Буратян

Бесфамильный Петрусёк

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Буратян (Бесфамильный Петрусёк)

Глава 1. Дикий трип и полено

Такого зверского похмела у Джузы еще никогда небыло. Он попытался встать, но ощутив смачный удар по голове, решил оставить свое бренное тело в покое на проеденном молью и крысами топчане. Даже, донимавшие его постоянно, вши не заставили его более шевелиться. Вдобавок донимали галлюцинации. В его помутненном рассудке всплывали такие неведомые картины, о которых не мог подумать даже экс рейвер свою распущенную юность после очередного тусняка в кислотном трипе…

За ночь потолок его стрёмной хаты на «окраине», доставшейся в наследство от полоумной бабули, закончившей свое земное воплощение в дурке, покрылся инеем. С перепою ввалившись в дом после троярной попойки с бомжами, он был не в силах закрыть дверь. В комнате был конкретный минус. Да и печь топить ему было не то что бы влом, а просто нечем. Последний сарай он разобрал еще в лютые крещенские колотуны и остаток зимы усиленно выдирал доски с соседских заборов, за что был неоднократно зверски отдубашен.

К обеду, так и не отделавшись от головной боли, он, доведенный холодом, встал с топчана и направился на улицу в поисках опохмела и какой-нибудь хрени на дрова. Кое как починившись половиной бутылки «жигуля», найденной на остановке, он побрел в поисках топлива. Взгляд его упал на пару смачных поленьев, оттаявших из под снега, у дороги. Его частенько спасали такие находки. Спил придорожных тополей дал тепло и уют десяткам бродяг и пропойце Джузе в том числе.

Притаранив их к себе на хату, чел достал с подпола старый топор. Топор был одной из немногих вещей, которые Джуза не успел пропить, выменяв на флян трояра или кноса. Первое полено разлетелось под натиском алконавта. С печки была убрана чугунная плита, костер согревает быстрее печи. Пара минут и Пропитая морда Джузы уже нависла над пылающим огнем. Решив расколотить и второе полено, он взялся за топор. Удар… и тесную, закопченную хату огласил вопль. Джуза перепугался, бросил топор и выбежал во двор. Пару минут он мялся, не решаясь войти. Наконец, успокоившись, он глянул в окно. Хата была пуста. Вернувшись, он вынул топор из полена и, замахнувшись, ударил по нему что было сил. Ответом ему был столб мата гнусавым противным голосом: «ты чоказел, внатуре, припух?»

Белка для Джузы была не впервой. И такой галлюциноз уже случался. Но тут он впал в реальную истерику. Вштырило его конкретно. Скорее всего, пару пинков вчерашней пятки были лишними. Но воспринял он это все происходящее всерьез. Не желая больше связываться с нецензурно выражающимся поленом, он решил посоветоваться со своим старинным собутыльником Карлсоном и, взяв полено подмышку, пошагал по людным улицам. Прохожие шарахались от бичары, разговаривающего на ходу с поленом.

Глава 2. Бывший интеллигент

В ужасного вида деревянной двухэтажке жил бывший музыкант Карлсон. Когда страна пошла по гениталиям, он не врос в новую систему и оказался за бортом, постепенно спиваясь. Но часть человеческого в нем еще осталась и его тесная холупа была более-менее прибрана. Бухать Карлсон, не то что бы не любил, бухал, конечно, но более уважал он другую марцефаль. Был он убежденным растаманом. Нет. Не обкурком-ушлепанцем с заднего двора школы, нет. Он был идейным. Шмалил только план, другого торча не признавал, говоря, что все лучшее это от природы и без химии. Молоко, там, каша ему тоже безмерно доставляли.

Проснулся он от стука в окно.

— Карлсон! Карлсон! Это! Я говорящее полено принес!!!

Бывший интеллигент был привычен к таким поворотам событий — не впервой Джуза прибегал к нему с квадратными глазами и заявлял, что видел НЛО. Но тут все было серьезнее. Растаман открыл дверь и в нее влетел заполошенный алконавт, тут же завопив: «Я не пил совсем! Нашел! А оно меня нахрен послало! Костер!». Поставив полено на пол, он пнул его ногой и заорал: «Говори!». Вопреки ожиданиям травокура, холупа наполнилась отборным матом вперемешку с блатным базаром: «Вы чо, дрочилы, совсем потерялись? Ща как выдам вам, петуханы, по шапкам по-пацански!». Ситуация накалялась. Поток мата не прекращался, полено в деталях описывало маргиналам их изнасилование.

