Я решил стать женщиной

Фомина Ольга

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Я решил стать женщиной (Фомина Ольга)

Глава первая

Я шел мимо радостных новогодних витрин, проталкиваясь через истеричную предпраздничную суету, я шел, ничего не замечая: «Скоро Новый год, блядь. Весь год профуфукал, ничего не сделано. На хуй надо было покупать дорогой ежедневник, чтобы к концу года он остался пустым!» Я перечислял, что собирался сделать в течение года, собирался каждую неделю…, собирался 52 раза… Благие намерения записывать, планировать, важно заглядывать с утра в эту красивую кожаную книжицу, — все утонуло в болоте моей безалаберности и инертности. Это не было традиционным распиздяйством, отличающим многих фотографов, работал я хорошо, работал я организованно, и записывать ничего не надо, — хочешь получать деньги, никогда ничего не забудешь…

«Девушка, с наступающим Вас! Заполните анкету, будете участвовать в новогоднем розыгрыше призов», — мне уже сунули в руку желтый листок, и я тупо его рассматривал…

«Приз?… Какой, на хуй, приз!? Блядь, опять таймшер*!» — быстро раскусила я самый вероятный вариант предстоящего обмана.

Но мне было приятно, когда меня называли девушкой, а называли, путая меня, все чаще и чаще, я начинал даже привыкать к этому. И я послушно стоял, растерянно улыбаясь, отловленный рекламным агентом. Посылать ее среди нарядных новогодних витрин, в царящей, как на детском утреннике, атмосфере, не хотелось.

— Вы сможете прийти на следующей неделе в наш офис на Маросейке? Только надо вдвоем с мужем? Вы замужем? Или с кем-нибудь прийти можете, — тараторила агентша, довольная моим слабоумием. «Блядь, если парочкой, то точно таймшер: Заебали: Новый год и никаких тебе призов, суки!»

— Уже не девушка, — привычный для меня ответ в подобных случаях и привычный для меня собственный грубый мужской голос. Этот момент меня всегда забавлял:, агентша заткнулась и покраснела:, она подергала свой безумный, вязаный берет:

— Как не девушка?…Ой, извините, я так устала за день… Просто… просто… — она рассматривала меня, она пыталась объяснить себе, почему она обратилась ко мне, как к женщине… Она еще раз уставилась, на торчащие через куртку ей в лицо мои сиськи.

— Вот, возьмите эту пластиковую карточку, Вы стали участником нашего розыгрыша призов: от телефона, как минимум, до телевизора, — и заговорщицким, доверительным голосом. — Вся эта реклама стала неэффективной. Телевидение, журналы… — никто ни во что не верит! Руководство нашей компании решило работать непосредственно со своим потребителем. Говорите свой номер телефона, Вам позвонят, скажут точно, что именно Вы выиграли.

Я уже вертела вместе с желтой бумажкой красивую пластиковую карточку, машинально трогая пальцем эмбоссированный выпуклый номер на ней.

— Это — точно не таймшер? — спросила я строго, но вопрос прозвучал предательски неуверенно.

— Не-е-ет, конечно нет. Просто приезжайте получить Ваш подарок, — голос ее уже был снисходительно-повелительный. Я растеряно кивнула головой и неловко ткнулась в не успевший раскрыться турникет перед входом в продуктовый отдел.

* * *

— Привет, Заечкин, — дверь открыла жена.

Я с трудом ввалилась с огромными сумками и сразу увидела себя в зеркале — вся в снегу, с красной от мороза рожей. «Да уж, тоже мне девушка», — увиденное разочаровало, я все-таки не понимала, как меня могли путать с особями женского пола. Из угла в коридоре выскочила моя дочка. «Ав!» — напугала она меня и, заливаясь смехом, прижалась ко мне.

— Ой, папа, какой ты холодный! — она отбежала от меня, вся съежившись.

— А это я сейчас на улице с Дедом морозом встретился, вот он меня и приморозил чуток, — объяснила я с серьезным лицом причины своего крайнего оледенения.

— Ты врёшь, он только к маленьким детям приходит, — не поверила мне дочка.

— Так я же просто мимо него проходил, случайно его встретил, поздоровался и напомнил ему, чтобы не забыл зайти к тебе.

— И что он сказал? зайдёт? — с надеждой направила на меня свои смешные карие глазки Лиза.

— Конечно, зайдёт. Сказал, что помнит тебя, и соскучился с прошлого года по тебе и что уже ищет для тебя хороший подарок.

— А ты сказал Деду Морозу, что я хочу такую Барби, я тебе уже говорила: её не Барби, а Анастасией зовут? И она в таком же красивом платье, в котором она на балу в мультике танцевала. Вот я такую хочу. Пусть он принесет мне такую.

