Четыре подковы белого мерина

Труш Наталья Рудольфовна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Четыре подковы белого мерина (Труш Наталья)Если бы письмо написать я могВ 78-й самому себе,Может, от чего-то бы уберег,Может, все исправил в своей судьбе.Сотня или даже полсотни строк —И жизнь бы стала сладкой, как эскимо…А все-таки не зря так устроил Бог,Что в прошлое нельзя написать письмо…Максим Леонидов. Письмо в прошлое

Внизу, словно собранный из игрушечных кубиков ослепительно-белого цвета, раскинулся на холмах вечный город. Экскурсовод обещал, что с этой точки он будет виден особенно хорошо. Не обманул. Красиво.

Город переползал с горки на горку, меняя цвет, теряя постепенно зеленые островки, – еврейская и арабская части Иерусалима отличаются друг от друга. Как сказал экскурсовод, арабы наплевательски относятся к ботаническим изыскам, посему арабская часть города – каменные джунгли.

Слева – зеленое, справа – белое, и посредине – золотой «Купол скалы» на Храмовой горе.

Картинка, которая давным-давно будоражила воображение Лады Стрелецкой, вдруг ожила: вдали по серым ленточкам дорог катили автомобили, небо над городом прочертил белым легкий спортивный самолет, внизу под горой носились и орали черномазые детишки, аплодировали серыми от пыли листьями-ладошками придорожные кусты, и зудел в траве невидимый израильский шмель.

Ладе даже снился этот город, будто манил к себе, и притягивал. Поэтому, когда в феврале ей стало совсем невмоготу, она плюнула на все, выцарапала из заначки доллары и купила себе недельный тур по Земле обетованной. И улетела, оставив ключ от квартиры лучшей подруге Веронике, которая любезно согласилась поливать цветы, кормить кошку Лапку и старого сомика Тёпу.

Вероничка готова была не то что неделю – месяц! – жить в Ладкиной уютной квартирке на окраине Питера и ухаживать за цветами и живностью, только бы любимая подруга хоть немного развеялась и забыла свой неудавшийся недавний роман.

В аэропорту Вероника со знанием дела наставляла ее:

– Береги ноги, там много ходить надо. Ты взяла кроссовки? Взяла?! Молодец! И туфли взяла? Как «зачем»?! Лад! Ну как «зачем», золотко мое! Ну не все же ты будешь по святым местам ходить?! Будут ведь вечера в отеле. Ну и что, что вы на колесах?! Ночевки-то в отеле! Нужны туфли и платье. Если уж не вечернее, то непременно нарядное. После ужина можно погулять. Лад, ну не сиди ты там как привязанная! Закадри кого-нибудь. Хватит уже в монашках ходить и верность хранить этому твоему Владу, будь он трижды невладен!

Лада посмотрела на подругу укоризненно.

– Ну все-все, молчу-молчу! Смотри, вон какой приличный дяденька летит. А-а, нет, пардон, он с тетенькой и выводком наследников…

Вероничка поискала глазами в группе пассажиров, улетающих в Тель-Авив, достойного ее подруги мужчину, но ничего приличного не нашла, махнула рукой:

– А, ладно, Ладка! Ты лучше найди там себе нашего бывшего соотечественника. Они, говорят, в состоянии ностальгии с радостью знакомятся с нашими женщинами. А жить там как классно! Тепло круглый год! По-русски все шпарят – никакого тебе языкового барьера!

– Верусик, ты закончила? – устало спросила ее Лада. – Молотишь и молотишь! Вот уж и правда – язык без костей! За Димкой не прошу присмотреть, денег будет просить – не давай! Еда у него есть. Если не утомит – позванивай ему по утрам, чтобы на работу не проспал, а больше ничего не надо. Лапку береги – она любит удрать на лестницу, потом ловить будешь сутки…

Лада наспех расцеловала подругу и, подхватив клетчатую сумку на колесиках, пошла к стойке паспортного контроля.

Это было особенное путешествие, в котором время сжалось в пружину. Неделя на знакомство со святыми местами Израиля – это капля в море. В Мертвом море… А если еще учесть, что по стране туристы передвигались исключительно на автобусе, то можно представить, сколько времени ушло на дороги.

