избегать неприятностей, а это для его клиентов являлось главным. Наконец, на крайний случай, у него в кармане всегда лежала официально зарегистрированная — с оружием он не шутил — подержанная итальянская беретта. Не говоря уже о кулаках, которые он, несмотря на свое сложение боксера в весе пера, весьма умело при необходимости пускал в дело. Короче, опыт Роберто и его умение выкручиваться из сложных ситуаций в нашей Ассоциации иностранных журналистов ценили высоко.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.