Дикий

Угрюмов Владимир

Жанр: Боевики  Детективы    1997 год   Автор: Угрюмов Владимир   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дикий (Угрюмов Владимир)

Эту книгу я посвящаю своим друзьям Комарову Юрию, Равилову Роману, Рафизу, Калинину Борису.

А также всем парням в зоне и на воле, погибшим и живым из братвы.

Владимир Угрюмов

Эта книга от начала и до конца придумана. События, места действий и персонажи вымышлены. Совпадения имен и географических названий с именами и названиями реально существующих лиц и мест могут быть только случайными.

Не верь! Не бойся! Не проси!

Старая каторжная мудрость

ПТИЦЫ, класс позвоночных животных. Наземные, двуногие; передние конечности превращены в крылья, большинство приспособлено к полету. Сердце четырехкамерное, температура тела постоянная. Обмен веществ очень интенсивный.

Большая Советская Энциклопедия

Ты как должен говорить коммерсанту?! Да по херу — бандит он или коммерсант! Это однозначно, слова того и другого одинаково ничего не стоят. Ты из братвы, поэтому ты и можешь, и отвечаешь за свой базар! Ты знаешь, как за него спрашивают в зоне! А те ублюдки — только по беспределу. Поэтому трахать их слова. Твое слово — это закон! Закон для них и для тебя! Сказал — делай или умри!

Из наставлений лидера X своему «лейтенанту» У

Две прекрасные птицы, друзья и товарищи, сидят на одном дереве, и одна ест сладкий плод, а другая глядит на нее и не ест.

Риг Веда

Если приходят мысли или действия, то они проходят сквозь ум, как птицы, летящие по небу в безветренном воздухе.

Шри Ауробиндо

Часть первая

1

Кажется, весна началась по-настоящему. За окнами звенит капель, но я не могу подойти к окну. Нога моя, наверное, весит тонну. Хорошо, что она все-таки живая — из-под гипса торчат синюшного цвета пальцы. Иногда я шевелю ими и тем развлекаюсь. Скоро гипс снимут, и тогда я узнаю о своей новой походке. В комнате, где находится моя кровать, — большой книжный шкаф и еще несколько полок, тоже нагруженных книгами. Не такой уж я любитель чтения, но делать целыми днями мне нечего, и я попросил, чтобы мне сняли с полок несколько книг поинтереснее. Возле кровати теперь целая стопка.

В моей руке раскрытый том, и я читаю вслух:

— …Он прицелился и прострелил мне фуражку. Очередь была за мной. Жизнь его была в моих руках: я глядел на него жадно, стараясь уловить хоть одну тень беспокойства… Он стоял под пистолетом, выбирая из фуражки спелые черешни и выплевывая косточки, которые долетали до меня…

Закрываю глаза и начинаю смеяться. Стоять под пистолетом и выплевывать косточки! Я мало что помню про себя, но такого я точно не пробовал. А если б попробовал, то мне фантастику Пушкина не читать больше никогда. А парень из книжки еще и десять лет ждал, чтобы выстрелить в ответ… У меня нет оснований не верить Пушкину, хотя я всегда верю лишь в то, что видел и делал сам. Я и стараюсь вспомнить про себя побольше. Я знаю точно, что вырос в самой большой стране, а вот название страны забыл. Лучше всего я помню красный пионерский галстук и значок ДОСААФ. Значок мне вручили вместе с грамотой. На грамоте было напечатано красное знамя и профиль Ленина. Ленин — это я помню, а кто такой — забыл. Грамоту мне вручили за второе место в соревнованиях по пулевой стрельбе из пистолета… Я помню очень многое, но как-то разрозненно, воспоминания водят в моей башке хороводы. Я их стараюсь соединить в стройную картину своей жизни, но быстро устаю. Не получается. Помню четверку по математике и тройку по химии. Помню, как рос, стеснялся девушек, затем — смеялся им; танцевал. И еще в голове — Сибирь, много деревьев, широких рек. Что-то я пилю, гружу, забиваю гвозди. На мне зэковская роба, и в спину мне смотрит ствол автомата. Помню каких-то белобрысых турмалаев и грозное слово «валюта»… Далее опять провал в памяти.

Мне кажется, что я нормальный, положительный человек. Но когда я говорю слово «человек», что-то во мне сопротивляется, а что сопротивляется — я не знаю.