— Лизулька, ты нарисуй ему красивую открытку, положи её под нашу новогоднюю ёлку и три раза скажи: «Дед Мороз, Дед Мороз, подари мне паровоз!», и Дед Мороз тогда принесёт тебе всё, что захочешь, — ответил я своей дочке и поцеловал ее в щеку.

— А почему паровоз? Я же Анастасию хочу в синем бальном платье, мне паровоз не нужен, — возмутилась Лиза.

— Потому, что паровоз в рифму, и это волшебный паровоз, он приезжает, а Дед Мороз достает из него подарки, которые у него просят маленькие детки.

— Сейчас нарисую: Я тогда нарисую две открытки и попрошу себе ещё одну Анастасию, где она в другом платье, — и она убежала в свою комнату.

— Лизочка, а вдруг у Деда Мороза не хватит денег на вторую? Ему ещё нарядную зимнюю курточку в подарок тебе покупать, — крикнул я вдогонку, но было уже поздно.

Я сел на кухне перед тарелкой борща, ковырнул ложкой самую его гущу и очень обрадовался выныривающим над красной свекольной поверхностью большим кускам разваренного мяса, бухнул в борщ большим белым комком густую жирную сметану, и, зажмурившись от удовольствия, съел первую ложку. Я за весь день не успел нигде нормально пообедать, и это было внутренним оправданием для меня, почему я ем борщ на поздний ужин. А ещё тут же передо мной на столе уже красиво уложенные на тарелку терпеливо меня ждали и обещали своим сытным видом не дать мне умереть от голодной смерти четыре больших тефтелины, подпирающие своими залитыми подливой боками желтую волнистую горку картофельного пюре. А чтобы я ни в коем случае не похудела ни на грамм, огромные безе, купленные в пекарне у Коптевского рынка, по-зимнему покрыли сугробом большое плетеное блюдо и сильно озадачивали меня, сколько их съесть за чаем — одно, два: или всё-таки, может быть, съесть три — вовсе не будет преступлением и помехой моему планирующемуся похудению. От борща и безе меня отвлекал свисающий над столом на черной подставке старенький телевизор: Я пытался наблюдать за развитием событий в очередном сериале, ничего не понимал в сложно-запутанном бестолковом сюжете и украдкой рассматривал свою суетящуюся на кухне жену:.

За десять лет совместной жизни она внешне совсем не изменилась. «Как это ей удаётся?» — думал я, окуная большую мельхиоровую ложку в тарелку с борщом. Я искренне удивлялась этому физиологическому чуду. Я иногда разглядывал ее лицо, я подводил её к окну и пытался в дневном свете увидеть новые морщины. Морщины были, но все те же самые родные и знакомые морщинки вокруг глаз, которые пугали меня еще при нашем знакомстве. Я тоже тогда их внимательно рассматривал, подло пытаясь подсчитать, сколько она будет выглядеть молодой, если мы поженимся. Морщины эти, видимо, имели очень дурной характер, ни одной новой с ними не ужилось, лицо двадцатилетней девочки так и осталось лицом двадцатилетней девочки.

А вот дурацкой майке чуть ли не до колен, купленной Машей год назад, не повезло. Нелепая и немодная тогда, сейчас, заляпанная борщами, супами и разными шкваркающими из сковородок подливами, висела на Маше облезлой, в застиранных подтёках, половой тряпкой. Так быстро состарившаяся майка и совершенно не стареющее всё такое же молодое и красивое лицо… И тельце ее… спортивное и маленькое, ну никак не хотело превращать мою жену в обрюзгшую, взрослую тетку. Видимо, сговорившись, лицо и тело решили еще долго обманывать и выдавать Машу за юную школьницу. Когда она куда-то собиралась и бегала по квартире в разной степени обнаженности, я до сих пор после десяти лет совместной жизни по-прежнему смотрел на неё с желанием и удовольствием. Я неожиданно вспомнил, что весь секс за последние несколько месяцев нашей ставшей крайне конфронтационной жизни происходил именно в такие моменты. Пробегая десятки раз в трусиках и колготках между мной и телевизором, ей всегда удавалось завладеть всем моим вниманием и оставить телевизор в сиротливом ожидании без меня. Вначале, не поворачивая головы, одними глазами я наблюдал за её ногами, — они суетились, приседали, терлись друг об друга… Лицо её, отвлечённое делами, не изображало в эти моменты непримиримой борьбы со мной и не искажалось злобой, и даже приобретало утерянные теплые черты той милой девушки из моего десятилетней давности счастливого прошлого. Что мне оставалось делать? Я шла, смотрела, где и чем занимается наша дочка, и сколько она будет занята своими играми, ловила Машу, бестолково пробегающую мимо, и тащила её, как правило, в ванную:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.