Молчание сонного пригорода

Галеф Дэвид

Жанр: Триллеры  Детективы    2007 год   Автор: Галеф Дэвид   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Молчание сонного пригорода (Галеф Дэвид)

Дэвид Галеф

Молчание сонного пригорода

Посвящаю этот роман моей семье

Разве авторы и читатели романов не потеют над каждым томом, чтобы в итоге добраться до счастливого конца со свадьбой? Разве поколение за поколением не переживало беды и трудности в течение четырех актов ради того, чтобы в пятом акте наступила видимость счастливого брака? Однако эти беспримерные усилия по прославлению семейной жизни достигли весьма немногого, и я далеко не уверен, что чтение подобных сочинений помогло кому-либо выполнить задачу, которую он сам поставил перед собой либо на которую его ориентировала жизнь. В том-то и заключается пагубная, нездоровая черта подобных сочинений, что они заканчиваются тем, с чего им следовало бы начинаться.

Серен Кьеркегор. Или — или

Итак, остаться или уйти? Некоторые уходят только ради перемены. А ведь Кьеркегор предложил в качестве способа борьбы с однообразием свой «метод севооборота». Но вы цените последовательность — вы стали ходить к психотерапевту, озабоченные своим желанием спастись бегством. А ведь вам известно, что Кьеркегор все-таки рекомендовал севооборот иного рода, когда меняют не поле, а остаются на месте и засевают его другой культурой, которая есть вы сами. Решение не в том, чтобы уйти, но в том, чтобы остаться и изменить угол зрения; ограничьте себя, советует Кьеркегор, и станьте плодородны, изобретая.

Питер Крамер. Надо ли уходить?

Глава 1

«Значит, ты хочешь уйти насовсем?» Я обращался не к пациенту и не к лепрекону с остреньким подбородком на коробке кукурузных хлопьев Алекса, а к самому себе. Иногда я так разговариваю, когда мне нужно успокоиться. «Опять потерял ключи — интересно, к чему бы это», — бывало, говорил я или, подделываясь под британский акцент, если мне нужно было действительно дистанцироваться от самого себя: «Уже три джин-тоника. Может, хватит, старик?» Это голос моего сверх-я, которое я представляю себе в виде нервного типа по имени Мартин. Я отхлебнул обжигающий чай и с плеском поставил кружку на стол, на котором осталось размазанное кольцо. Я был слишком взбудоражен, чтобы спокойно рассмотреть проблему с точки зрения психиатра, хотя, кстати сказать, и я есть психиатр.

Я сидел за столом, сгорбившись в уголке нашей кухни-столовой в нашем большом, купленном по ипотеке доме, погруженном в ложный покой выходного дня. Мой семилетний сын Алекс отправился на футбольную тренировку, жена Джейн — в теннисный клуб на яростный матч, а я обозревал остатки завтрака. Если мы то, что мы едим, то Алекс находился на этапе сладостей, Джейн была черным кофе, а я чаем с молоком и булочкой из булочной Прайса — известной под прозвищем «обдираловка».

Я закусил губу, встал и выглянул в эркер, который, по всей видимости, столько же позволяет нам наблюдать за соседями, сколько и им наблюдать за нами. Этот эркер, влепленный в мешанину из осовремененных тюдоровского, викторианского и колониального стилей, был похож на прозрачный живот, как однажды сказал про него Алекс. И я стоял в брюхе зверя и смотрел, как семья Дисальва играет в боччи на постриженной лужайке. Слева от Дисальва жили Уоллеры, их припаркованные минивэн «таурус» и «лексус-инфинити» составляли безупречные параллели, хотя в доме никого не было видно. Я так и не знал бы, как их зовут, если бы к нам в почтовый ящик не опустили по ошибке какое-то их письмо, и я перешел через улицу и бросил его в ящик с номером 116, написанным курсивом. Справа стоял замок с фигурно подстриженной зеленой изгородью, его занимали Стейнбаумы, которые как-то раз пригласили нас на коктейль, а потом забыли про нас. Круги общества в таком пригороде, как наш Фэрчестер, напоминают диаграммы Венна: наползающие друг на друга окружности, которые объединяют жителей по признаку работы, школ, где учатся наши дети, церкви и загородных клубов и еще пересекаются в некоторых странных местах. Мы переехали сюда из Бруклина в 1997 году и через два года все никак не могли окончательно обустроиться. В последнее время у Джейн появилась компания новых спортивных подруг, бронзоворуких богинь, ходивших по магазинам в белых теннисках. Я для них не существовал, если, конечно, мне бы не вздумалось подавать им мячи.

