Комиссар

Артемьев Петр

Жанр: Поэзия  Поэзия    Автор: Артемьев Петр   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Комиссар (Артемьев Петр)

Петр Артемьев

Комиссар

Моему дедушке – Артемьеву Петру Федоровичу и всем военным комиссарам Великой Отечественной войны – посвящается…

Петр Федорович Артемьев

Песнь о батьке

Подполковнику П.Ф.Артемьеву посвящается…

Звезды догорали —

Смолкли голоса.

На траву упала

Свежая роса,

И взметнулось пламя

Боя на заре.

Колыхнулось знамя,

Шито в серебре.

Ринулись в атаку —

Враг не устоит.

Свежий след от танков

Кровью задымит.

Все в огне смешалось,

Танки лишь гудят.

С немцами сражались

Жизни не щадя.

Вот ряды шатнулись.

– С тылу нам зашли!

Засвистели пули,

Кровью зацвели.

Кто же остановит

В панике бойцов?

Кто же восстановит

Цепи молодцов?

Из-за хаты вышел

Командир седой…

Слышишь, батьку, слышишь?

Дело за тобой.

На коня садится

И помчал в огонь.

Только горячится

Под героем конь.

И пронесся всадник,

Переняв людей,

Как великий ратник

Отгремевших дней.

Ординарец смелый

Вслед за ним летит.

Пыль дорогой стелет

В топоте копыт.

И опять в атаку

Кинулись как впредь.

И гудели танки,

Извергая смерть.

На переднем мчится

Командир седой,

И бойцы шагали

Непреклонно в бой.

...

Северо-Кавказский фронт

Кубань, Молдаванская – Абинская, 1943, июнь

Михаил Ларин

Комиссар. Повествование в стихах

Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма? (от Матфея, 5-39)

1

Искушены все призрачной Мечтой —

Она как плод заманчивый, красивый,

И шепчет голос вкрадчивый: сорви его!

Но, надкусив, под кожей золотой

Ты обнаружишь: этот плод червивый

И смрадной гнилью вкус его испорчен.

Гримасой отвращенья рот твой скорчен:

Ты удручен фактическим разрывом

Между желаемым и тем, что в жизни есть,

Но, вновь прельщаемый красивостью плода,

К нему ты тянешься, чтоб взять, и как всегда

Ты нарываешься опять на ту же «жесть».

Добра желаешь для себя ли, для других,

Каких бы целей ни поставил ты благих,

Не могут не возникнуть «заморочки»:

Насилие, жестокость и вражда,

Несправедливость, горе и нужда —

Клубок червей в нарядной оболочке.

Возможно, кто-то мнит, что он герой

И блага прочного своей добьется силой,

Но вскоре жалящих грехов гудящий рой

Ее всю высосет – и сильный станет хилый.

Хоть Сила – дизель, двигатель Добра

И шар земной она вращает грешный,

Но жрет ее и тля, и мошкара,

И мухи разные, и оводы, и шершни.

И не избавишься от этих вредных мух.

И пусть ты раньше на других влиял,

Теперь твой ум беспомощен и вял

И в сердце факел пламенный потух.

Должна быть Сила, как кристалл, чиста:

Питает все она – и Ум, и Яркость чувств,

Здоровье тела и души – весь пышный куст

Имен живых: Любовь и Красота

Цветут на нем, срываясь с Божьих уст.

Но если в Силе заведутся «паразиты»,

Цветы увянут, почернеет лист.

Раз Сила гаснет, то Бессилие грозит ей:

Стал пышный куст живых имен нечист.

Со сладострастием всосавшись в жилу,

Упырь к священному источнику проник

И мутным сделал девственный родник:

Без Чистоты теряет Правда Силу.

И стал отравлен жизненный поток:

Его испортили злодейство и порок

С зубами кобры или крокодила.

И этот зверь прожорливый, брутальный.

Он губит Чувство, выгрызает мозг

И тело ест, как пламя плавит воск,

И на глазной поверхности зеркальной

Отображается его порочный лоск,

И голос проникает его в уши.

Все то, что он воздвигнет, он разрушит.

Он в тетиве натянутого лука,

В рязящем наконечнике стрелы,

Он боль, он страх, он огненная мука

И плоть он превращает в горсть золы.

