Три вдовы

Алейхем Шолом

Жанр: Классическая проза  Проза    1948 год   Автор: Алейхем Шолом   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рассказ старого холостяка

1. Вдова номер один

Ошибаетесь, уважаемый, — не все старые девы несчастны, не все старые холостяки эгоисты. Вы сидите в кабинете с сигарой во рту и с книжкой в руках и вам кажется, что вы всё уже знаете, что вы проникли в самые тайники души, что нет больше неразрешенных вопросов. И особенно, когда, с божьей помощью, вы наткнулись на такое слово, как «психология»… Шутка ли, — пси-хо-ло-гия!.. А знаете ли вы, что такое психология? Психология — что петрушка. На вид — неплоха и пахнет приятно, приправить ею кушанье — совсем иное получится блюдо. Но попробуйте жевать одну петрушку!!.. Не хотите? Так что же вы мне всё навязываете «психологию»? Ежели хотите знать по-настоящему, что такое психология, то присядьте, пожалуйста, и послушайте внимательно, что я вам расскажу. А затем высказывайте свое мнение о причинах того или иного несчастья, о природе эгоизма и так далее.

Вот я — старый холостяк и старым холостяком умру. Почему? Но тут такие обстоятельства… Коль скоро вы спрашиваете — почему — и расположены к тому же выслушать меня — вот всё это вместе взятое и есть настоящая психология! Главное, не перебивайте меня вопросами — как, да что, да почему… Не люблю, когда меня перебивают. Я, как вы знаете, человек не без капризов, а в последнее время и нервы пошаливают… Я не потерял рассудок, не пугайтесь! Терять рассудок — это вам подстать: вы человек женатый. А мне нельзя, мне полагается быть в полном уме и в здравом рассудке. Я обязан быть здоровым. Это вы и сами подтвердите. Когда я вам расскажу всю историю, и что-нибудь вам покажется непонятным, тогда милости просим — предъявляйте ко мне претензии. Ну? Всё? Так вот, садитесь сюда, на мое место, а я, с вашего разрешения, сяду в качалку. Я тоже, знаете, люблю, если можно так выразиться, помягче и поудобней… Да и вам здесь лучше будет, — не уснете…

Итак, приступаю к самому рассказу.

Звали ее Пая, — по прозвищу — «молодая вдова». Почему? Почему да отчего! Что ж тут непонятного? Раз звали «молодой вдовой», значит она была молодая и была вдовой. Я был моложе ее. На сколько? Не все ли равно? Говорю — моложе, значит — моложе. Словом, нашлись люди, весьма словоохотливые, и стали они поговаривать о том, что поскольку я, мол, холостяк, а она — молодая вдова… Поняли? Иные меня даже поздравляли. Поверьте мне, а не верите, что ж, беда не велика. Хвастать мне перед вами не к чему. Я был ей близок, как и она мне. Просто мы были добрые друзья, любили друг друга. Да и что тут удивительного? Я был знаком еще с ее мужем. И не только знаком, но и дружен. Я не говорю, что мы были друзьями. Я говорю, что мы были дружны. Это — разные вещи: можно быть дружными, но не быть друзьями и, наоборот, быть очень близкими друзьями, но не быть дружными. Таково мое мнение. Вашего мнения я в данный момент не спрашиваю! Итак, мы с ее мужем были дружны, играли в преферанс, иной раз в шахматы. Говорят, — я первоклассный шахматист. Не хвастаю перед вами! Возможно, что есть игроки получше меня. Передаю только то, что говорят… Муж ее был человек молодой, способный и развитой, к тому же знающий, очень даже знающий. Самоучка, — в гимназии и в университете не учился: дипломов никаких не получал. Ломаного гроша не стоят все ваши дипломы! Что? Разве вы не согласны? Ну, ладно! Не стану спорить! Был он богат, очень богат. Хотя я не знаю, что по вашему называется быть богатым. У нас, если у человека свой дом, свой фаэтон, да еще прибыльное дело, к тому же, — у нас такого принято считать богатым. Мы не шутим, не гремим: размах наш не ахти какой, — всё больше потихонечку да полегонечку. Так вот. Он был владельцем предприятия, — и жилось ему хорошо. Приходить к ним было одно удовольствие: когда бы ни пожаловали, вы всегда желанный гость. Не то, что у других: в первый раз придете, не знают, где и посадить вас; в следующий раз вас примут не столь радушно, а в третий раз встретят так холодно, что места себе не найдете… Нечего улыбаться: речь идет не о вас… Туда, бывало, попадешь, тебя накормят, напоят, встретят как родного. Чего больше? Вот к примеру — прошу заранее извинить меня — пуговица на жилетке оборвется, ее тут же немедленно пришьют! Вы смеетесь? По-вашему это смешно. Пуговица? Что такое пуговица? Пуговица, друг мой, — для нашего брата, холостяка, — великое дело! Целый мир! Из-за пуговицы однажды скверная история приключилась: молодой человек пришел на смотрины, а ему кто-то со смешком показал, что у него пуговицы не хватает… Он вернулся домой и повесился… Однако не задерживаюсь на этом: не люблю я путать разные вещи… А жили они — муж и жена — как голубки. Уважали друг друга гораздо больше, чем многие из нынешних, даже из самых что ни на есть «высокопоставленных». Я никого задевать не собираюсь. А если вы другого мнения, — меня это ничуть не беспокоит. Итак — продолжаю свой рассказ.

