Коммуналка

Щёголев Александр

Жанр: Ужасы и мистика  Фантастика    Автор: Щёголев Александр   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Дальше порога Макса редко пускали, а тут пустили. Однорукий мужик в тельняшке с зашитым рукавом придвинул ему рваные тапочки:

— Переодень обувь, а то дежурный развоняется.

Макс послушно скинул туфли. Однорукий махнул вглубь коридора:

— Иди, я соберу народ. На развилке направо, — крикнул он гостю уже в спину.

Макс бывал в коммуналках, но такую видел впервые. Вот оно, настоящее питерское, подумал он с немым восторгом. Коридор был комнат на десять с каждой стороны, с вешалками и шкафами, с единственной тусклой лампочкой, с запахом чего-то горелого, с магнитофоном, орущим из-за двери. Развилка оказалась перекрёстком: можно идти прямо, а можно влево-вправо. Макс свернул. Новый коридор был с коленами, ответвлениями и тупичками, потом путь преградила дверь; Макс вошёл и оказался в чём-то вроде прихожей, из которой вёл коридор, удивительно похожий на первый. Он дошёл до развилки, опять свернул направо и упёрся в открытую ванную. Некто в майке устанавливал смеситель.

— Простите, где кухня? — спросил Макс.

— Какая? Первая, вторая?

— Не знаю. Там парень с одной рукой сказал свернуть направо…

— С одной рукой? — Мужик обрадовался. — Это Степан, вечно путает. У него только правая, он всех задвигает направо. Если нужна кухня на той стороне, возвращайся в параллельный коридор. И — налево.

Откуда мне знать, какая нужна кухня, обиженно думал гость, шагая обратно. Обещали собрать электорат на сходку и послали чёрт-те куда… Макс был агитатором. Сам из Луги, можно сказать, политический гастарбайтер. Близились выборы, и в партии объявили военное положение. Он — один из бойцов, кто отвечал за результат на участке Детская-Канареечная, что на Васильевском острове. Если его работодателя переизберут, вся команда получит большие призовые, так что было за что сражаться, мелким ситом обходя квартиры.

Прежний коридор куда-то подевался. Вроде и правильно двигался Макс, нашёл злосчастную развилку, да место было не совсем то. Ухожу нафиг, решил он. Сориентировался и свернул, как ему казалось, к выходу из квартиры. Длиннющий путь окончился комнатёнкой, похожей на кладовку. С дверью «чёрного хода». Ну хоть какой-то выход! А как же туфли, вспомнил он. Ладно, с улицы вернусь через парадный… Лестница была узкая и крутая, вся в осыпавшейся штукатурке, с выбитыми из стен кирпичами. Без нормальных окон — только крохотные оконца под потолком, до которых не добраться. Макс осторожно спустился донизу и упёрся в завал. Первый этаж был наглухо закупорен. Свобода поманила и растаяла. Главное, он уже не помнил, с какого этажа спустился: с третьего, с четвёртого?

Заблудился.

И тогда он вошёл в первую попавшуюся дверь.

Эта коммуналка была другой, но с виду — словно та же. Бесконечные вешалки, платяные шкафы, неистребимый запах горелой еды. Редкий тусклый свет. Навстречу попался парень со сковородой; на сковороде — жареные макароны.

— Где тут у вас кухня?

Почему не спросил про выход? По инерции. Дурак… На кухне были женщины, кто в халате, кто в спортивном костюме. Повинуясь всё той же инерции, Макс бодро возгласил:

— Все уже решили, за кого будут голосовать?

Одна из женщин агрессивно подбоченилась:

— Господин активист? Ну расскажите, расскажите нам, как жить и зачем.

Он завёл было привычные речи — об известном учёном, порядочнейшем человеке и депутате, который продвигает грандиозный проект честного, справедливого расселения питерских коммуналок, — но не проговорил и минуты. Слушательницы заметили на полу белые следы от его тапок, результат хождений по «чёрной» лестнице. Наверное, это была дежурная, та, которая завизжала: «Будь ты проклят, пёс помоечный!»; и пришлось уносить ноги, теряя тапочки и честь, иначе схлопотал бы уже занесённым веником.

Я и без вас проклят, думал он. И про пса помоечного — точно. Ни дома, ни семьи, ни гарантированной жратвы… Давно хотелось в туалет. Пометавшись по этому дурдому, Макс нашёл санузел, вот только свет зажечь не смог: не было выключателя. Он подсветил мобильником. В туалете было сразу восемь лампочек. Очевидно, включались они из комнат: у каждого квартиросъёмщика — своя. В темноте он помочился мимо унитаза, за этим его и застукал один из хозяев лампочек. Поднимать шум мужик не стал — с ходу врезал, разбив Максу нос. Телефон упал в унитаз. Гостя уронили, молча вытерли им пол и выбросили в коридор.

