Встреча с пришельцем (сборник)

Прокопенко Юрий Тимофеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Встреча с пришельцем (сборник) (Прокопенко Юрий)

Юрий Прокопенко

Художник АНДРЕЙ ЧУВАСОВ

Повести

Аварийная ситуация

(повесть)

1

Моя фамилия Гарпун. Зовут Вячеславом Трофимовичем. 33 лет. Среднего роста. Вес — 75 килограммов. Брюнет. Особые приметы? Шрам на левой щеке, который, как любит повторять одна моя знакомая, очень украшает мужчину.

Оранное начало, не правда ли? А все очень просто: представляясь читателю, не могу отказать себе в удовольствии еще раз заполнить эту своеобразную анкету. Меня может понять лишь тот, кто вдруг однажды лишился своих имени и фамилии, потерял свою биографию. Как потерял ее я. Все, что осталось от Вячеслава Гарпуна, — это табличка на кладбище. Да портрет на стене редакции вечерней газеты, где он, то есть я, еще недавно работал заведующим отделом городского хозяйства.

И сожалению, это не мистика, а грустная реальность. Вячеслав Гарпун, якобы погибший в катастрофе, жив и здоров. Вячеслав Трофимович Гарпун — это я, несмотря на то что в кармане у меня документы на имя Валентина Сидоровича Зайчинского.

Вначале я никак не мог привыкнуть к своему новому имени, а теперь, кажется, уже начинаю привыкать… Впрочем, я забегаю вперед, а в моей истории крайне важна если не строгая хронология, то, во всяком случае, логическая последовательность событий.

Итак, я, Вячеслав Гарпун, оформив очередной профсоюзный отпуск, тепло простился с коллегами, поцеловал жену и дочку и отправился на Кавказское побережье. А ровно через месяц на четвертой странице «Вечерки» появилась моя фотография в траурной рамке и редакция с прискорбием известила читателей о трагической гибели в результате автомобильной катастрофы талантливого журналиста…

2

Вот я и начну с того фатального дня, когда произошла катастрофа.

Я сидел за столиком лицом к морю и щурился от солнца и ослепительного взгляда яркой блондинки. Мы ели мороженое и пили шампанское. Угощал Валентин, веселый, говорливый человек, прибывший сюда на стареньком «Запорожце» аж с Урала с одной-единственной целью — потратить деньги. И надо отдать ему должное: это у него получалось блестяще. Когда у Валентина спрашивали, сколько он собирается тут пробыть, он отвечал: «Пока не закончатся деньги». Может, этим и объяснялись его купеческие жесты: заскучал по дому и поэтому старался побыстрее все потратить…

Блондинку позвал какой-то мужчина, и она, поблагодарив за угощение, ушла.

После второй бутылки мы с Валентином обменялись адресами. После третьей твердо пообещали друг другу переписываться. А вот четвертой нам не дали.

— С вас хватит, молодой человек, — строго сказала буфетчица.

— Вы будете указывать, сколько мне пить! — обиделся Валентин. — Меня еще никто никогда не видел пьяным! — Он схватил пиджак и выбежал из павильона, бросив на ходу: — Тут рядом тоже продается шампанское и, кстати, без наценки!

Через несколько минут Валентин вернулся с пустыми руками:

— Извини, я случайно твой пиджак надел. Может, действительно достаточно, если мы уже пиджаки начинаем путать? Давай лучше проедемся с ветерком.

— Ты что, сдурел? Тут полно аввтоинспекции, — трезво возразил я.

— Дорогой мой, — с улыбкой сказал Валентин, — я даже с закрытыми глазами поведу машину. А ты говоришь про автоинспекцию! Бери мой пиджак, можешь даже надеть его. У нас с тобой размеры почти одинаковы. Дорогой разменяемся…

Я послушно надел его пиджак. Спрашивается — зачем? Обменяться адресами — тут все ясно как божий день. Но — пиджаками? Такое конечно же не пришло бы в трезвую голову. Однако в ту минуту мне казалось, что это наивысшее проявление товарищества, ритуал братства.