Однажды Пине, муж Паи, приехал домой. Слег в постель, прохворал дней пять, а на шестой день — нет Пине! Что? Как? Почему? Не спрашивайте! У него карбункул на шее, надо было вскрыть, а его не вскрыли. Почему? Потому! На то и врачи на белом свете существуют! Привел я к нему врачей, и стали они спорить: один настаивает: вскрывать, другой возражает — не надо. А больной тем временем скончался. Что говорить! Призадумаешься иногда: сколько людей они на тот свет отправили — волосы дыбом встанут. Родную сестру мою отравили! Думаете — дали ей яду? Я ведь не безумец, чтобы рассказывать вам такие глупости! Отравили, значит — не дали того, что нужно. Дали бы ей во-время хинину, она, быть может, и осталась в живых… Не беспокойтесь, я знаю, на чем остановился. Итак, потеряли мы нашего друга Пине. Как выразить свое горе? Брата, отца родного — и то не так жаль! Шутка ли — Пине! Точно годы, многие годы жизни отняли у меня. Жалость какая! Несчастье какое! А вдова! Горе ее беспредельно. Остается с крошечным ребенком на руках, — Розочка, ангел… Единственное наше утешение! Если бы не ребенок, я не знаю, как бы мы всё это пережили, — и она, и я! Я не женщина и не мать, чтобы ни с того, ни с сего расхваливать ребенка. Что и говорить! Ребенок был на редкость удачный! Поверьте мне на слово. Глядишь на него — не наглядишься. Ну, словом, — плод любви двух замечательно красивых людей. Не знаю, кто из них был лучше, — он, или она? Пине был красив, Пая была прелестна. Глаза у ребенка были отцовские — голубые. Любили мы этого ребенка оба, — но я и сам не знаю, кто больше — она или я? Скажете, как это возможно — она — мать, а я — чужой? Но поймите. Надо же заглянуть поглубже: моя привязанность к дому, жалость к вдове, сочувствие к бедной сиротке, очаровательному ребенку, и то, что я одинок, как пень, все это вместе взятое и есть то, что вы называете психологией. Не петрушка, а настоящая психология в чистом виде. А может быть, скажете вы, все это потому, что я любил мать? Не отрицаю, очень любил. Знаете, как любил? Мучился, изнывал от любви, но намекнуть ей об этом, — ни за что! Ночи напролет не спишь, лежишь и думаешь о том, как бы поделиться с ней своими переживаниями. Встанешь утром полный решимости пойти к ней и прямо сказать: «Да будет вам известно, Пая, так, мол, и так…» А дальше, — сами понимаете… Придешь, а слов-то и нет! Скажете, — я трус? Пожалуйста, говорите. Но попытайтесь глубже вникнуть в суть: Пине был моим другом, я любил его сильней, чем брата. Вы, пожалуй, спросите: «А Пая? Ведь вы, мол, только что сказали, что изнывали по ней?» Вот именно потому, что изнывал, именно потому, что мучился, — не мог, не решался! Боюсь, однако, что вы меня не поймете. Конечно, апеллируй я к «психологии», вы бы так или иначе поняли, а когда вот рассказываешь просто без выкрутасов, от чистого сердца, это начинает казаться чем-то непонятным, даже диким. Впрочем, думайте, как вам угодно! Я продолжаю. Ребенок рос. Это, конечно, только так говорится — «рос». Ребенок растет, и дерево растет, и редька тоже растет. Разница, всё же есть. Дождаться, покуда ребенок начнет сидеть, стоять, ходить, бегать, говорить! Но вот, наконец, он уже сидит, и стоит, и ходит, и бегает, и разговаривает, — а дальше? Не хватало еще, чтобы я, как баба, стал вам перечислять: оспа, корь, зубки и тому подобное! Я не баба и глупостями занимать вас не стану, и о детских проделках рассказывать нет охоты. Девочка росла, и выросла, и расцвела, — «как нежная роза», сказал бы я, если б захотел изъясняться на языке ваших романистов, которые столько же смыслят в расцветании розы, сколько свинья в апельсинах… Они, знаете ли, большие мастера сидеть у себя в кабинете, греть ноги у печки и описывать природу, зеленый лес, бушующее море, песчаные горы, прошлогодний снег, вчерашний день… Противны мне такие писания. Так и воротит!.. И не читаю их! А попадается нечто в этом роде, — о том, что солнце сияло, что луна прогуливалась по небу, что воздух был напоен ароматом, что птички щебетали, — швыряю книгу на пол. Смеетесь? По-вашему, я безумец? Ну, и ладно!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.