— Слушай, Джузеппе, мож меня от твоего перегара так торкнуло?

— Какой перегар!

— Короче, беру я эту дрянь себе, покубатурю, а ты сваливай, а то внатуре сейчас зашкварит.

Закрыв за корешем дверь, Карлсон взобрался на табуретку и достал с антресолей приныканный кропалик. Закурил. Сизый дым наполнил кухню.

Из состояния осознавания канабисной вечности он вышел с твердой уверенностью в необходимости сделать из этого полена человека. Ибо человек так не разговаривает.

Шесть часов работы не прошли даром. Формами чурка полностью напоминала карлика с длинным с горбинкой носом. Закончив работу, Растаман вновь запалил забычкованную папироску и выдул на куклу офигенного ядерного паравоза. И кукла ожила.

Глава 3. Путевка в жизнь

Разобравшись кто есть кто, старый растаман начал думать на счет имени для новоиспеченного сына.

— Буратино уже был, да и нос не тот… Хотя… С горбинкой… Либо Буратян, либо Буратевич.

— Буратяном буду! По жизни устроюсь!

— Ну так тому и быть. Я тут покимарю, пойди осмотрись, прогуляйся.

Растаман Карлсон уснул, а Буратян направился в центр, прихватив из прихожей алюминиевую флягу изпод воды… Ничего более ценного он не нашел, хотя в кладовке он нашел массивный сейф, который так и не удалось открыть.

Время было позднее. Уже смеркалось, когда ноги привели Буратяна, уже успевшего продать в металлолом папкину емкость для воды, в центр. Его ослепили огни города. Всюду стояли клёвые тёлки, их снимали чуваки на лексусах и прадиках. Он понял к чему надо стремиться.

И тут он услышал музыку. Она раздавалась из здания с зеркальными стенами. На них было изображение мужика в шляпе с бородкой.

— Это, дружище, а это чо за баня? — обратился он к прохожему.

— Это ночник. Карабасный Папа.

— А чо там такое?

— Ну, это клубешник Карабаса Барабасова, сутенера местного. У него там куколки его это. Стриптиз пляшут.

Услышав слово стриптиз, Буратян вмиг захотел распрощаться с вырученным баблом. Зашел в клуб, купил билет и прошел в зал. Там было весело. Все плясали, обжимались и предавались развратным телодвижениям. Пара чуваков в углу курили что то очень интересное. Гвоздем программы были развратного вида девки, танцующие на сцене голыми. Изрядно набравшись, Буратян залез на сцену и стал плясать с ними. Толпа возликовала, девки тоже. Решив пойти дальше, сын растамана стянул с себя шмотки и запрыгал в такт музону, размахивая гениталиями из стороны в сторону. Наблюдающий за действом Карабас щелкнул пальцами и ватага держиморд залетела на сцену и загребла Буратяна, потащив его в кабинет к шефу.

— Кто такой?

— С какой целью интересуешься, котяра?

— Дерзок. Кто такой?

— Да я тут это ровный пацанчик.

— Первый раз такого мудака вижу.

— Да я это. Недавно откинулся. У папаши на хате трусь.

Барабасову не нравилось разговаривать с быкующим молодняком, но бабла с этого идиота снять было просто делом чести — представление сорвано, заведению нанесен ущерб, престиж подорван…

— Бабки есть? — и щелкнул пальцами. К Буратяну двинулись держиморды с явным намерением покалечить.

Очко у деревянного было не железное. Уж чего-чего, а выхватывать любят только мазохисты, а Буратян им не был — «Это, внатуре, не бейте, я это знаю! У папаши сейф такой большой в кладовке с серпом и молотом! Не открывается правда! Ключ надо! Не бейте!»

Карабас опешил — «сейф с гербом! Аааааа! Это у этого лабуха опустившегося бабло упрятано! Это этому гитарасту партсекретарь сейф с золотом партии слил! А этот дурак и не знает всяко… Тааак. Держать этого нет смысла. Он сам найдет как открыть, а башли мне достанутся».

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.