Хроники Любви

Глебова Римма

Жанр: Современная проза  Проза    2010 год   Автор: Глебова Римма   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хроники Любви ( Глебова Римма)

«Хроники любви» Риммы Глебовой

Дорогие читатели!

Перед вами третья книга Риммы Глебовой. Две предыдущие были написаны: «Жили-были» — в 2000 и «У судьбы на качелях» — в 2003 году. Как видим, Римма довольно долго не издавалась. Однако она активно печаталась и печатается в местной прессе, в частности, ведет рубрику «Проза» в еженедельнике «Секрет», одном из самых популярных русскоязычных изданий в Израиле; имеет авторские страницы на нескольких литературных сайтах в Интернете, участвует в авторских конкурсах в Израиле и за границей.

Сейчас, когда Римма решила издать свою третью книгу, вдруг выяснилось, как было много написано за это время, так много, что книга не смогла вместить все. Но девятнадцать рассказов и одна повесть дают представление о том, что автор стал писать иначе. Это действительно новая книга. Поражают психологические нюансы, и способность проникать с самые потаенные глубины женской души. А глубины эти бездонны. Женщины Риммы Глебовой — удивительные. Кем бы они ни были — преуспевающими биз-нес-вумен, домохозяйками или вполне обычными женщинами, задерганными жизнью и семьей — в их сердцах всегда горит огонь необъятной любви и нежности. Даже, если повествование ведется от лица мужчины («Иллюзионист», «Итальянка»), в центре всегда — Женщина. Именно так, с большой буквы. Образы женщин, безусловно, романтичны. Они мечтают о необыкновенной любви, такой, когда рыцари дрались ради прекрасной дамы на поединках или защищали ее честь на дуэли. Но в наше время чувства мужчин и их способность любить потускнели и измельчали, но женщины… Женщина в рассказах Риммы Глебовой всегда способна на такую «высоковольтную любовь» (фраза из рассказа «Итальянка»).

Апофеоз любви — это, конечно, повесть «Она пришла». Думаю, не случайно повесть идет последней в книге. Образ прекрасной царицы Нефертити, полон неизъяснимой прелести и окутан дымкой загадочности и тайны. Красавица Нефертити здесь предстает в новом свете, но становится от этого еще более привлекательной. Хотя повесть дается в разделе «Мистика и реальность», мне кажется, что мистики здесь нет совсем, но есть элементы фантастики (Об этой повести писатель Леонид Левинзон написал прекрасный отзыв, который приводится в книге).

Лично у меня, когда я читаю произведения Риммы Глебовой, возникает образ прекрасной юной женщины, которая ступает обнаженными ступнями по битому стеклу. И идет, «как по суху», и только дойдя до берега моря, опускает в его воды израненные, кровоточащие ноги, чтобы ему одному поведать о своих бедах.

Конечно, есть в рассказах Риммы и более приземленные женские образы, но, как правило, их негативные качества — приобретенные, в результате той боли и разочарования, которые приносят им мужчины (трагифарс «Игра»).

Хочу добавить, что наряду с высоким романтизмом есть в произведениях Риммы ирония и мягкий юмор. Особенно это бросается в глаза, когда речь идет о «братьях наших меньших». В рассказе «Манчкин или кот на вынос», образ кота Милорда великолепен. Думаю, что многим мужчинам стоило бы поучиться у Милорда таким чувствам, как мужество, верность и преданность. А очаровательная птичка колибри, которую с таким мастерством и знанием материала описывает Римма, соединяет два одиноких сердца.

Я думаю, что читатель получит истинное наслаждение от прочтения изысканной, яркой и драматичной прозы Риммы Глебовой.

Нина Рождественская,

член Союза журналистов России,

редактор. Израиль.

ЗЕРКАЛО ДЛЯ ЗОЛУШКИ

РАССКАЗЫ

ПЕРЕСАДКА

Тяжелее всего было примириться с мыслью, что его нет НИГДЕ. Пусть бы он был хоть где-нибудь, пусть без нее, в другом месте, в другом городе, в другой стране, где-нибудь там, откуда всё же мог вернуться. Хотя бы через год или через годы, неважно, главное — когда-нибудь. Тогда можно было бы мечтать, жить в ожидании и надежде, что их встреча обязательно случится, и она увидит его дорогое, единственное и совершенно удивительное лицо.

