Крыса в чужом подвале

Федорцов Игорь Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Старая история, рассказанная еще раз.

Часть первая.

1.

Пятиминутный разговор на повышенных тонах завершался.

- Значит, этого полковника вы решили не cдавать?

Капитан Малинин протянул собеседнику весомую папку с документами. В данный момент его лицо точно соответствовало фамилии - красным красно от негодования и злости!

- Совершенно так, - последовал утвердительный ответ.

В отличие от капитана второй участник разговора спокоен.

Капитану хотелось выругаться. Но не выругался. Во-первых, его посетитель имел звание майора. Майор Дубов. Во-вторых, представлял государственную службу, спорить и перепираться с которой бесполезно и очень вредно. И для карьеры и для здоровья.

- Вы хоть видели, что он натворил?
- сдержанно поинтересовался Малинин.

- Фотоматериалы, - сознался Дубов, забирая папку.

- А я воочию лицезрел работу вашего полковника, - Малинин не сдержался в официальных рамках.
- Моего следователя чуть инфаркт не хватил!

- Увольте его, - запросто порекомендовал Дубов.
- Если нервы не в порядке уже не работник. Тем более следователем.

На Малинина накатило. Советует, советчик!

- Вас бы туда!
- вырвалось у капитана.
- Может быть и посовестились хлопотать за ублюдка.

- Уж коли он ублюдок, то наш, - Дубов щелкнул пальцем по папке.
- А вам этих жалко?

- Жалко пуля для вашего ублюдка оказалась травматическая, - выдохнул последнее слово Малинин.

На том и расстались.

Тот о ком вели речь капитан и майор, лежал на жесткой койке тюремной больницы. Костя для друзей, жены и её родни. Костас для бабки (Хронике заманьа, яя!*) гречанки с Кубани. Константин Иванович Борзовский для остального мира.

Взгляд, устремленный вверх, изучал зигзаги и выверты потолочной трещины. Вполне возможно, не трещина, а тень занимала Костаса. Тень от решетки, разлиновавшая потолок. Полоска светлая, полоска темная…

…На сборы три дня. В аэропорту быстрое прощание. Дубов тогда припоздал, успел лишь сказать своим ребятам пару напутствий, да на дорожку крепко похлопать по плечам. С богом!

Нудный перелет, а за ним неделя в тесной каюте старой тихоходной посудины под либерийским флагом. Корабль вонял мазутом, гнилыми фруктами и краской подновленных бортов и палуб. Даже легкий шторм, трепавший их в течение суток не смог отмыть и выветрить въевшийся в переборки запах. От безделья резались в карты и шахматы. Презрев устав, купили у стюарда огромную бутылку рома. На этикетке залихватский пират призывал: Взять на абордаж! Взяли! Одну, потом вторую. Качество напитка не шло в сравнение даже с сивухой. Дерьмовый вкус рома с трудом заедался апельсинами, которыми угощали бесплатно. Но, в чем в чем, а в питие россияне впятки не идут, потому ром закончился быстро. Болели от него дольше, чем пили.

В порт назначения вошли ночью. Редкие огоньки, застывшие краны, жиденькие гудки отходящих в плавание судов.

Их встретил молчаливый гид, сопроводил до стоянки такси. Город промелькнул неоновыми рекламами и пустыми улицами. В аэропорту битком военных патрулей. На транзитных пассажиров им плевать. Патрули и транзитники каждый сам по себе. Интересы не пересекались.

Здание вокзала в выщерблинах пуль. Часть верхнего этажа выгорела. Пожар потушили и этим довольствовались. Последствия от огня никто убирать не собирался.

В зале ожидания малолюдно, скучно и убого. В каждом углу автоматы с кока-колой и местным пивом. В ресторанчике симпатично, но аппетитные блюда абсолютно не съедобны. В ожидании отлета маялись до утра.

Списанный в Штатах за древность Дуглас ДС-3 продолжал служить небу. Облупившийся, помятый, несчетно раз чиненный, легендарный летун кудахтал и отстреливал дымком. Когда самолет выруливал на полосу, левый мотор заглох.

Пилот, пронесся по салону мимо встревоженных пассажиров и выскочил из транспорта. Послышались удары чем-то тяжелым. На взлетку посыпались метизы: болты, гайки, шплинты.

