Дама в черном

Леру Гастон

Жанр: Классические детективы  Детективы    1993 год   Автор: Леру Гастон   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дама в черном ( Леру Гастон)

I. ГЛАВА, которая начинается с того, чем заканчиваются другие романы

Венчание Робера Дарзака и Матильды Станжерсон состоялось в парижской церкви Святого Николая 6 апреля 1895 года в очень узком кругу. Немногим более двух лет отделяло нас от тех событий, которые мне довелось описать. Событий настолько сенсационных, что читающая публика, безусловно, не успела еще позабыть за минувшее время знаменитую тайну Желтой комнаты.

Маленькая церквушка была бы, несомненно, переполнена толпой любопытных, желающих поглазеть на героев драмы, взволновавшей весь мир, но брачная церемония не предавалась огласке. В эту отдаленную приходскую церковь были приглашены только несколько друзей Робера Дарзака и профессора Станжерсона, на скромность которых можно было вполне положиться. Я был в их числе.

Явившись заблаговременно в церковь, я, разумеется, первым делом постарался отыскать Рультабиля. Немного разочарованный его отсутствием, так как кто-кто, а уж он-то должен был бы явиться, я присоединился к Анри-Роберу и Андре Гессу, которые вполголоса вспоминали наиболее интересные эпизоды Версальского процесса. Я рассеянно слушал их, оглядываясь кругом.

Боже мой, как печальна церковь Святого Николая! Угрюмая внутри и мрачная снаружи, вся в трещинах, грязная и дряхлая, но не той возвышенной дряхлостью веков, которая служит лучшим украшением камня, а нечистоплотной грязью, присущей кварталам Сен-Виктор и Бернардинцев.

Небо, кажущееся в этом месте более удаленным от земли, чем во всех других местах, изливает на церковь слабый свет. И в этой-то мрачной темноте, подходящей скорее для траура или отпевания покойников, должна была состояться свадьба Робера Дарзака и Матильды Станжерсон! Тяжелые предчувствия овладели моим сердцем, наполняя его тревогой.

Рядом со мной продолжали беседовать Анри-Робер и Андре Гесс. Первый из них признался, что, даже после благополучного исхода Версальского процесса, он перестал беспокоиться о судьбе молодой пары, лишь ознакомившись с официальным подтверждением смерти их неумолимого врага — Фредерика Ларсана.

Быть может, вы еще не забыли, как через несколько месяцев после оправдания Робера Дарзака произошла ужасная катастрофа с «Дордонью», трансатлантическим пакетботом, совершавшим регулярные рейсы из Гавра в Нью-Йорк. Туманной ночью на отмелях Ньюфаундленда «Дордонь» столкнулась с трехмачтовым бригом, нос которого протаранил ее машинное отделение. Парусник скрылся из виду, «Дордонь» сразу же пошла ко дну и затонула в течение десяти минут. Лишь тридцать пассажиров, каюты которых находились на палубе, успели спуститься в шлюпки. Они были подобраны пассажирским судном, немедленно доставившим их в Сен-Жак. В течение нескольких следующих дней океан еще продолжал отдавать свои жертвы, среди которых обнаружили и тело Ларсана. Документы, тщательно зашитые в его одежде, неопровержимо свидетельствовали, что Ларсан наконец-то умер.

Таким образом Матильда Станжерсон освободилась от своего тайного мужа, ужасного бандита Бальмейера, женившегося на ней под именем Жана Русселя, которого приобрела, благодаря простоте американских законов, в дни своей доверчивой молодости. Теперь он уже не встанет между Матильдой и тем, кого в течение долгих лет она так нежно и мужественно любила.

В «Тайне Желтой комнаты» я описал все подробности этого необычайного дела, одного из наиболее странных в анналах судебной практики. Оно, безусловно, имело бы трагическую развязку, если бы не вмешательство гениального восемнадцатилетнего репортера Жозефа Рультабиля, распознавшего в знаменитом агенте сыскной полиции Фредерике Ларсане самого Бальмейера.

Случайная смерть негодяя положила конец череде драматических событий и явилась одной из причин быстрого выздоровления Матильды Станжерсон, разум которой пошатнулся было в результате таинственных ужасов Гландье.

— Видите, мой дорогой, — говорил между тем Анри-Робер Андре Гессу, беспокойно блуждавшему глазами по церкви, — в жизни надо быть оптимистом. Все устраивается, даже беды мадемуазель Станжерсон и те преходящи. Но что вы все время оглядываетесь? Кого вы ищете? Вы ждете кого-нибудь?

