Моя жена, ее любовники и жертвы

Розова Яна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Моя жена, ее любовники и жертвы (Розова Яна)

Маринке выпало прожить небольшую жизнь. Всего тридцать лет.

Тридцать лет и трое мужчин, по одному на десятилетие. Если бы она знала, что так получится, то, пожалуй, смогла бы что-то с этим сделать, но заранее мы ничего о своей судьбе не знаем, и подстелить соломку удается редко. В крайнем случае, если бы Марине повезло и она не умерла бы после того, как тяжелая чугунная пепельница (ручная работа, чуть ли не шедевр) ударила ее в висок, она могла бы найти еще несколько мужчин, чтобы продлить свою жизнь еще на пару или тройку десятилетий.

Но так не случилось.

Если Маришке и повезло, то только в одном: ее смерть была легкой, секундной, без единой мысли. Ни испугаться, ни расстроиться, ни разозлиться, ни принять то, что случилось, Маринка не успела. Мгновение назад пепельница оказалась в воздухе, и ее нос – а была она изготовлена в форме ладьи – уже вонзился чуть левее Марининого левого глаза.

Часть первая

Пятница

Мишка стоял у подъезда своей пятиэтажки, время от времени хлопая себя по карманам в надежде нащупать ключи от квартиры. Выходя, он захлопнул дверь, позабыв проверить наличие связки в карманах. Утомившись от бессмысленности поисков, он, наконец, вспомнил, что ключ от своей квартиры мог бы взять у соседки Таньки.

От двери в квартиру Ложкиных было всего три комплекта ключей: один находился у Марины, другой – у Миши, а третий они отдали Таньке, потому что Маринка чуть ли не через день забывала свою связку ключей дома, на тумбе. Выходила за дверь, хлопала ею, а потом вспоминала о ключах, в точности как сейчас получилось у Миши.

Мишка поднялся к двери соседки и нажал на кнопку звонка, уже понимая, что сегодня эта дверь для него не откроется. Пятница. А каждая пятница для Таньки – великая. Соседка любила повторять старую шутку, что среда – это пятница, четверг – большая пятница, а пятница – великая пятница! Иными словами, день этот для Таньки был самым ожидаемым днем недели, ее шаббатом. И отрывалась она в этот день по полной. Пятничные фортели были единственным Танькиным грехом, а в остальном более порядочного, доброжелательного, готового помочь соседа, чем Танька, Ложкины себе не желали.

Сына Татьяны, шестнадцатилетнего Игорька, дома тоже не было. По пятницам Татьяна отправляла его к бабушке – до воскресенья. Но вовсе не потому, что собиралась привести в квартиру мужика, – свои дела Танька всегда делала на стороне. Просто после веселья бухгалтерша очень болела, Игорек был ей некстати.

Мишка убрал палец с кнопки звонка и вернулся во двор, заставленный машинами.

Дом, в котором Ложкины купили квартиру, был старым, времен развитого социализма, на лучшее Мишка с Маринкой не заработали. Комнатки в этих пятиэтажках были малюсенькими, потолочки в них – низенькими, а дворы – совсем небольшими, без парковок и прочих буржуазных излишеств.

В этом дворе, как в какой-нибудь среднероссийской деревне, остались жить почти одни пенсионеры, забулдыги да неудачники вроде Ложкиных. Амбициозная молодежь разлетелась, расселилась в новых районах, в свежепо-строенных многоэтажных домах, где квартиры были просторнее, планировки интереснее, а в каждом дворе достаточно места для автомобилей жильцов.

Соответственно контингенту, машины, притулившиеся на узком проезде, были стариковскими: «жигули» да «москвичи» прошлого века выпуска. Однако сегодня среди них, как павлин среди уток, красовался большой черный внедорожник японских кровей. Мишка усмехнулся – в этом дворе джип больше напоминал мираж, чем автомобиль из металла, пластика и резины.

Из джипа вышел немного располневший лысеющий мужик и, насмешливо ухмыляясь, принял картинную позу, призванную выразить какую-то мысль, так и не понятую Мишкой. Мишка подошел ближе, и тогда лысый сказал:

– Да, брат, жена тебя держит в форме!