Я рискнул выйти из дома, чтобы прояснить мысли. От сентябрьского бабьего лета, в последние теплые деньки перед листопадом, разомлели и снова расцвели розовые астры. Я помахал коренастому Джанни, патриарху семейства Дисальва, несообразно одетому в шорты с бордовыми полосками и желтую футболку, и он пожаловал меня добродушным кивком. Его дочка-подросток Карла широко улыбнулась, прицеливаясь по шару, который бросил Майкл, одетый как отец, только наоборот: футболка в бордовую полоску и желтые шорты. Завершала живую картину мама Луиза, она выходила из дома, держа в руках поднос со стаканами и лимонадом.

Что же позволяет им так счастливо уживаться вместе? «Все счастливые семьи похожи друг на друга, — написал Толстой, — каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Только откуда было Льву знать о счастливых семьях? Счастливые семьи счастливы, потому что у них есть достаток, тепло, благополучие… Тот же список может сделать их несчастными: мужа и жену, которых рассорили деньги или ребенок, мечтающий вырваться из этого теплого кокона. Довольно с меня крылатых фраз, тем более что в лучшем случае они соответствуют истине лишь наполовину.

Кроме того, кто сказал, что Дисальва — счастливая семья? Может, у Джанни есть любовница. А Луиза мирится с этим ради сохранения семьи. Сын и дочь подростки, и я представил себе, как Майкл увлекается кокаином, а Карла страдает булимией, хотя не скажешь, что у нее недокормленный вид. И все-таки внешний вид о чем-то да говорит. Некоторые семьи не могут даже произвести впечатление счастливых.

Я подумал, интересно, какое впечатление мы производим на окружающих. Мы с Джейн справляемся с задачей на людях, но, как говорил мой отец, мы обречены. Мы вовсю ругаемся при Алексе, чего не следует делать, как вам скажет любой детский психолог. Честное слово, иногда в пылу ссоры мы могли бы прирезать друг друга, если б не были такие культурные-раскультурные, — да еще и провернули бы нож в ране. Но тут вступал Алекс, он кричал: «Мама, налей мне три четверти стакана молока!» — и нарочно как бы случайно опрокидывал стакан, если молока в нем было больше или меньше, чем он хотел. Если сделать ему выговор, он действовал наоборот: замыкался в себе. Ему либо требовалось постоянное внимание, либо его как будто вообще не было. Он усаживался в гостиной перед телевизором, впитывая сцены мультипликационного насилия, и тут же начинал канючить, чтобы от него отстали, стоило только помешать ему смотреть. Говоря неспециальным языком, он становился несносен. Мы с Джейн расходились во мнениях по поводу того, как следует с ним управляться. То Джейн изображала доброго полицейского и разрешала ему смотреть новую серию «Космических ковбоев», то вдруг объявляла войну телевидению, а я протестовал:

— Да ладно, он же сделал уроки.

— Это ты ему помог, да?

— Между прочим, в задании предусматривалась помощь родителей. Там так и говорится: «Попросите родителей помочь». — Я нашел листок и показал ей.

Она критически его рассмотрела.

— Но здесь написано твоим почерком. Ты ему не помогал, а просто сделал работу за него.

— Да нет, я писал под его диктовку…

Она направилась к телевизору.

— Я заставлю его все переделать. По-моему, учительница не это имела в виду.

Я поставил ей подножку, навалился на нее и не выпускал, пока она не запросила пощады. Мысленно.

Через секунду из комнаты с телевизором раздалось знакомое нытье:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.