Лисья нора

Саутолл Айвен

Жанр: Детская проза  Детские    1988 год   Автор: Саутолл Айвен   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Лисья нора (Саутолл Айвен)

Глава первая

Вечер, когда приехал Кен

Впоследствии, восстанавливая в памяти происшедшее — почему-то при воспоминании об этом делалось как-то не по себе, — Хью никак не мог сообразить, с чего все началось.

По правде говоря, раньше Хью вообще ни о чем всерьез не задумывался. Он был из тех, кто совершает поступки — хорошие или плохие — только потому, что их приспичило совершить. Захотелось срубить дерево — срубил, хотя, быть может, делать этого и не стоило. Захотелось поболтать во время занятий — болтал. Захотелось встать в четыре утра — встал. Захотелось подраться — а такое с ним случалось нередко, — он не долго думая выбирал противника из числа тех, кто оказывался под рукой. (Именно по этой причине он бахвалился перед Чарли Бэйрдом: «Кто испугался? Я? Спорим, что проведу ночь в овраге!») Родители считали своего курносого отпрыска озорным и непослушным. Думать он не желал. «Думай! Думай! Думай!» — часто кричал ему отец.

Но на этот раз все получилось по-другому. На этот раз дело было не в том, что Хью разбил окно, свалился с дерева или подложил червей в постель своих сестер, — на этот раз в случившемся принимала участие вся семья: Хью, Джоан, Фрэнси, мама, папа, а кроме них — и Кен.

То, что случилось, случилось, и с этим к ним в дом пришли изумление, радость, а потом беда. Взрослые повели себя весьма странно. Отец, как громом пораженный, поначалу только таращил глаза, потом стал посмеиваться, словно человек, у которого с головой не все в порядке, но через некоторое время сделался нервным и раздражительным, окидывал маму чудным взглядом, а мама при этом, как девчонка, беспокойно хихикала.

Трудно сказать, с чего все началось. Скорей всего, с приезда Кена или, точнее, с того вечера, когда он приехал. (Сомневаться в этом и не приходится.) Бедняга Кен. А может, и с лисы. Или со всего вместе, если принять во внимание и прочие вещи.

Порой казалось, что беда уже давно притаилась у них в доме и, как листок в календаре, только и ждала, когда придет ее час. Ждала много, много лет. Пятьдесят, шестьдесят, семьдесят, а то и все восемьдесят. Таилась и выжидала подобно огромному валуну на краю высоченной скалы, который только и ждет, чтобы вот-вот упасть. А может, подобно незваному гостю, постучавшему в дверь. Уже много лет было известно, что в овраге хоронится нечто дурное. Целых восемьдесят лет.

— А сколько это восемьдесят лет, папа?

— Долго, Хью.

— Ага. Только как долго?

— Не знаю, сынок. Придется тебе спросить у кого-нибудь постарше.

Хью задумался. Пожалуй, он понял, что имеет в виду отец. Человек должен прожить восемьдесят лет, чтобы понять, как это долго.

— А тебе сколько лет, папа?

Отец улыбнулся, и все на свете стало на свои места. Отец уже давно так не улыбался. С тех пор, как все это случилось, он вел себя крайне странно. Но теперь, когда Хью по-настоящему задумался над всем происшедшим, беда миновала, да и Кен уехал к себе домой.

Вечер, когда прикатил Кен, пришелся на пятницу, с которой начинались праздники, а потому в поезде, идущем в горы, было полно туристов с чемоданами и рюкзаками, а также бизнесменов, секретарш и продавцов, решивших навестить родных и близких.

Кен впервые ехал в душном, шумном, переполненном людьми поезде. Взрослые, устав после рабочего дня, читали газеты, книжки или журналы, а то и просто клевали носом, готовые вот-вот уснуть; припозднившиеся покупатели возвращались домой из города и никак не могли отдышаться от вороха своих свертков и пакетов; шумливые группы молодых людей собирались в поход по бушу; отряды бойскаутов распевали те песни, что поются у костра. И рядом с ними — Кен, обычно спокойный, но сейчас настоящий комок нервов. Все они ехали в этом раскачивающемся на ходу шумном поезде, который вышел из Мельбурна в 5.10 в самый канун праздника.