Ни у кого на свете не могло быть такого лица, таких бровей, прочерченных через весь лоб и смыкающихся двумя торчащими ершиками на переносице… такие смешные брови… и очень черные короткие волосы, поднимающиеся густой щеткой надо лбом, и длинный, с четкой горбинкой нос, обещавший к старости, как смеясь, предрекала ему она, дорасти до самого рта. Губы… разве могли быть у других такие губы, умеющие целовать так, что хочется немедленно отыскать любой подходящий уголок, где никого нет… А глаза… у него были особенные глаза. Удлиненные почти до висков и иссиня-черные как спелые оливки, жадные и какие-то стремительные, будто он хотел охватить ими сразу весь мир, всё увидеть, быстро рассмотреть и опять вернуться к ней, чтобы утопить ее в своей сине-черной страстности…

Было от чего потерять голову и как сладостно иногда совсем ее терять. Конечно, он не был красавцем. Не очень высок, не идеально строен. Но на него почему-то оглядывались женщины, и она ревновала. И кто встречал его хоть однажды, запоминал навсегда, такое лицо у него было притягивающее, такой взгляд. Но нет больше этого лица. Ей позволили посмотреть на него в последний раз перед похоронами: отогнули на минуту угол белого савана. Потом, спеленутого с головой, Гая, под молитвенные песнопения, опустили вниз, в серую бетонную коробку, быстро закидали рыжеватой землей, обхлопали лопатами продолговатый холмик и снова прочитали нараспев молитву. Положили в изголовье камешки — как принято здесь. Много камешков — людей было много. И каждый вдавливал свой камешек в свежую, рассыпчатую, смешанную с песком землю, и Герде казалось, приговаривал про себя: «Лежи тут. Не вставай». Мол, раз умер, то не суетись. Ведь каждый рад, что не его туда, вниз, опустили и присыпали сверху, очередь, слава Богу, не подошла еще, и каждый втайне надеялся вопреки рассудку — может, и не подойдет…

Придет-придет, с непонятным самой злорадством думала Герда, рассматривая опухшими, но бесслезными глазами лица окруживших могилу родственников, знакомых, приятелей и приятельниц. Слез у нее не было с утра похорон, наверное, накануне кончились, слишком много их вылилось, вот и кончились. Ну что они тут стоят, пора бы и разойтись, оставить ее одну, с Гаем. Он никому не нужен был, кроме нее. Даже его родителям. Они не понимали своего сына, его стремления к независимости, выражавшемся в холодноватой отчужденности. Тем более не понимали его нелюбви к дальним путешествиям, поскольку сами вечно отсутствовали. А уж тем более не понимали его страсть — строить домики. Он строил их всегда, сколько помнил себя. Из картонок, из спичек, из камешков, из всего, что под руку попадалось. Но только не из «Лего» — цветных кирпичиков детского конструктора. Гай рассказывал, что с детства их презирал, потому что готовое. Ему нужно было сделать всё самому, добыть, найти и построить своими руками. Придумать дизайн, подобрать подходящий материал, собрать, склеить, в конце сделать дверь и прикрепить на крышу флажок. Если флажок отсутствует, значит, домик еще не готов, предстоят еще доделки. Готовые домики с разноцветными флажками на крышах стояли в квартире повсюду: на камине, на полках, на подоконниках, на специально сделанном Гаем стеллаже. Когда домиков накапливалось слишком много, Гай укладывал их в большой сундук на террасе, в сундуке он тоже сделал внутри полочки.

Друзья-приятели слегка подсмеивались над странным пристрастием Гая, но с самого начала, как только Гай снял эту небольшую квартиру, и они стали жить вместе, Герда выразила свое восхищение его «строительством», и такое счастье отразилось на лице Гая — его поняли. Странно ей было, что другие не понимали. Просто у Гая никогда не было своего дома. Родители-археологи всегда были в разъездах по миру, маленького Гая подкидывали к разным родственникам по очереди, и всегда получалось, что надолго. Они будто временами забывали о существовании сына и переезжали, перелетали из одной страны в другую, из одной точки земного шара в другую точку, где-нибудь по пути отправляя денежные чеки на содержание Гая. А однажды, вернувшись из очередного отсутствия и внимательно разглядев своего выросшего мальчика, уже заканчивавшего школу и готовящегося поступать в университет на математическое отделение, удивились его образованности, начитанности и еще большей замкнутости, и не прошедшей страсти к домикам. Откровенно посмеялись и отправились в следующее путешествие. Откуда уже не вернулись. Где-то в египетской пустыне на экспедицию напали грабители и перестреляли всю группу археологов, которые безмятежно изучали найденные в раскопках очередной гробницы золотые и серебряные изделия.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.