Помню слово «перестройка». Не могу сказать — связано оно с тем, как я заколачивал гвозди и пилил лес, или нет? Какие-то клетки в моем мозгу говорят:

— Я никогда не мочил обычных людей и никогда не стану!

Но обычный человек — это просто прохожий. Прошел мимо — и все. Мы просто не нужны друг другу. Девушек я люблю больше, чем прохожих. Я не сразу научился быть с ними раскованным. Только долго с ними нельзя. Дались мне эти девушки! Кто они вообще такие?

Так и лежу целыми днями и читаю фантастику Пушкина..

Даже самые большие деньги кончаются в самое неподходящее время. Большие или нет, но, начинались они легко. Двигались тяжеловато. Это я о перестройке, о кооперативах то есть. Народ стал осматриваться, приглядываться, надеяться, что-то делать. Кто-то поднялся, кого-то сожрали. И я попробовал. Посмотрел на себя как-то в зеркало — высокий, крепкий, светлая челка набок. «В чем проблема? — подумал. — Нет проблем!» Открыл, короче, кооператив, устроил комиссионный магазинчик на Моховой. В Питере таких открылось навалом, но, несмотря на конкуренцию, на хлеб с маслом хватало. Дела пошли потихоньку. Ходил, правда, пешком, на машину не вытягивалось. Надеялся на лучшее, старался. Только в этом все-таки ошибался. Оказывается, нельзя на хорошее надеяться. Появились на горизонте лица, как теперь говорят, кавказской национальности. Предложили хорошую цену за пиломатериалы. Дефицит, понятно, но у меня водились кое-какие связи. И полез я в долги. Закупил пиловочник, оформил, как полагалось, отправил. Тогда вера была в партнера — начитались газет про американских бизнесменов… Денег вперед не взял, меня и кинули. По моим меркам, я влетел серьезно. Через знакомых вышел на таких же «черных». Те ошивались в Питере, надеялись купить машину. Тогда это очень круто казалось — девяносто третья модель с длинным крылом в экспортном исполнении, лакера, тонированные стекла и тэ пэ, елки зеленые! Еще они «Волги» искали заказные. Знал я ребят, занимавшихся серьезно машинами… Показал я, короче, покупателям чужие тачки, кучу липовых документов на них. Потребовал деньги вперед и наличкой. Получил в три раза больше той суммы, на которую меня кинули с пиломатериалами… В общем, развел лохов на ровном месте. Но «черные» народ горячий. Долги-то я вернул, но что вот с горе-покупателями делать? Они устроили за мной форменную охоту. Пришлось и контору закрыть, и квартиру снять на Комендантском. Показалось, засекли меня. Тогда я сбежал в Купчино, сидел в хате, как в карцере. Деньги потихоньку кончались. Скучно жить, когда знаешь, что куча кавказцев в поисках тебя перерывает город район за районом. Защитников на таком уровне у меня пока не имелось, да и услуги подобного рода стоят других денег… Достал газовый пистолетик, в то время еще редкость. Но из него и муху помоечную не замочишь. Хорошо еще, была информация о том, где базируются мои автолюбители, сколько их, был у меня номер телефона их командира. Предстояло на что-то решаться. Предлагали, правда, обрез охотничьего ружья. Но ходить по городу с обрезом, как партизан… Теперь из автоматов и гранатометов поливают — только пыль стоит. А тогда мне хотелось заполучить что-нибудь компактное, лучше всего с глушителем. Как в кино! Но кино — это в Голливуде, а я просто заказал на заводе, смешно сказать, рогатку. Сделали мне ее сборную: пистолетная ручка, переходник, два верхних коротких рожка, а у рожков придумал я специальные винтовые зажимы для резины. В общем, вещь получилась классная, стоило ее запатентовать для программы конверсии… Набрал крупных подшипников и металлических шаров от детского бильярда. Потренировался пару недель в Ольгине возле залива. Нашел там укромную полянку. С двадцати пяти метров расшибал бутылки с первого выстрела. В юности я несколько лет занимался каратэ, но идти с «пустой рукой» на «черных» — это нереально! Сейчас тренировался для себя, дома. Пить не пил, курил скромно, чувствовал себя в форме…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.