Кен сидел на краю скамейки между двумя толстыми мужчинами, занимая оставшиеся свободными несколько дюймов [1] , а на коленях у него стоял тяжеленный чемодан, потому что багажная сетка была битком забита чужими вещами. Он мучился и потел, было неудобно, жарко, а от табачного дыма резало глаза.

Разумеется, он был взбудоражен, ибо еще ни разу в жизни не только не ездил на поезде один, но и никуда один не ходил, кроме как в школу, в близлежащие магазины по маминым поручениям да на игровые или спортивные площадки рядом с домом. По мере приближения этой долгожданной поездки он, мечтая о ней, почему-то представлял себе, что в вагоне никого не будет, что он сядет возле окна и примется считать станции и разъезды, любуясь коровами и лошадьми и прислушиваясь к перестуку колес поезда, который будет мчать его в горы, где живут Хью и Джоан. Оказалось, ничего подобного.

Вагон был набит битком, стоял жуткий шум, а за развернутыми листами газет и широкими спинами пассажиров Кену ничего не было видно. На остановках люди сходили, но влезало еще больше. Его толкали и пихали чужие колени, локти и раздутые рюкзаки. Ему наступали на ноги. В горящие от волнения щеки то и дело тыкались углы чемоданов, а свертки и рукава проезжались по голове. От собственного тяжелого чемодана было и вовсе невмоготу. За всю его жизнь еще ни один час не тянулся так долго.

В Белгрейве, на конечной остановке, люди рекой хлынули из вагона, и Кена, почти готового заплакать, вынесло вместе с ними. Ничего похожего он и представить себе не мог. Ему пришлось приложить максимум усилий, чтобы устоять на ногах, не упустив из рук чемодана, пока окруживший его водоворот из высоченных, как деревья в лесу, людей, подхватив, нес его по длинным крутым сходням. Куда его несут, он не знал, но надеялся в конце платформы разыскать автобус.

Мама объяснила ему, где обычно ждет автобус, однако он все перезабыл и, хотя жалобно, то и дело вопрошал: «Где сесть на автобус в Монбалк?» — никто, казалось, его не слышал. Все эти рослые важные люди спешили на свои автобусы, и никому не было дела до мальчика, растерявшегося от страха, что его вот-вот затопчут. Кен вдруг почувствовал себя маленьким. Еще ни разу ему не доводилось испытывать такого чувства.

— Тебе куда, в Монбалк? — раздался чей-то голос.

К нему наклонился какой-то высокий мужчина, шагавший рядом.

— Да!

— Пойдем со мной.

Кен, спотыкаясь, потому что тащить чемодан было что тащить якорь, бросился вслед за мужчиной, боясь потерять его из виду.

— Поспеваешь? — оглянулся мужчина.

Лицо Кена, должно быть, выражало полную безнадежность, потому что мужчина остановился.

— Что у тебя там? — спросил он. — Кирпичи, что ли?

И, выхватив чемодан у Кена из рук, снова устремился вперед так, будто чемодан ничего не весил. Кен почти бежал, чтобы поспеть за его длинным шагом, и беспрестанно твердил:

— Спасибо. Спасибо. Большое спасибо.

Мужчина не откликался, а может, и не слышал его.

— Вот твой автобус, — показал мужчина, спустившись с платформы, — вон тот.

И снова Кен оказался наедине со своим тяжелым, как якорь, чемоданом, а со всех сторон на него напирали люди, стоявшие в очереди на посадку в большой красный автобус; ему так хотелось плакать, что из глаз, испугался он, вот-вот брызнут слезы. А он-то мечтал о полном приключений самостоятельном путешествии, о поездке не в машине родственников, а в автобусе, где он сам, как взрослый, заплатит за билет и будет вести себя так солидно, что у мамы в следующий раз на его счет не возникнет никаких сомнений. Как здорово пожить в горах у тети Кэт с дядей Бобом и их детьми! Каждая минута, проведенная у них, должна быть только в радость!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.