Но любая дорога рано или поздно заканчивается, и та, самая длинная, что так долго вела Лару в вечный город, тоже закончилась. И ранним утром пятого февраля она стояла на вершине холма, с которого хорошо был виден Иерусалим. Он лежал перед ней как на ладони. И был впереди целый день в этом городе, по улицам которого ходил Богочеловек, в реальное существование которого она очень верила. Лада не сказала Веронике, что рванула в этот тур не только из-за заевшей ее текучки, дикой усталости и промозглой зимы. Просто пришло время отправиться за чудом в этот город, посещение которого – уже волшебство. Порой ей казалось, что она и жива-то еще только потому, что верит в чудеса.

И, стоя на пороге этого дня, она мысленно просила Его о помощи, и ждала той минуты, когда ступит на плиты улиц Старого города и пройдет неспешно армянским, а потом арабским кварталом к Храму. Ей хотелось проверить себя: зная этот маршрут по описаниям путеводителей, узнает ли она его в реальности? Таков ли он, этот путь, каким она себе его представляет?

– Вы не могли бы меня сфотографировать? – услышала Лада прямо под ухом.

– Могу, – повернулась Лада к просителю.

Он не был знаком ей. Хотя на свитере у него был опознавательный знак их группы – беджик с названием турфирмы «Кэтрин-Тур». Среднего роста, неприметный, сероглазый, не худой и не толстый, в стильных очках, которые поминутно поправлял. «Дужки надо поджать», – машинально подумала Лада.

Впрочем, это вряд ли избавило бы хозяина стильных очков от привычки. Это движение было как черта характера, как родинка на правой щеке, как застенчивая улыбка, с которой он попросил Ладу сфотографировать его на фоне вечного города.

В нем было все и не было ничего. Ничего особенного на первый взгляд. Незаметный герой оркестра, какая-нибудь крошечная дудочка, флейта-пикколо или скрипочка-альт. Скромная. Незаметная. Но убери ее – и расстроится ансамбль, и пропадет изюминка.

Сама она была совсем другой. Ее замечали всегда. Длинноногая, пепельноволосая, с правильными, красивыми чертами лица и стройной, совсем не оплывшей с возрастом фигурой, которой годы добавили только изумительной женственности, она одинаково привлекала оценивающие ее взгляды женщин и прикидывающе-озабоченные – мужчин.

А еще у нее были удивительные глаза, светлые-пресветлые, серые, чуть-чуть не дотянувшие до определения «стальные», но близко к этому. И взгляд соответствующий. «Насквозь вижу» – это как раз про такие глаза, обладательница которых была женщиной проницательной. Вероника ей даже советовала носить ложные очки, те, что с простыми стеклами, без диоптрий.

– Лад, ты как посмотришь, так знакомиться с тобой отпадает всякое желание! Ты извини, – говорила подруга, – но всякий человек, глядя в глаза другому человеку, желает видеть в нем расположенность к общению, как минимум. А у тебя тут вывеска: «Все ушли на фронт!» Или еще хуже: «Пива нет и сегодня не будет!»

Выслушав в сотый раз замечания подруги по этому поводу, Лада, в правила которой входило помимо всего прочего и такое: «Не посылать никого в задницу, чтобы туда не послали тебя!» – с нежной улыбкой сказала:

– Верусик! Знаешь что?..

– Что? – с готовностью выслушать откликнулась Вероника.

– А не пойти ли тебе в… далеко, с очками и замечаниями?!

Итак, в противовес заметной Ладе, мужчина был незаметным героем оркестра. Он протянул ей сверхтоненький цифровой фотоаппарат и сказал:

– Паша.

– Что? – переспросила Лада.

– Меня зовут Паша. Фамилия – Гронский. Адвокат Гронский. Может быть, слышали…

– Не слышала. Вы хотите, чтобы я вас сфотографировала?

– Совершенно верно! Тут все просто. – Адвокат Гронский потыкал кнопки своего фотоаппарата, отчего объектив выехал с характерным звуком «пи-и-и-и-у-у-у!». – Вид красивый, очень хочется на память, на фоне города…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.