Лишая организм целебной Силы,

Грехи болезням делают услугу —

И вот незащищенность от недуга

Отправит вас в холодную могилу.

Плюгавый вирус победит геройство.

Болезней всяких существует море, тьма,

Но самый страшный – помрачение ума,

Безумие, душевное расстройство.

Когда стоит у власти сумасшедший

И заправляет всем дегенерат,

В державе начинается разлад

И образуются в нем трещины и бреши.

Всеобщее затмение в умах,

Гражданской рознью рвутся узы братства,

Слабеет сила и людей, и государства,

Все в бездну валится и бьется в пух и прах.

И соберутся ратники Войны

(Две грозных силы с каждой стороны):

Они друг друга иссекут мечами —

И хлынет кровь и жизнь из тел ручьями,

Как бы вода через открытые краны…

2

Король французский сходит вдруг с ума,

Войдя в историю как Карл седьмой Безумный.

Его психоз носил характер буйный.

И началась у трона кутерьма:

Бразды правления все перешли к Людовику,

Родному брату Карла, плюс любовником

Своей невестки был он – королевы Изабеллы.

Бургундский герцог Жан Неустрашимый

Стал оппонентом Орлеанского режима:

С кузеном он боролся дерзко, смело.

Людовика, двоюродного брата,

Он ненавидит яростно, неистово

И, чтобы был повержен враг заклятый,

Организует Жан его убийство.

И совершилось это дело темное —

Убийцы все исполнили наемные:

Людовик Орлеанский был убит,

Когда он вышел ночью из трактира,

И шаткого не стало больше мира —

Война пошла враждующих элит.

Сцепились бургиньоны – арманьяки

(Граф д’Арманьяк – бургундцев главный враг,

Своих сторонников собрал под свой он флаг),

И население втянулось в эти драки.

В междоусобице брат брата насмерть бьет.

Король английский, раз такое дело,

Смог ситуацию использовать умело:

Под свой диктат пол-Франции берет,

Войдя в союз с Филиппом, сыном Жана,

Убитого приверженцами клана

Враждебного, и пролил свою кровь он

За кровь Людовика. Бесстрашный Жан погиб,

И герцогом стал сын его – Филипп.

Он с англичанами сотрудничал, а Дофин,

Наследный принц, лишен своих был прав,

Под тем предлогом, будто Карлу не родной он

И обладать не может он короной:

За материнское распутство сыну – штраф!

Король английский, силу показав,

За трон французский побеждает в споре,

Права свои он закрепляет в договоре,

На шее Франции обвившись, как удав.

По договору, становился он регентом,

Пока живой еще король Безумный Карл.

С его лишь смертью, с этого момента,

Быть королем себе он право брал.

А Дофин-принц, бежавший на Луару,

Сидит беспомощный, как в клетке, в замке – в Бурже,

В депрессии. Он жалок, безоружен

И ждет последнего смертельного удара.

Когда же умер Карл Безумный, наконец,

От Дофина отрекшийся отец,

То не прошел у англичан их номер,

Поскольку Генрих, Англии король,

«Покинул сцену», отыграв всю роль,

А проще говоря, он тоже помер.

Вооружившись фактом этим новым,

Расправил крылья сникший было Дофин,

Хоть не был признан большинством, не коронован

(И королевская – вопрос! – течет ли кровь в нем),

Провозгласил себя он королем,

Но как моральный устранить надлом?

Он слабо верил в лавры победителя.

И мысль скребла по мозгу, как пантера:

Что он наследник, не было в нем веры.

Кто эту веру даст ему, чем пробудить ее?

В кольце блокады город Орлеан,

Когда он будет англичанам сдан,

На Дофине поставить можно крест,

Династию грядущее ждет мрачное.

Навеки ею будет власть утрачена,

И зверь войны все государство съест.

Во Франции нужда, болезни, мор,

Бесчестье женщин, девушек позор,

Налоговое бремя, грабежи,

Насилие, разбойничьи ножи.

Копейка жизнь – убьют за медный грош.

Предательство, обман, мздоимство, ложь.

Разгульно себя чувствует порок:

Похабщина и вдоль и поперек…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.