Анекдот из личной жизни

Раневская Фаина Георгиевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Анекдот из личной жизни (Раневская Фаина)

Фаина Раневская

Анекдот из личной жизни

Представьте, что вы взяли в руки пульт и включили телевизор. Или просто нажали на «ящике» кнопку, если так привычнее. И комнату заполняет низкий и немного хрипловатый женский голос:

«Я работаю как лошадь. Я бегаю, хлопочу, очаровываю, ходатайствую, требую, настаиваю. Благодаря мне в церкви мы сидим на придворных скамейках, а в театре – на директорских табуреточках. Солдаты отдают нам честь! Моих дочек скоро запишут в бархатную книгу первых красавиц двора! Кто превратил наши ногти в лепестки роз? Добрая волшебница, у дверей которой титулованные дамы ждут неделями. А к нам волшебница пришла на дом. Главный королевский повар вчера прислал мне в подарок дичи… Одним словом, у меня столько связей, что можно с ума сойти от усталости, поддерживая их. А где благодарность? Вот, например, у меня чешется нос, а почесать нельзя. Нет, нет, отойди. Золушка, не надо, а то я тебя укушу. <За что же, матушка?> За то, что ты сама не догадалась помочь бедной, беспомощной женщине».

или

«Готово! Всё! Ну, теперь они у меня попляшут во дворце! Я у них заведу свои порядки! Марианна, не горюй! Король – вдовец! Я и тебя пристрою. Жить будем! Эх, жалко – королевство маловато, разгуляться негде! Ну ничего! Я поссорюсь с соседями! Это я умею. Солдаты! Чего вы стоите, рот раскрыли?! Кричите «ура» королевским невестам!»

Этот неподражаемый голос знаком если не всем, то многим. Знаком по кинофильмам, записям спектаклей, любимым мультфильмам.

«Я сошла с ума. Какая досада».

Это голос великой актрисы Фаины Георгиевны Раневской.

На съёмках фильма «Подкидыш», в 39-м году, она придумала для своей героини слова, ставшие крылатыми, но преследовавшие актрису всю её жизнь: «Муля, не нервируй меня!»

Будучи в эвакуации в Ташкенте, Раневская часто гуляла с Анной Ахматовой. Фаина Георгиевна вспоминала: «Мы бродили по рынку, по старому городу. За мной бежали дети и хором кричали: «Муля, не нервируй меня». Это очень надоедало, мешало мне слушать Анну Андреевну. К тому же я остро ненавидела роль, которая принесла мне популярность. Я об этом сказала Ахматовой. «Не огорчайтесь, у каждого из нас есть свой Mуля!» Я спросила: «Что у вас «Mуля?» «Сжала руки под тёмной вуалью» – это мои «Мули», – сказала Анна Андреевна».

Несколько десятилетий спустя в Кремле, вручая Раневской орден Ленина, глава государства не удержался и сказал: «Муля, не нервируй меня!» «Леонид Ильич, так меня называют только хулиганы» – обиделась Фаина Георгиевна. Брежнев покраснел: «Простите, но я вас очень люблю».

Острой на язык актрисе принадлежало множество едких и метких высказываний. Передаваемые из уст в уста, они стали воистину народными, – одни обрастали яркими деталями, другие лишались подробностей: когда, кому, по какому поводу была сказана та или иная фраза. В историях о Раневской часто трудно отделить правду от вымысла, то, что произошло именно с ней, от того, что ей приписывается. Это ли не свидетельства подлинной любви к актрисе, подлинной её народности.

Признаемся в своей любви к ней и мы.

● ● ●

Однажды ночью после одного из знаменитых ночных просмотров, устраиваемых для «вождя народов», Раневской позвонил Эйзенштейн.