Абсурд ширился. Было жалко мобильник, нестерпимо жалко было туфли. С кровавыми соплями, воняющий мочой, в носках, он выбрел на очередную кухню. Здесь сидели двое, выпивали. Первый незнакомый, а другой — однорукий Степан, втравивший его в эту историю!

— Помогите, — сказал Макс и заплакал.

— А парень влип, — сообщил однорукий своему приятелю. — Налей ему. — Он похлопал по табурету: садись, мол. — Зря волнуешься, братан, выборы пройдут, как надо. И выберут, кого надо. Потому что животных уже покормили.

Каких животных? Не объяснил. Он был изрядно пьян, глаза в кучку, язык заплетается. А Макса больше не интересовали выборы, только одно стало важным — как выбраться?! Степан покачал головой: дело непростое, если ты чужак. Ты ведь иногородний, пришлый? То-то и оно. Большевики поступили гениально, придумав эти коммуналки и засеяв ими бывшую столицу. Город пророс ими, как грибницами. На Ваське, на Петроградке, в историческом центре. С Гороховой можно оказаться на Невском, а то и на Лиговке. Можно войти на 25-й линии, а выйти на 1-й. Или никуда не выйти. Ходят слухи, кто-то даже на станции метро набредал. Эта чудовищная серая паутина питается нами, живыми и мёртвыми, нашим потом и испражнениями. Попал — не вырвешься. А жить захочешь — станешь своим. Но если ты свой, если знаешь пути — бояться нечего… От этих откровений у Макса поплыла голова. Делать-то теперь что?

Однорукий икнул.

— Есть одна гнида. Как раз из тех, кто кормит зверей. Я покажу тебе комнату, куда он ходит. К Алке, к любовнице. А раньше ходил к моей сестре, пока, сука, не скормил её своим львам. Ты его легко узнаешь: лет сорока, невысокий, стриженый под бокс, в форме вохры. Является после смены с утреца. Вот тебе нож.

Это был не просто нож, а штык-нож — трофейный, немецкий, рукоятка слегка тронута ржавчиной. Больше похож на кинжал. Клинок — за 20 сантиметров. Страшная вещица.

— Зачем это?

— Убьёшь душегуба. И я тебя выведу отсюда. Как своего.

— С ума посходили! — вскочил Макс, уронив стакан. Приятель однорукого попытался его схватить. Он толкнул их обоих; оба опрокинулись. Однорукий возился на полу, мыча и пуская слюни, второй лежал неподвижно, закатив глаза. Макс содрал с кого-то из них тапки и — бежать. Штык, который ему дали, не бросил, сунул за ремень.

Неприветливые коридоры отторгали его. Выхода не было, ловушка захлопнулась. Гигантский лабиринт медленно переваривал добычу. Где-то ругались из-за показаний счётчика, где-то был митинг за передел графика пользования душем; на бродягу с его глупыми вопросами внимания не обращали. Иногда Макс попадал на «чёрные» лестницы — без единой искорки света, с заваленными нижними этажами и даже с разрушенными пролётами. Чудом не убился и не сломал ноги. Он потерял счёт времени, не знал, на каком этаже находится. Украл на кухне еду — его поймали и побили второй раз. Он добросовестно выстаивал очереди в туалет. Караулил людей в тёмных коридорах, спрашивал дорогу, — от него шарахались. Стучал в комнаты; на него смотрели и захлопывали двери. Видок и правда был ещё тот. Бросался на редкие телефоны общего пользования, пытался вызвать милицию, но не мог назвать адрес. Вызывал службу спасения и долго ждал, что хоть кто-нибудь приедет; никто не приезжал. Скитания его были похожи на сон, вязкий и больной.

Кстати, про сон. Валясь с ног от усталости, он забрался в чей-то платяной шкаф и там поспал, скорчившись, как младенец в утробе, — на тряпье, воняющем нафталином. А проснувшись, выползши наружу, вдруг увидел…

Невысокий, стриженый под бокс, в форме охранника. Топает себе, переваливаясь на коротких ногах. Тот самый, которого описал однорукий! Брезгливо обогнув Макса, потопал дальше, то ли в туалет, то ли ещё куда. Макс колебался лишь мгновение. Отставив тапки (шаркают!), догнал этого перца — бесшумно, на носочках, — и всадил двумя руками штык ему в шею. Сверху вниз. Лезвие с хрустом вошло рядом с позвоночником. Мужик споткнулся, неопределённо хрюкнув, и упал лицом вперёд.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.