Любовь студента, или По всем правилам осадного искусства

Башкиров Михаил

Жанр: Повесть  Проза    Автор: Башкиров Михаил   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Любовь студента, или По всем правилам осадного искусства ( Башкиров Михаил)

Михаил Башкиров

Любовь студента, или По всем правилам осадного искусства

1

Студент пятого курса филфака шел по нечетной стороне улицы. То и дело замедляя шаги, поглядывая мимо заснеженных тополей, поверх сугробов, через укатанную дорогу на фасады. И вот, наконец, сквозь медленно падающий снег он различил две черные цифры на белом квадрате на пестрой стене, как будто подранки на замерзающем озере.

Поставив дипломат у ног – ботинки разбухли от налипшего снега – студент палец за пальцем снял перчатки, засунул их в карманы, расстегнул верхние пуговицы тяжелого пальто и достал из горячей глубины пиджака записку с адресом – шарф следом вылез наружу, вздулся.

Верно: дом двадцать два, или, как говаривала бабка Анна, играя в лото, – дикие уточки…

Все погожие летние вечера просиживала бабка с неугомонными соседками под окнами ветхого, с резными наличниками, облупленными ставнями и рассыпающимися завалинками, особняка. Старухи, войдя в азарт и сгребая с блюдца липкие медяки, выражались сочно и метко…

Студент заправил шарф, колючий от снежинок, и натянул перчатки.

Весной будет три года, как похоронили бабку Анну. Могила ее просела и заросла – так нет, все чаще и чаще всплывает в памяти, как живая, и почему-то всегда в одном и том же сером платье с вязаным воротником, хотя платье это совсем редко вынималось из сундука… Впрочем, бабка Анна было что надо, пока совсем не слегла, пока не измучила вконец мать…

Клочок с адресом, подброшенный ветром, зацепился за окантованный медью угол дипломата, потом сорвался, перемахнул через сугроб, исчез под колесами такси.

Переступая с ноги на ногу, постукивая отсыревшими ботинками, студент не решался перейти улицу – в том доме, с вереницей неоновых витрин, опоясывающих первый этаж, его не ждали.

…Бабка Анна обожала выкрикивать номера лото… Поднося очередной бочонок прямо к носу и разобрав цифры, откидывалась назад и, выдержав паузу, проговаривала чуть нараспев: кривые ноги… Счастливчики торопливо накрывали разноцветными пуговицами – семьдесят семь, остальные умоляюще поглядывали на бабку, которая, запустив руку по локоть в мешок, шурудила старательно по уголкам, надеясь на скорую «квартиру». Туды-сюды, как свиньи спят, – это, кажется, шестьдесят девять… Венские стульчики – сорок четыре… Дед, конечно, – девяносто… Бабка восемьдесят… Неужели так мало запомнилось? Да, вот еще: бычий глаз – десять…

Окончательно продрогнув, студент подхватил дипломат занемевшими пальцами и, черпая ботинками снег, перескочил на льдистую дорогу, обождал, когда проедет, чадя дизелем, автобус.

Рекламная спираль простреливала длинный фасад от края до края.

Студент, разогреваясь, прошелся мимо беспрестанно хлопающих дверей.

Зачем-то юркнул в гастроном и сейчас же выскочил обратно.

Кругом суетливые люди с пакетами и тугими сумками.

На тротуаре снежное радужное месиво.

Добравшись кое-как до противоположного конца дома, остановился возле углового окна.

В пустом зале две женщины, удобно рассевшись в креслах, воинственно размахивали длинными расческами.

Спорят о чем-то своем или ругают клиентуру?.. Им хорошо в тепле, пропахшем одеколоном… Сколько еще торчать у этой парикмахерской?.. Надо решаться… А все началось с недавнего разговора с Андрюхой, когда возвращались из кино, недосмотрев сеанс.

Фильм был французский, широкоэкранный и цветной, но уже через полчаса зрители дружно потянулись к выходу…

2

– Так, значит, ваш диплом пробуксовывает на ровном месте?

Андрюха швырнул скомканные билеты рядом с уличной опрокинутой урной.

– Стыдно, стыдно…

– Тебе бы такую занудную тему…

– У нас в политехе на одних чертежах пупок надорвешь!

