Чиж-Королевич

Арро Владимир Константинович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Чиж-Королевич (Арро Владимир)

Чиж-Королевич сидел на своей постели и плакал. Отец зажёг спичку и просунул руку в окно.

— Ты почему плачешь?

— Не знаю, — ответил Чиж-Королевич.

Рядом с отцом появилась мама. Чиж-Королевич не видел их лиц.

Отец спросил у мамы:

— Товарищ Чижова, что же это делается с твоим Чижиком?

Мама сказала:

— А с твоим Королевичем, товарищ Королёв?

Оба вздохнули.

— Ну, одевайся, — сказал отец.

Чиж-Королевич вскочил с постели, заторопился, но, как всегда, его задерживали шнурки.

— Ладно, вылезай, — сказала мама. — Здесь зашнуруешь.

Чиж-Королевич опёрся ладонями о подоконник и приготовился прыгнуть, но руки отца приподняли его и понесли.

— Ты почему опять плакал? — спросила мама, когда они, взявшись за руки, шли по деревенской улице мимо изгородей и домов.

— Было грустно…

— Отчего?

— Просто так.

— Так бывает, — сказал отец. — Что-то в груди скапливается, да, Чиж?

— Да, — ответил Чиж-Королевич.

— Какая-то смутность… У тебя разве так никогда не было?

— Было, — сказала мама. — Очень давно. Сейчас мне грустить некогда. Но я всё равно Чижа понимаю.

— Мне куда-то захотелось, — сказал Чиж-Королевич. — Далеко-далеко!..

— Куда бы это? — спросил отец.

— В какое-нибудь царство, в какое-нибудь государство… Ну, понимаешь, за тридевять земель.

— Вот оно что, — сказал отец. — Мне тоже иногда куда-то хочется. Я бы пошёл с тобой.

— За границу, что ли? — спросила мама.

— Да нет!.. Не за границу, правда, Чиж? Сначала чтобы по проводам, потом по реке, потом чтобы по тропинке…

— Ага! И чтобы следы на ней были!..

— Следы — это так говорится, — сказала мама. — На тропинке следов не видно.

— Нет, если копыта или большие когти, можно различить.

— А разве другие следы бывают?

— Бывают, — сказал Чиж-Королевич. — Это когда на голых ладошках идут.

— На голых ладошках?.. Это что-то непонятное. Чиж, не говори, пожалуйста, на ночь таких вещей.

— Хорошо, мама.

Отец сказал:

— А знаешь что, Чиж, мы, пожалуй, сейчас и пойдём. Что это нам терять время.

— Конечно, сейчас!.. — заволновался Чиж-Королевич.

— А я? — спросила мама.

— Да, как же нам быть с мамой… Знаешь, ты уж оставайся, — сказал отец.

— Оставайся, конечно, — сказал Чиж-Королевич. — Мы ведь всё равно к тебе вернёмся.

Мама вздохнула:

— Ну что ж… Но проводить-то я вас провожу.

В деревне, в которой они жили на даче, люди ещё не спали, и окна некоторых домов были освещены. А вечер был тёплый, душистый, воздух стоял густо и совсем не шевелился.

— Ну, куда это вы хотите, — сказала мама. — Вон как у нас хорошо: и лес, и река, и деревня такая славная.

— В некотором царстве лучше, — сказал отец.

— Там лучше, — подтвердил Чиж-Королевич.

Вдруг в темноте кто-то сказал:

— Нинка, занеси одеяло в дом.

— А где оно?

— Поищи.

— Возле сена, что ли?

— Ну. Только стряхни сначала, а то жабу завернёшь.

— Ой, я боюсь!.. — сказала Нинка.

— Да ладно, это я к слову. Сегодня ночь сухая.

И скрипнула дверь.

Отец подкрался к изгороди и тихонько сказал:

— Ква!..

Нинка молчала.

— Ква! Ква! — повторил отец. — Не вытряхивай меня, не вытряхивай!

— Кто это балует? — спросила Нинка.

— Не бойся меня. Ква.

— А вы кто? Дачники, что ли?

— Ква.

— Это мы, старые жабы, — басом ответил Чиж-Королевич и засмеялся.