- Pojbany dupa*!
- выругались в кабине по громкой связи.

- Наши, - обрадовался Серега Демиртчан.
- Значит полетим.

Так и вышло. Двигатель запустили, самолет потарахтел и натужно взлетел. Три часа болтанки и тряски показались вечностью. Преодолевая пространство, старина Дуглас грозился закончить летную карьеру последним пике, прихватив к богу и весь груз: живой и багажный.

На подлете самолет обстрелял с земли.

- Мама-Африка, - объявил прибытие Стас Станев, покидая борт авиадрандулета.

И без него понятно, не Антарктида. Жарища, пальмы, обезьяны…

Сильно поглазеть по сторонам им не позволили, увезли к побережью. К защищенной от ветров бухте, в милый домик, с газоном у порога и садом до самого берега.

Загорелось искупаться. От всех этих перелетов, у Костаса стойкое ощущение пропыленности и затхлости. А здесь прямо-таки рай. Лазурная волна лениво накатывала на прибрежный песок. Желтый-желтый. Яркий-яркий. Пахнущий солнцем и солью.

Всех опередил Серега. Даже упаковку пива, прихваченную в аэропорту, бросил.

- Представляешь, я Алинке сказал на север еду, - и, довольно похохатывая, забежал воду.

Костас рассмеялся. Невеста у Сереги ревнивая! Плюс обладательница коричневого пояса по киокусинкаю. Не забалуешь!

- А ты в тенечке схоронись, - посоветовал ему Стас. Ему тоже здесь нравилось. После пивка, жизнь идет как надо!

Но что Сереге увещевания! Для него море это все! Море… Это МОРЕ!

С побережья их забрали тем же вечером.

Ранг военного советника подразумевал широчайшие полномочия и обязанности. От каптенармуса и воспитателя до военврача и палача. После недельных бесплодных усилий, Костас четко осознал, легче научить маршировать стаю макак, их вокруг тьма-тьмущая, чем здешних призывников присягнувших Революции. И смех и грех! Служба называется! Часовой мог, запросто, прямо с поста, отправиться за десять километров навестить родню. Разводящему с караулом раз плюнуть отлучится в соседнюю деревню на свадьбу знакомого. Хорошо если постреляют в честь новобрачных, а не раздарят казенное оружие. На полосу препятствий - у борцов за народную власть животы болят. Жрать в столовой - до колик и дайте с собой на вынос. Пробежать версту - проблема. Отплясывать под барабаны и хлопки приятелей - пожалуйста, хоть до зари!

- Парни, - вразумлял Костаса и иже с ним старый кубинец, духовный брат товарища Че, приехавший сюда двадцать лет назад.
- Здесь не нужна просветительская или воспитательная работа, здесь нужна дрессировка. Не бросайте слов на ветер и не тратьте время и нервы. Бейте рожи!

Кубинец отличался радикальными методами в решении поставленной перед ним задачи. Армии нет, но она будет! За это его уважали. Те, кто революцию устроил.

Однажды, кто-то из пополнения новобранцев попортил деревенскую девчонку. Ладно бы разошлись миром, не убыло бы от девки. Прикончил, придурок! Дел наделал, а следы оставил. Через два дня вся деревня прибыла в расположении воинской части. Народ галдел, народ возмущался, народ требовал, народ грозился перекинуться на супротивную революции сторону.

Кубинец построил потенциальных обвиняемых и спросил у деревенского старейшины.

- Который?

Весь в бусах и перьях старичина, тыкал пальцем во всех подряд, не зная кому инкриминировать злодейство. Кубинец вытряхнул из старенького револьвера пули, оставив одну, и крутанул барабан.

- Раз ты не знаешь, твой Ориша Шанго* не знает, я сам его найду.

И приставил оружие к голове крайнего.

- Этот?

Глухой щелчок.

- Нет.

Два шага к следующему. У солдата подкосились ноги, едва не упал. Старик пальцем указует - он, он! И трясет амулетом-погремушкой, высушенным львиным хером с мошонкой.

- Проверим.

Опять щелчок.

- Ошибся, уважаемый.

Следующий… Следующий в страхе вытягивает шею.

- Бах!

За мгновение до выстрела, Костас увидел мистическое озарение несчастного. Все! Конец!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.