Андрюха разбежался, лихо проскочил по черной полосе льда метров двадцать, а потом так же лихо – назад.

– То ли дело у вас. Обхвати голову руками покрепче и думай.

– Если бы не завкафедрой, я бы такую тему никогда не взял… Она баба умная, ничего не скажешь, но с пунктиком… Вцепилась в одного местного писателишку и размахивает им, как кувалдой.

– А что, все-таки тебе светит при кафедре осесть?

– Конечно, намекают… Да, по-моему, нечего иллюзии строить… Запрут, как миленького, в глухую таежную деревню, и не пикнешь.

– Надо было меньше по кино шляться да ночами ерунду читать всякую.

Андрюха пнул бумажный стаканчик из-под мороженого, и тот влетел в открытую телефонную будку.

– Так, значит, на кафедре без ума от предмета твоего исследования?

– Второй год с ним носятся.

– И ты в такой ситуации опустил руки, слепец!.. Это же твой единственный шанс! Выдай работу экстра-класса!

– С моим автором, пожалуй, выдашь… Пролистал на днях его последний роман – тягомотина…

– Да не бейся головой о стену!..

Андрюха подпрыгнул и, ударив рукой ветку, съежился под сияющей пылью.

– Есть потрясающая идея! Срочно достань адрес писателя и, не раздумывая, дуй прямо к нему. Лихая кавалерийская атака! Не давай ему рта раскрыть, кричи, что жить не можешь без его потрясающего творчества, и когда он размякнет, развесит уши, бери его за жабры! Остальное – дело техники… Раз – и его черновики у тебя! Два – и твоя дипломатия переполняется уникальным материалом… Дерзай его на всю катушку!..

3

Андрюха, мобилизовав родственные связи в литературных кругах, через пару дней раздобыл адрес писателя.

Теперь не оставалось ничего другого, как внаглую заявиться в незнакомую квартиру и объявить важному хозяину тему своего диплома.

Студенту надоело торчать у парикмахерской.

Женщины спорили по-прежнему, только одна теперь ходила между креслами, и полы ее накрахмаленного халата цеплялись за подлокотники.

Студент направился к дому, в котором проживал писатель.

Надо было для храбрости Андрюху с собой прихватить… Он идеально подходит в качестве буксира… По крайней мере, давно бы торчали в нужном подъезде…

Студент вновь миновал гастроном, булочную, молочный.

Как ни шагал он вразвалочку, приостанавливаясь возле каждой витрины, край дома был уже отчетливо виден, а за ним – тусклый фонарь и узкая черная щель, в которую проваливался косой снег.

Хотел было еще раз пройтись вдоль магазинов да и уехать к себе, но вдруг решительно свернул с тротуара – длинная размытая тень легла вдоль глухой торцовой стены.

За домом – штабеля пустых ящиков, припорошенных снегом, квадрат насаждений, железные гаражи.

Отыскав нужный подъезд, студент, не останавливаясь, расстегнул пальто, а на четвертом этаже с разгону ткнул пальцем в облупленную кнопку звонка.

Поставил дипломат на резиновый коврик, снял шапку, отряхнул раскисший снег.

Звонок давно стих в глубине квартиры, а за дверью – ни звука.

Студент нахлобучил шапку.

Но вот и шаги – медленные, неуверенные.

Студент подхватил дипломат, и тот, качнувшись, ткнулся углом в коричневый дерматин.

Дверь отползла, и студент увидел сначала раскрытую книгу, лежащую на полусогнутой руке – тонкие, бледно наманикюренные пальцы замерли на страницах, как на грифе скрипки.

Затем разглядел в тусклом свете бра желтую пушистую кофту, очки и прямую челку, закрывающую целиком лоб.

– Здравствуйте.

Студент чуть отступил.

Хозяйка кивнула – челка дрогнула, очки съехали на самый кончик носа.

– Привет!

Хозяйка указательным пальцем свободной руки вернула очки на место.

– Макулатуру собираешь?

– Нет, конечно.

Студент для убедительности встряхнул дипломат, в котором болталась единственная общая тетрадь.

– Понимаете, я учусь в университете…

– Как ни странно…

Хозяйка закрыла книгу.

– Я тоже учусь в университете.

Студент перехватил дипломат из руки в руку.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.