— Чиж-Короле-вич!.. — нараспев сказала Нинка. — Ты ещё не спишь? Как вы хорошо квакали. Я даже сначала поверила.

— Любой бы поверил, — сказала мама. — Он у нас и мяукает хорошо. Ну-ка, Королёв, промяучь.

— Мяу!.. — сказал отец.

Нинка засмеялась.

— И правда. А у нас в школе зимой была самодеятельность. Один учитель паровозу подражал. Похоже. Но очень уж долго. Директор даже остановил.

— До свидания, Нина, — сказал Чиж-Королевич.

— Вы уже спать? А хотите — с сеновала попрыгаем? У нас целый воз сена на дворе.

— Мы бы с удовольствием, — сказал отец, — но нам нельзя. Мы уходим.

— Мы уходим далеко-далеко, — сказал Чиж-Королевич. — Нас уже здесь завтра не будет.

— А что, вы разве уже съезжаете?

— Да нет, мы в некоторое царство, в некоторое государство…

— Жалко, — сказала Нинка и недоверчиво на них посмотрела.

— Но мы вернёмся, жди нас!..

Они выбрались на дорогу, и Нинка сразу исчезла в темноте. Ночь была без луны, но дорога сама по себе светилась, особенно её колеи.

— Нам не страшно? — спросила мама.

Чиж-Королевич громко ответил:

— Конечно, нет!

— Конечно, не страшно, — сказала мама. — Ведь с нами Королёв, наш отец.

— Да, я с вами, сказал отец. — Давайте даже пойду в серединке, чтобы каждому было по моей руке.

— Вот видите, как вам завтра было бы здесь хорошо, — сказала мама. — С сеновала бы попрыгали. Не уходите…

— Нет, мы пойдём всё-таки, — сказал отец.

Чиж-Королевич вздохнул:

— Мы пойдём. Вот только к Шурику зайдём на прощанье?

— Шурик — это который толстенький такой, пузатенький, в синих трусиках? А зачем мы к нему пойдём?

— Он сказал, что у него что-то есть. Очень что-то интересное, а мы не узнаем. Потому что мы ведь уйдём.

— Ну ладно, — сказал отец, — пошли к Шурику.

Чиж-Королевич потянул их к какому-то дому, и они очутились в палисаднике. Из глубины двора на них залаяла собака.

— Это лайка у них, — сказал Чиж-Королевич. — Зовут Рита. Но вы не бойтесь, она привязана.

Он постучался.

— Заходите, заходите, — сказала мать Шурика.

Они вошли в кухню.

— Шурик не спит ещё? — спросил Чиж-Королевич.

— Не спит.

— Чего же это мне спать, — сказали откуда-то снизу, с тёмного пола.

— Где он тут? — спросил отец. — Мы к тебе в гости. Поглядеть на тебя пришли.

На полу помолчали.

И тут только все увидели, что Шурик сидит к ним спиной и старательно что-то от них загораживает.

— Кино я, что ли?.. Или я поезд?.. Или какой-нибудь цветочек.

— Да будет тебе, срамник! — прикрикнула на него мать и вышла за дверь.

— Что это ты там прячешь? — усаживаясь на лавку, спросил отец.

— Ничего я не прячу… Корзина стоит, вот и всё.

— Нет, прячешь, — сказал отец. — А я сейчас подойду и посмотрю.

— А я корзину мешком накрою.

— А я открою.

— А я Лёшку позову.

— А я знать не знаю никакого Лёшки.

— Лёшку-то не знаете?.. Он же мой братан!

Но тут вошла мать Шурика и поставила на стол кувшин молока.

— Ну что, так он вам, худой мальчишка, и не показал?

— А там и показывать-то нечего, — сказал отец. — Какие-нибудь стручки гороховые…

— По-моему, у него там шишки, — сказала мама.

— Ну, нет! — сказал Чиж-Королевич. — Шишки он не стал бы прятать. Там что-то живое!..

— Как ты не понимаешь, — шепнула мама, — он тогда не покажет… Или трава там у него!

— Конечно, трава, — громко сказал Чиж-Королевич. — Или шишки. Ничего там живого и нету.

Шурик, не оборачиваясь, сказал:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.