— Да, — ответил Андре Гесс, — я жду Фредерика Ларсана.

Анри-Робер рассмеялся. Увы, я не мог смеяться так же живо и непосредственно, ибо предчувствие новой трагедии овладело мной при одной лишь мысли о Ларсане.

— Будет вам, Сэнклер, — махнул рукой Анри-Робер, заметив мое волнение, — вы разве не видите, что Гесс шутит?

— Не знаю, — вырвалось у меня.

Ну вот и я внимательно посматриваю вокруг, как это делает Андре Гесс. И действительно, Ларсана-Бальмейера все так часто считали умершим, что ему ничего не стоит воскреснуть еще разок.

— Посмотрите-ка, вот и Рультабиль, — воскликнул Анри-Робер, — пари держу, что он спокойнее вас.

— Пожалуй, он бледнее обычного, — заметил Андре Гесс.

Молодой репортер подошел и рассеянно пожал всем нам руки.

— Здравствуйте, Сэнклер, здравствуйте, господа. Я не опоздал?

Мне показалось, что голос его дрожит. Он сразу же уединился в углу и, опустившись на колени, принялся молиться. Я не знал, что Рультабиль набожен, и его молитва удивила меня. Когда он поднял голову, его глаза были полны слез. Он не скрывал их и не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Он был еще полон своей молитвой и, может быть, своим горем. Но каким горем? Не он ли должен быть счастлив, присутствуя при этом союзе, столь желанном для всех? Разве счастье Робера Дарзака и Матильды Станжерсон не его заслуга?

Быть может, молодой человек плакал от счастья? Он поднялся с колен и скрылся в темноте между колоннами. Я не последовал за ним, так как видел, что он желает остаться один. В этот момент в церковь вошла Матильда Станжерсон под руку с отцом. Робер Дарзак следовал за ними.

Как же они переменились, все трое! Драма в Гландье слишком болезненно отразилась на этих достойных людях. Но, странная вещь, Матильда Станжерсон казалась еще более прекрасной. Конечно, она уже не представляла собой ту ожившую мраморную статую, то холодное античное божество, за которым слышался восхищенный шепот на официальных приемах Третьей республики, на которых положение отца заставляло присутствовать и дочь. Напротив, казалось, что судьба, заставившая ее так поздно искупить ошибки молодости, низвергла бедняжку в бездну отчаяния, чтобы лишить той каменной маски, за которой скрывалась нежная душа. И эта душа сияла теперь в ее глазах, полных счастливой печали, и на ее прекрасном мраморном лбу.

Что касается ее туалета, то должен признаться, что совершенно не помню его и не в состоянии даже определить цвета платья, в которое она была одета. Но зато я отчетливо вспоминаю странное выражение, которое приобрел ее взгляд, не нашедший среди нас Рультабиля. Она вновь овладела собой и наконец успокоилась, лишь заметив его силуэт за колоннами. Матильда улыбнулась ему и нам также.

— У нее все еще глаза сумасшедшей!

Я быстро обернулся, чтобы увидеть того, кто осмелился произнести эту фразу. Это был некто Бриньоль, личность, на мой взгляд, достаточно блеклая. Робер Дарзак, добрая душа, определил его своим помощником по лаборатории в Сорбонне. Бриньоль состоял в отдаленном родстве с женихом, других родственников которого мы не знали. Робер Дарзак родился в Провансе, рано потерял родителей и, не имея ни братьев, ни сестер, давно порвал все связи со своей родиной, от которой получил в наследство необычайную работоспособность, страстное желание добиваться успеха, большие способности и естественную потребность в любви и самопожертвовании, связавшую его с семьей профессора Станжерсона. Его мягкий акцент сперва вызывал улыбки студентов в Сорбонне, но затем они полюбили и своего профессора, и его южный говор.

Прошлой весной, то есть около года назад, Робер Дарзак представил Бриньоля профессору Станжерсону. Бриньоль приехал из Экса, где служил лаборантом, но был уволен за какой-то дисциплинарный проступок. Однако он вовремя вспомнил о своих родственных связях с господином Дарзаком, сел в парижский поезд и смог так разжалобить жениха Матильды Станжерсон, что тот нашел способ пристроить его к своим работам.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.