– Фаина! Послушай внимательно. Я только что из Кремля. Ты знаешь, что сказал о тебе Сталин?! «Вот товарищ Жаров хороший актёр, понаклеит усики, бакенбарды или нацепит бороду, и все равно сразу видно, что это Жаров. А вот Раневская ничего не наклеивает и всё равно всегда разная…»

* * *

В Кремль на торжественный прием пригласили многих прославленных людей. Среди других и Раневскую. Предполагалось, что великая актриса будет развлекать гостей, но ей самой этого не хотелось. Хозяин был разочарован:

– Мне кажется, товарищ Раневская, что даже самому большому в мире глупцу не удалось бы вас рассмешить.

– А вы попробуйте, – предложила Фаина Георгиевна.

* * *

Раневская вспоминала:

– Прогуливаюсь по аллее в правительственном санатории в Сочи. Мне навстречу идет Каганович и сходу начал разговор:

– Как вы там поживаете в театре? Над чем работаете?

– Ставим «Белые ночи» по Достоевскому.

Тогда он воодушевленно восклицает.

– А идея там какая, идея?

– Идея в том, что человек не должен убивать человека.

«Это не наша идея. Не наша».

И быстро удалился.

* * *

Во время оттепели находились наивные люди, всерьез обсуждавшие проблему открытых границ.

– Фаина Георгиевна, что бы вы сделали, если бы вдруг открыли границы? – спросили у актрисы.

– Залезла бы на дерево, – ответила та.

– Почему?

– Затопчут! – убеждённо сказала Раневская.

* * *

Артист «Моссовета» Николай Афонин жил рядом с Раневской. У него был «горбатый» «Запорожец», и иногда Афонин подвозил Фаину Георгиевну из театра домой. Как-то в его «Запорожец» втиснулись сзади три человека, а впереди, рядом с Афониным, села Раневская. Подъезжая к своему дому, она спросила:

– К-колечка, сколько стоит ваш автомобиль?

Афонин сказал:

– Две тысячи двести рублей, Фаина Георгиевна.

– Какое бл*дство со стороны правительства, – мрачно заключила Раневская, выбираясь из горбатого аппарата.

* * *

– Знаете, – вспоминала Раневская спустя полвека, – когда я увидела этого лысого на броневике, то поняла: нас ждут большие неприятности.

● ● ●

Особые отношения сложились у Раневской с Юрием Александровичем Завадским, главным режиссёром Театра имени Моссовета, где Раневская работала последние годы. Она называла его Пушком, маразматиком-затейником, уцененным Мейерхольдом, перпетуум кобеле. Творческие поиски Завадского оценивались ею как «капризы беременной кенгуру». Как-то она заметила: «В семье не без режиссёра».

* * *

Когда у Раневской спросили, почему она не ходит на беседы Завадского о профессии актёра, Фаина Георгиевна ответила:

– Я не участвую в мессах в борделе.

* * *

Как-то на репетиции Завадский крикнул из зала: «Фаина, вы своими выходками сожрали весь мой замысел!» «То-то у меня чувство, как будто наелась говна», – пробурчала Фаина Георгиевна. «Вон из театра!» «Вон из искусства!!» – ответила Раневская.

* * *

Актриса постоянно опаздывала на репетиции, и Завадский однажды попросил актеров при следующем опоздании её не замечать.

Запыхавшись, Фаина Георгиевна вбежала на репетицию:

– Здравствуйте!

Все молчат.

– Здравствуйте!

Никто не обращает внимания.

– Здравствуйте!

Снова тишина.

– Ах, нет никого?! Тогда пойду поссу.

* * *

Однажды на гастролях Раневской стало плохо с сердцем, Завадский отвез актрису в больницу, ждал, пока ею занимались врачи. На обратном пути спросил: «Что они сказали, Фаина?»

– Что-что – грудная жаба.

Завадский огорчился, воскликнул: «Какой ужас – грудная жаба!»

Но через минуту начал напевать: «Грудная жаба, грудная жаба…».

* * *

Раз перед началом репетиции вместе с другими актёрами Фаина Георгиевна ждала прихода Завадского, только что получившего к юбилею звание Героя Социалистического Труда. Когда её терпение лопнуло, Раневская спросила:

– Ну, где же наша Гертруда?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.