Машину Валентин вел действительно великолепно. Дорогой рассказывал о девушках, которые в него влюблены до потери пульса, о своей холостяцкой квартире, которую он «фирмово» обставил мебелью собственного производства, о том, как поссорился с заведующим ремонтным ателье, в котором проработал без малого девять лет. Поссорился и вместе с заявлением на отпуск положил ему на стол заявление об увольнении. Рассказывал обо всем весело и беззаботно, не напрашиваясь ни на участие, ни на сочувствие.

Последними его словами были:

— Ты глянь, нас хочет обогнать «Победа»! Такая развалина, а тоже рвется в лидеры!..

Удар! Страшный визг тормозов и скрежет металла. Какое-то мгновение мы висим над пропастью. Я успеваю распахнуть дверцу и вываливаюсь.!.

Открываю глаза. Вначале все виделось словно сквозь запотевшие очки. Вдруг будто стекла кто-то протер, и все вокруг стало ослепительно белым. Белые стены, белые шкафы, белые халаты… И на фоне этой белизны — контрастно черные усы и загорелое улыбающееся лицо.

— Кто вы? — еле удалось пошевелить мне языком.

— Меня зовут Гиви. Я твой брат. Кровный брат.

— Я вас не знаю.

— Он вас тоже не знает, однако не пожалел для вас своей крови, — строго заметил мужчина в белом халате.

— Поэтому я и говорю, — радостно подхватил Гиви, — что теперь мы с тобой кровные братья. Ведь в тебе течет часть моей крови.

— Вот оно что, — наконец до меня дошло. — Благодарю…

— Какие там благодарности. Думаю, и ты бы сделал то же самое, — улыбнулся Гиви.

— Благодари судьбу, что в живых остался, а не погиб, как твой друг, — сказал врач.

Веки мои снова сделались чугунными. Я закрыл глаза…

В больнице я пролежал больше трех месяцев, пока не срослись восемь переломов. Особенно меня волновала правая рука — кость никак не хотела правильно срастаться.

Гиви проведывал регулярно. Приносил фрукты, рассказывал веселые истории, потом уехал куда-то учиться. И так же регулярно стал меня навещать его отец. Шота Георгиевич.

— Если Гиви назвал тебя своим братом, — сказал он однажды, — значит, я буду считать тебя сыном. Или в крайнем случае, — прищурился Шота Георгиевич, — племянником.

Естественно, первое, о чем я подумал, придя в себя, — это о своем доме. Наверное, жена, дочь волнуются. Еще бы! То регулярно писал, звонил — и вдруг как сквозь землю провалился. Писать я не мог, поэтому попросил няню позвонить с почты мне домой.

Няня вернулась в растерянности:

— Я только успела сказать вашей жене «Добрый день, привет от вашего мужа», как она разрыдалась и повесила трубку.

На следующий день няня снова по моей просьбе позвонила жене, опять передала от меня привет.

А жена в ответ ее просто выругала: «И не стыдно вам издеваться?!»

Наконец до меня дошло: наверное, жена думает, что я где-то загулял и еще имею нахальство при этом передавать приветы через любовницу. Я поделился своими мыслями с Шота Георгиевичем. Он долго хохотал, утирая слезы, а затем взялся сам все уладить.

— Ты имеешь дело с тонким дипломатом! — подмигнул он мне.

Но когда Шота Георгиевич пришел после телефонных разговоров, я, увидев кислое выражение его лица, сразу понял: на этот раз «тонкая дипломатия» потерпела фиаско.

— Ну, генацвале, и жену послал тебе бог! Даже выслушать меня не захотела. Только я начал говорить о тебе, как она в крик: «Да оставьте вы меня наконец в покое! Как вам не стыдно издеваться над моей трагедией!» Я еще раз попросил телефонистку соединить с ней, но она больше трубки не взяла.

— Странно, — удивился я. — Никогда не давал ей повода для подобных подозрений. И вдруг такое!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.