Не было ничего удивительного в том, что хозяин джипа первым делом упомянул Мишкину жену. Это был Андрей Рубахин, самый близкий друг детства Маринки и один из двоих лучших Мишкиных друзей.

– Может, и тебе жениться, брат? – в тон ему ответил Мишка.

Он подошел к Андрею и протянул ему руку.

– Э! – с кавказским прононсом произнес Андрей, правой рукой пожимая руку друга, а левой привлекая его к себе и похлопывая по плечу. – Жениться! Скажешь тоже. Не родилась еще та…

– Эй, девочки! – окликнул Мишку с Андреем из машины глубокий бас. – Вы что там тискаетесь?

– Я те щас башку оторву, – миролюбиво пообещал басу Андрей, отпихивая от себя Мишку. – Миш, познакомься с одним низким негодяем, его зовут Барабас Карабасович!

– Пошел на фиг! – раздалось из машины.

Мишка обошел джип, открыл заднюю дверь, погрузил свои снасти и влез в приятно пахнущий настоящей мужской жизнью салон. На штурманском месте сидел мужчина, едва вмещавшийся в широкое кожаное кресло. Повернуться к Мишке он не соизволил.

– Борька, привет, – поздоровался Мишка со вторым своим самым близким другом, предчувствуя, какой вопрос за этим последует.

– А чего Маринка не вышла поздороваться?

Поздравив себя с верной догадкой, Миша ответил:

– Это у тебя спросить надо. Ты – ее директор.

– Да я там месяц уже не был, – буркнул в сторону Боб, подразумевая основанную им фирму, в которой работала Маринка.

Андрей, уже погрузившийся на водительское место, завел мотор своей зверюги.

– Ну что – едем? – весело сказал он и спросил, глядя на Мишку в зеркало заднего вида:

– Где этот козел месяц не был?

– В своей фирме.

– А это уже не его фирма, – радостно сообщил Андрей. – Борькин напарник-то его долю и выкупил! За копейки. Наш идиот остался ни с чем!

– Боб, это правда? – удивился Мишка.

Отвечать ему Борька не стал. Вместо этого он закурил и выпустил дымное облако в сторону Андрея.

– Я же говорю, – Андрей снова бросил взгляд в зеркало и слегка усмехнулся, – идиот!

Они были очень разными, эти трое в машине. Даже выглядели рядом странно: слегка зажравшийся бизнесмен Андрей, симпатяга и растыка Мишка и Бешеный Боб – крупный спортивного вида мужик с прямыми, длинными, черными, как у индейца Джо, волосами.

Сказать по секрету, каждый из них любил двоих остальных, но не стремился к перманентному общению, ибо друг друга они раздражали непримиримыми различиями буквально во всем. Да взять хотя бы их манеру разговаривать. Андрей обычно ядовито балагурил, подначивая, подкусывая остальных. Взрывоопасный Борька с восторгом поддавался на провокацию, а Мишка, не любивший разборок, оказывался сидящим между двумя стульями.

* * *

Андрей особенно любил поумничать, если речь заходила о бизнесе. Сам он был на редкость удачливым бизнесменом. Чем бы ни начинал заниматься – все удавалось, да еще был дан ему свыше дар – он умел вовремя избавиться от своего дела. Самым ярким примером был тот случай, когда он перепродал за дикие деньги свое казино за полгода до момента подписания закона о регулировании игорного бизнеса.

Не менее фантастическим казался и другой случай. Пару лет назад Андрей закупил линии для изготовления фасованных жареных семечек, как он сам говорил – построил плевательный заводик. Вложения в заводик окупились уже через год, а затем несколько лет Андрей зарабатывал неплохие деньги. В один момент он вдруг удивил партнеров, друзей и знакомых, решив продать свой семечный бизнес.

Андрей объяснял решение так: семечки – это дурной вкус, симптом деревенщины, а в обжаривании семечек он не находит ничего увлекательного. Зато стоило Андрею заикнуться о продаже плевательного заводика, как покупатели сбежались толпой. Выбрав из них самого щедрого, Андрей подписал договор продажи. И именно в этом году на юге России на подсолнечник напал какой-то кошмарно вредный жук и случился неурожай. Новый хозяин почернел от горя, а Андрей занялся торговлей вентиляционными системами.

– Буду торговать воздухом, – объявил он, – я всегда знаю, куда ветер дует!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.